Прекрасная эпоха (СИ)
— Стыдно, господа! Где это видано, чтобы немец русского человека в работе обгонял?
Максим только посмеивался и говорил, что у них в Массачусетсе работают только так, иначе сосед сделает быстрее, лучше и продаст дешевле, а ты останешься при пиковом интересе. Ну мы вдвоем его и загрузили: я днем по работе завода в целом и планах на будущее, а Дядя Вася в свою смену — чертежами картечницы. Должен признать, что чертежи эти произвели на Максима куда большее впечатление, чем все мои разглагольствования. Сколько раз он хватал Дяди Васины схемки и замирал с ними в руках, а потом бросался черкать собственные рисунки!..
— Что-то государь задерживается.
— А? — вынырнул я из воспоминаний. — Что?
— Что-то, говорю, государь задерживается, — повторил генерал Гурко, мой вечный конкурент по части щекобардов.
И правда, императора не было, гвардейцы волновались, я тоже. Что могло случится? Разбивка клонилась к закату, все больше бесхозных сундучков новобранцев, забранных в полки, открывалось нашим глазам (они возьмут их позже), усталый принц Ольденбургский растерянно на меня оглядывался, не понимая, что сия задержка означает.
За час до конца процедуры в манеж забежали царские телохранители, я сразу узнал людей Федорова. Вслед за ними непривычно торопливым шагом явился государь.
На нем не было лица, сердце кольнула игла тревоги. Неужели что-то с Петром Александровичем?
Император, бледный как смерть, постаревший на десятки лет, двигался прямо ко мне, игнорируя приветствия господ офицеров. Такого не бывало никогда! Я качнулся вперед, чтобы выполнить ритуал привет, он осек меня резким жестом. Не поздоровавшись, не дав поцеловать в плечо, протянул мне телеграфный бланк. Только сейчас я увидел на его глазах слезы и понял, что дело плохо.
«Е. И. В. Цесаревич погиб при столкновении с афганцами у реки Кушка, попав в засаду. Подозреваем англичан, они командовали афганцами. На месте преступления обнаружены английские винтовки, среди убитых в бою найден известный шпион Эдмунд О’Донован, выкупленный из туркменского плена два года назад британским консулом в Мешхеде. Прошу указаний для дальнейших действий. Генерал Комаров».
— Миша, — прохрипел государь. — Я не хочу войны, мы к ней не готовы. Но и нельзя оставить безнаказанным подлое убийство моего сына. Не просто сына — престолонаследника!
Он покачнулся, я поспешил подхватить его под локоть.
— Врача!
— Миша, скажи, что мы заберем Герат и заставим англичанку наложить в подштанники! — тут же предложил Дядя Вася.
Я повторил слово в слово.
Царь слабо улыбнулся — скорее скривился, настолько ему было плохо.
— Ты сделаешь это для меня?
— Приступаю немедленно!
— Полный карт-бланш!
* * *Герат — это ворота в Индию. Яблоко раздора между Афганистаном и Персией. За прошедшие полстолетия шах дважды пытался вернуть город — безрезультатно. Но Герат и афганским правителям тоже как кость в горле — практически независимый, вообразивший себя ханством. Он переходил из рук в руки, англичане даже воевали из-за него с шахом четверть века назад. Последняя попытка отложиться от Кабула случилась во время второй англо-афганской войны. «Бульдоги» нахватали столько плюх, что предоставили решать вопрос с непокорным городом эмиру Абдур-Рахману. Он справился, и теперь заслуживал серьезной порки за вторжение в наши владения. А вместе с ним англичане, стоявшие за его спиной.
Но вопрос слишком важен, чтобы решать в одиночку, собрали Особое совещание* из представителей заинтересованных министерств. Председательствовал Великий князь, глава Госсовета Михаил Николаевич, участвовали военный министр Милютин, временный управляющий морским министерством Пещеров, министр внутренних дел Лорис-Меликов, министр иностранных дел Гирс, а также я и начальник Генерального штаба.
* * ** Особое совещание — временный орган в РИ, после утверждения царем его протокола с резолютивной частью решение считалось принятым
Снулая рыба Гирс возбудился до бешенства:
— Форин офис засыпал меня возмущенными телеграммами!
