Развод. Любовь вдребезги (СИ)

Развели нас с мужем очень быстро, буквально на первом заседании суда. Потом (хотя я не настаивала), в мою пользу отсудили немалые алименты на Матвея, перепелили банковский счёт Максима и половинную стоимость квартиры тоже присудили к выплате. Я старалась не вспоминать о бывшем муже.
Дом, в котором я жила теперь, принадлежал Илье. Я отлично знала, что Илья купил его для меня, но, зная мой гордый характер, сначала уговорил пожить в нём до тех пор, пока не встану на ноги и не куплю себе сама что нибудь. А потом я обнаружила дарственную от него на моё имя на этот дом.
  
У нас с Ильёй отношения были сказочными. Нет, не в том смысле, что сказочно- прекрасные. А в том, что мы любили друг-друга, но до сих пор не переступили ту грань, которую переступают люди, становясь любовниками.
Сначала моя сложная беременность мешала этому как нельзя лучше, давая нам с Ильёй время определиться в чувствах.
Мы с Наташкой часто говорили на эту тему, Наташа, не скрывая симпатии восхищалась Ильёй, но моя подруга бриллиант в короне подруг. Она никогда не советовала мне ничего, что касалось бы моих чувств. Поддерживала, защишала, но в душу мне не лезла. Когда родился Никита, тут же стала его крёстной мамой.
Теперь у моих детей была одна и та же крестная мать, у обоих мальчишек была одна фамилия настоящего отца и отчество тоже одинаковое. Я долго думала над этой ситуацией и пришла к выводу: Матвей и Никита родные братья, значит и метрики у них должны быть как у братьев. Незачем в будущем им объяснять, почему у одного есть отец, а у другого прочерк в документах. Отец есть у обоих, а то, что он скот, так это они сами в дальнейшем решат.
Будут получать паспорт и определяться чью фамилию и отчество носить в дальнейшем.
Я сидела с Никитой у окна, кормила сына. Видела, как Илья подъехал. Первым делом из машины показался огромный букет сирени. Мамочки, где же он её раздобыл, и так много. Гружёный пакетами, Илья коленом захлопнул дверь машины, направился ко мне в дом.
Смотрела на красивого, мощного, самого идеального мужчину на свете и знала, что сегодня сама прогоню своё счастье. Не могу я строить своё счастье на его жалости и сочувствии. Не может быть, чтоб мужчина полюбил женщину с двумя чужими детьми. Надо дать Илье свободу и как бы мне не хотелось удержать его, он не должен тратить свои годы на меня. Он классный, хороший и должен жить своей жизнью, а не моей. А я уж как нибудь.
Щёлкнула входная дверь, я с Никитой на руках оставалась сидеть, на звук из детской выскочил сынишка. С распростёртыми руками помчался к Илье, прижался к его колену. Илья бросил пакеты, присел перед Матвеем:
— Привет, боец. Как мама?
Они коротко обнялись, Илья вручил цветы Матвею:
— На, это нашей любимой женщине, тащи.
Мой малыш спрятался за букетом, торжественно нёс его:
— Мама, тебе дядя Илья передал.
Я благодарно взглянула на Илью. Знал бы он, что у меня делалось в душе. И, может быть этот букет будет реквием по моим чувствам. Ах, как трудно собственными руками заталкивать свою любовь в пропасть.
В коридоре хозяйничала Ирина, моя помощница по дому, потащила пакеты в кухню, они коротко переговаривались с Ильёй, до меня долетали обрывки фраз. Илья заглянул ко мне, увидел, что я кормлю Никитку, мягко прошептал:
— Не буду мешать вам, — сам расположился на ковре в комнате с Матвеем.
— Что ты делаешь? — Илья внимательно рассматривал сооружение сына.
— Кораблик. Дядя Илья, а что такое династия?
— Крутой вопрос, Матвей. А ты где такое услышал?
— По аудио, когда про корабли слушал историю, там сказали династия королей строила флот.
— Это когда начал строить дед, потом его сын, потом его внук. Тот есть династия, это когда начинает твой дед. продолжает отец, а потом ты берёшься за дело.
— Жалко. У меня нету династиев. У меня нету папы.
— У тебя есть я, тоже буду помогать тебе строить твой флот. Потом ты вырастешь, у тебя будет сын, вот и получишь свою династию.
