Мне. Ее. Нельзя

– Да понял я, понял.
– А еще мне будет плевать, какой секретной информацией ты обладаешь, которую нельзя было сказать по телефону.
– Но это на самом деле очень серьезно. Очень.
Выдыхаю, прикрыв глаза на несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Я же не какой-то псих и не собираюсь устраивать – даже в этой дыре – порку сыну мэра, хоть он это и заслуживает.
Я порядочный человек, бизнесмен, даже ходил к психологу, кстати, он может дать справку, что я не псих. Но иногда некоторые люди, некоторые события и действия меня очень сильно раздражают.
  
У меня репутация кристально чистая, я, можно сказать, свят и чист перед законом. Да, некоторые считают ненормальным, зазнавшимся, считают, что мне все дозволено, что я управляю этим городом и областью.
Да, все верно.
Правильно считают.
Но чтобы этим всем управлять, нужно быть не только сильным, но и хитрым. Продуманным и уверенным, а еще много знать о том, что происходит в этом городе.
И для этого я сейчас сам, лично сижу здесь и смотрю на этого конченого наркомана Ванечку. Ванечка у нас парень непростой, он у нас сын мэра, которого выбрали два года назад, которого я же на эту должность и поставил.
И теперь мне кажется, что папочка Ванечки мутит какие-то странные дела. Как там говорит молодежь: «мутит мутки»? Прости, Господи.
Ваня парень неплохой. Смазливый, дорогие шмотки, крутая тачка – все, как положено сыну мэра. Жалко, что наркоман, но это уже, можно сказать, издержки статуса. Не дай бог такого сына или дочь.
Парень нервничает, кусает пересохшие губы, кутается в джинсовку, оглядывается по сторонам. Господи, кому нахер он нужен, кто за ним будет следить?
Да я и сам не знаю, что здесь делаю, если бы Ванечка не был сыном мэра, я бы даже жопу не оторвал от своего кресла. Вообще-то, у меня были на завтрашнее утро грандиозные планы. Я хотел улететь в прекрасную и жаркую страну с одной прекрасной и не менее жаркой девушкой, забыл ее имя.
Рейс только утром, а сейчас вечер, и я жду от Ванечки очень секретной информации. Настолько секретной, что у меня должен вскипеть мозг. И я бы стал думать о том, как эту информацию повернуть в свою пользу. Вроде той, кто убил Кеннеди, были ли американцы на Луне и куда пропала Янтарная комната.
– Так, Ваня, я жду.
Кручу пальцами бокал с каким-то виски, пить его не буду, неизвестно, что это за дрянь такая. Здесь всегда подают жуткое пойло, мне ли не знать. «Черному ворону» пятнадцать лет, он все еще стоит на окраине, никем не тронутый. Бывал я здесь, лихие были времена, но сейчас не обо мне и не о них.
Ванечка все еще мнется, достает из кармана какие-то бумажки, раскладывает их по столу, а я ловлю себя на мысли, что мне плевать на любую информацию. Рано или поздно я все узнаю, потому что это мой город и везде есть свои уши, языки и продающиеся за жизнь, за сытое существование и за деньги люди.
Больше наблюдаю за стойкой бара и за девушкой, что сидит ко мне боком. Она была здесь, когда я вошел, на нее нельзя не обратить внимание. Первая мысль была, что это новенькая проститутка, но она сразу пропала.
У ее ног стоит огромный розовый чемодан. Розовый. Не думаю, что некая проститутка приехала к нам перенимать опыт. Представляю, какое впечатление она произвела на здешнюю публику, когда вкатила его в это вонючее место.
Длинные распущенные светлые волосы, короткое платье, туфли на каблуках. А сама хорошенькая, миленькая, молоденькая. Так, стоп, Игнатов. Стоп. Никаких молоденьких и миленьких, не мой формат, если только удочерить.
Она что-то постоянно пишет в телефоне, нервно ерзает на высоком стуле, вытирает салфеткой столешницу, морщит носик. Не нравится ей здесь, не ее это место. А тогда какого лешего она сюда приперлась – с чемоданом, да еще на каблуках?
Загадка.
Я даже потерял интерес к Ванечке и его тайнам.