— Потренируйтесь в аганактезисе!* — рассердился Милютин. — Мы обсуждаем не пограничный конфликт, а реакцию на убийство престолонаследника!
* * ** Аганактезис — риторическое восклицание-возмущение
— Лондон категорически отрицает свою причастность к смерти Его императорского высочества. У нас нет доказательств!
— Ну так черт вас возьми, отвечайте так, будто они уже не требуются! — не выдержал я. — Ткните им в нос О’Донованом.
Великий князь Михаил Николаевич укоризненно оглядел собрание, все устыдились своей горячности и перешли к деловому обсуждению.
— Полагаю, нам следует ожидать попыток нападения на кавказские порты и Одессу, на Балтику «лаймиз» вряд ли полезут, — подсказал Плещеев. — В Черном море мы еще слишком слабы в военном отношении.
— Англичане не решатся на сухопутные действия без союзников. Австрии сейчас не до нас, французы злы на соседей за Египет, остается Турция, — задумчиво перечислил Милютин и практически отдал Гирсу приказ: — Нужно коллективное давление на Константинополь о недопустимости открытия проливов. И шум в мировой прессе по поводу смерти цесаревича.
— Я попытаюсь, — вяло отреагировал Гирс. — Что Азия?
От категоричности моего ответа министра перекосило:
— В Азии я собираюсь доказать, что Британия не относится к числу первостепенных военных держав.
— Если отдать приказ генералу Комарову наступать на Герат, нас обвинят в разжигании войны, — возмутился Гирс.
— Значит, мы просто поможем персидскому шаху вернуть его владения.
Все задумались.
— В этом что-то есть, если бы не одно обстоятельство — рассудительно заметил Михаил Николаевич и, как знаток иранского вопроса, попытался остудить мой пыл: — У Тегерана, вопреки всем стараниям шаха Насрэддина, отсутствует боеспособная армия.
— А персидская казачья бригада? Вроде бы, ее готовят наши офицеры.
— Бригада, шестьсот шашек, состоит всего из двух полков, и переживает не лучшие времена. Ее создатель полковник Домонтович по настоянию посланника Зиновьева отозван и заменен на человека, мало знакомого с персидскими условиями. Мы можем отдать приказ Комарову занять Герат, это ему по силам. Но втянуть в эту авантюру Персию?
— Я готов отправиться в Тегеран и убедить шаха выступить в наших интересах.
— Может, передумаете? — простонал Гирс.
На него зашикали. В итоге, Особое совещание постановило: провести дополнительные мероприятия по обороне Черного моря — военные и дипломатические, генералу Комарову поручить готовить отряд к действиям в направлении Герата, генералу от инфантерии графу Скобелеву — отправиться с миссией в Тегеран, чтобы превратить Персию в союзника на будущей войне. Возражения Гирса были зафиксированы как особое мнение министерства иностранных дел. Обычная практика — в этом не усматривалось ничего криминального.
Возражения возражениями, но после царской резолюции «Быть по сему» нашим дипломатам крыть стало нечем. Напротив замечания Гирса о возможной войне с Британией Его Величество начертал: «А хоть бы и так!» Скрепя сердце азиатский Департамент МИДа принялся готовить меня к поездке в Тегеран, долго и нудно мучил протокольными вопросами и списком подарков, которые следовало преподнести шаху и его приближенным. Завалил политическими инструкциями и просьбами следовать советам посланника Зиновьева.
Надоели!
Куда полезнее оказалось знакомство с полковником Домонтовичем, оббивавшим пороги в Петербурге. На него меня вывел Михаил Николаевич, протежировавший этому выдающемуся офицеру. Немного пообщавшись с Алексеем Ивановичем, я не мог не оценить его талантов. Он совершил настоящий подвиг, создав в кратчайший срок боеспособную бригаду из отбросов и зазнаек. Один полк скомплектовал из мухаджиров — потомков беглецов с Кавказа, задиравших высоко нос и желавших лишь проедать пенсию от шаха, другой — чуть ли не из водоносов. Казачьего в бригаде была одна лишь черкеска.