Я видела, как Матвей поднял лицо и посмотрел на Илью:
— Жалко, что ты не мой папа.
— Папа у тебя другой человек, а я не папа. Да, мне тоже жалко.
— Давай, ты будешь мой папа.
— Слушай, Матвейка, что я тебе расскажу. Иди ко мне.
Матвей перебрался на колени к Илье, тот сгрёб его поближе к себе, говорил, а я старалась не дышать, чтоб не пропустить ни одного слова.
— Я был в армии, там не было ни папы, ни мамы. Там только друзья были, вот как твои шкеты в садике у тебя. И воспетки, как в садике, только называется такая воспетка в армии комбат. Если воспиталка, в смысле комбат хороший, солдаты зовут его про себя “батя”. Знаешь почему?
— Неа, — Матвей помотал головой.
— Потому, что он твою спину своей грудью защитит. Вот я для вас с Никиткой папой быть не могу, можно, я буду вашим комбатом? В смысле батей.
— Можно, — деловито разрешил Матвей.
Я корила себя на все лады. Если бы я простила Максима, может быть, Матвей сейчас так беседовал с папой, а не с чужим дядей. Только, у моих детей их родной папа в жизни не переступит мой порог.
Однако, не надо забывать, каким бы хорошим дядя не был, а придёт время и он заведёт свою семью, своих детей. А моим детям потом как привыкать к тому, что они станут чужими в одночасье. Потому что ни одна женщина не сможет позволить мужу разрываться между своими детьми и чужими. В норме не позволит. И я бы никогда не позволила, потому что это ненормально.
Вся привязанность мужчины держится только на отношениях с женщиной. И это очень хорошо, что мы не перешли ту самую грань с Ильёй. У нас не было связи как таковой. И если меня держала сумасшедшая любовь к нему, если я ночами грызла подушку и во сне видела только его, то зачем Илье я — женщина с двумя детьми — неизвестно.
Я сидела у окна, по привычке покачивая малыша, Никита мирно спал, Илья осторожно подошёл, заглянул в его мордашку, ткнулся губами мне в волосы:
— Как дела, Даша?
— Нам надо поговорить, Илья.
— Отличная идея.
Я положила Никиту в кроватку, села на кресло напротив Ильи:
— Не приходи к нам больше.
Он молча смотрел на меня, а я говорила и говорила. Одновременно пыталась и благодарить Илью за всё хорошее, и объяснить, что думаю про его жизнь, про свою.
— Женщина, отчего ты такая удивительная. Я ничего не понял из того, что ты сказала. Задай мне тот единственный вопрос, который так мучает тебя, Даша.
Он близко придвинулся ко мне. Слишком близко. Я кожей чувствовала, какой он горячий, считывала горькие нотки цитруса в его парфюме. Подняла глаза, встретилась с дремучим огнём его поразительных глаз. Нет, нет, главное, не утонуть в них сейчас и не расклеиться от собственных чувств.
Я снова свалила всё в кучу, сказала, что разговор назревал давно, пора поставить точку.
Ещё вчера я всё взвесила. Мужчина по имени Илья
должен исчезнуть из нашей жизни. Я уже окрепла во всех отношениях, блог с блинами приносил стабильный доход, пусть не большой, плюс реклама на блоге — нам хватало выше крыше. Если Илья оставит меня на прежней должности технолога будет совсем отлично. Ну, а если откажет, — не беда.
Никита спокойный малыш, я буду учиться заочно, открою кулинарную онлайн школу для молодых мам. Всё у меня будет хорошо.
Я снова взглянула Илье в глаза, он улыбнулся:
— Всё сказала?
Я пожала плечами, вздохнула:
— Илья, нам надо расстаться, ты возишься со мной, а тебе бы надо устраивать свою личную жизнь.
Я как могла старалась, объясняла мужчине, что отправляю его на свободу.
Ответа не было. Илья просто глядел на меня и слушал, внимательно смотрел и не отрывал от меня глаз. Иногда говорил “ага, да”, не давал мне никаких советов, не делал пояснений. Я каждый раз хотела спросить его, слышит ли он меня — знала, видела по глазам: да, слышит.
  
Наконец, я выдохлась, замолкла, снова решилась посмотреть ему в глаза. Ох, лучше бы я этого не делала, провалилась в нежность. Вся.