Снова пишет, облизывает губы, о чем-то говорит с барменом, он, скотина, улыбается, клеит девчонку. Она немного растеряна, да и вообще заметно, что ей здесь не по себе. Перед ней появляется бутылка воды, она достает деньги. А девочка не бедная.
– Игнат, – Ваня отвлекает меня от более приятного занятия, чем смотреть на его бледную рожу, – я говорю, Ржавый что-то мутит.
– Мутки?
– Что? А… да-да, последнее время какой-то довольный весь, тачку новую хочет купить за пять лимонов, фотки все мне показывал. Но при этом чего-то боится.
– Что за тачка?
– Какой-то китаец навороченный.
– Господи, ну вот нахрена людям пять лимонов на китайца сливать? Идиоты.
– Игнат, но я не об этом.
– Кто такой Ржавый?
Разговор начинает утомлять, не понимаю, чего Иван добивается. То ли сам в деле и заранее вымаливает себе прощение, то ли на самом деле придурок? В этом надо еще разобраться.
– Это Колян Артамонов, он в клубе байкеров, в гараже на Заозерной. Он там механик, вот поэтому и Ржавый.
– И что он задумал?
– Я же говорю, не знаю, может, дурь толкать будет и ждет поставки новой, может, что еще. Откуда у него так много денег и сразу?
Тяжело вздыхаю – вечер потрачен впустую, информация дерьмо.
– Значит, кто убил Кеннеди, ты не знаешь?
– Что?
– Ничего, забудь. – Я качаю головой, поражаясь недалекости Ванечки.
– А мне положено за это вознаграждение?
Вот в чем дело. Деньги закончились, и этот гаденыш пришел продать мне свой дерьмовый секрет?
– Ты помнишь, что я говорил про этот бокал и твою голову?
– Да-да, я все помню, но я…
– Закрой рот, – перебиваю тихо, но уверенно, чуть склоняю голову.
– Хорошо, я все понял, я могу идти?
– Можешь.
Ваня начал собирать свои бумажки, надо будет позвонить охране, чтобы встретили его и отвезли к службе безопасности, пусть ребята поговорят с ним.
А вот события у барной стойки, где в главной роли блондинка с розовым чемоданом, начинают развиваться.
Глава 3. Алена
– Ну так что, будем дружить, куколка?
Задержала дыхание, напряглась.
Мужик навалился на меня всем своим телом. Здоровая ручища давит на плечи, еще немного – и он раздавит меня на барной стойке. Стараюсь его удержать, но это трудно.
Я, конечно, понимала, что путь к Никите будет неблизкий, и я сама так легко согласилась на его приглашение. Хотелось бы, конечно, встретиться с комфортом, в приличном месте с человеком, который мне очень нравится, но вышло совсем не так, как я себе представляла.
– Прекратите, отпустите меня!
– Что не так? Я тебе не нравлюсь, да? Я Димон, а тебя как зовут, милашка?
– Пожалуйста, слезьте с меня.
Главное – не накалять обстановку. Если я сейчас начну дергаться, кричать и истерить, мужик может ответить неадекватно. Он выпил, решил подкатить к хорошенькой девушке, его как бы нельзя в этом винить, но все-таки надо иметь рамки приличия.
– Не скажу, что мне приятно с вами познакомиться, но я прошу вас убрать с меня руки и отойти на шаг назад.
Собрала все силы, что у меня были, пытаясь отодвинуть от себя мужчину, он на удивление поддался, ослабил давление. Но все равно находился слишком близко, так что, кажется, я уже начала задыхаться от алкогольных ароматов, исходящих от него.
С мольбой о помощи в глазах смотрю на бармена, тот стоит лишь в паре шагов от меня, натирает бокал полотенцем, и весь его вид говорит, мол, ну я же предупреждал тебя. Гад такой, хоть бы помог несчастной девушке.
– Так что, пупсик, будем знакомиться? Ты откуда в наших чудесных краях?
– Нет, извините, Дмитрий, вас так зовут, да? Но этим вечером я не расположена к знакомствам.
– О-о-о… – Мужчина, кажется, завис, услышав незнакомые слова.
  
– Я жду своего парня. Он скоро приедет, и я настоятельно рекомендую убрать свои руки, он у меня очень ревнивый и очень влиятельный. Он пишет, что уже едет. – Дорогим маникюром стучу по экрану телефона и понимаю, что делаю ошибку, демонстрируя последнюю дорогую модель очень известного бренда телефона.