Чернокнижник (СИ)
На автомате залез в бардачок, извлек оттуда очечник, привычным движением большого пальца откинул крышку футляра и натянул на нос очки с толстенными линзами. Тут же за пределами автомобиля все расплылось словно в тумане, зато предметы, расположенные на расстоянии вытянутой руки, приобрели четкость очертаний и цветовую насыщенность.
Черт, что это за пятна и морщины на коже рук? Пальцы узловатые, суставы распухшие. Ногти не ухоженные с траурной каймой под ногтевыми пластинами. Сами пластины какие-то волнистые шероховатые. Чтобы увидеть отражение физиономии, пришлось слегка подкорректировать положение зеркала заднего обзора. Млин… лучше бы я этого не делал! Из небольшой рамки со скругленными краями на меня смотрело через толстенные стекла очков лицо весьма и весьма пожилого человека. Лишь теперь до моего сознания дошло, что я и есть этот седобородый старикашка с изборожденным глубокими морщинами лицом и кожей покрытой россыпями коричневых пятен самой разной насыщенности, а еще полудюжиной ороговевших наростов на щеках лбу и носу, весьма неэстетичного вида. Борода, усы и бакенбарды густые ухоженные благообразного серебристого цвета. Волосы на голове того же оттенка, вот только осталось их там не очень много — на самой макушке редкий пучок и немногим гуще по периферии тыловой части черепа. Голубые блеклые глаза кажутся через толстые стекла очков ненормально большими.
«Божий одуванчик», неожиданно всплыло в голове забавное определение.
Полюбовавшись с минуту своим новым обликом, я в полном бессилии откинулся на мягкую спинку водительского кресла. Это что же получается, Исидор Каменский-Драконолуп кардинально ошибался, предположив что перенос мага в иную реальность по его схеме произойдет на материальном уровне. Все оказалось намного замысловатее. Интересно, что стало с моей материальной оболочкой, моими доспехами, оружием и внепространственным хранилищем?
Попытка добраться до запасенных вещичек, не увенчалась успехом. И вообще, привычных магических токов вокруг не ощущалось, также, как и внутри моей новой материальной оболочки. Ёперный театр! Что за х…ня?! Попытался создать хотя бы самое элементарное заклинание «Светоч», не прокатило. Зато накатило осознание того, что я — величайший некромант Тантора Илем Этанарский заперт в немощном теле старика, стоящего одной ногой с могиле, и ничего с этим поделать не могу, во всяком случае, до тех пор, пока не доберусь до какого-нибудь пусть самого мизерного источника Силы. А коль не доберусь?
От осознанья столь неутешительного факта мне стало дурно. Вновь помутнело в голове.
Чтобы хоть как-то прийти в себя закрыл глаза и попытался провалиться в спасительный Астрал.
Не получилось. Из расслабленного состояния меня вывел стук чем-то твердым в боковое стекло и громкий мужской голос:
— Трофим Афанасич, живой?!
Хочешь — не хочешь, пришлось открывать глаза. Рядом с автомобилем маячила чья-то расплывчатая фигура.
— Черт! — наконец сообразил, из-за чего не могу рассмотреть подошедшего к автомобилю человека, и содрал с носа очки. Резкость тут же наладилась, и я узнал стоящего у водительской дверцы соседа по поселку, проживающего с женой и тремя детьми в двухэтажном кирпичном коттедже в паре домов от моего. — Серёга… Игнатьев, ты что ли?
Несмотря на мой слабый голос, мужчина меня услышал через распахнутую настежь форточку.
— Я, я это, дед — Серега. Сам как? Дверь разблокируй, не могу открыть.
Отжал ручку блокиратора дверного замка, распахнул водительскую дверцу и только сейчас заметил, что моё транспортное средство улетело с дороги на обочину и в данный момент стоит едва ли не впритык к толстенному березовому стволу с приличным креном на правую сторону. Чуть выше скорость, и контакт бампера с прочной деревяшкой грозил для «Москвича» и его водителя непредсказуемыми последствиями. Вот же щучий потрох! Свезло, однако. Могло получиться так, что деда Трофима на белом свете уже и не было бы.
Перед тем, как покинуть салон автомобиля, отстегнул ремень безопасности и тщательно ощупал свое хилое старческое тело. Вроде бы ничего не поломано, сердце колотит будто у загнанной сивки-бурки, ручонки потряхивает и в ногах слабость. Это, скорее всего, по причине только что пережитого нервного стресса, связанного с неудачным переносом. Сергей Игнатьев, невысокий черноволосый крепыш лет сорока все это время топтался рядом с автомобилем, не зная, что предпринять для оказания помощи пожилому человеку.
— Не кипишуйся, Серый, — выйдя из машины, теперь уже я попытался успокоить разволновавшегося земляка, — организьм мой не пострадал. Сам-то как здесь оказался?
— Дык сено вез на зиму для Васьки мерина и коровы Красотки. Слышу сзади тормоза завизжали, стук треск, грохот. С телеги слез, глядь, твой пепелац с дороги на обочину скатился. Благо скорость была невысокая, иначе с деревом точняк поцеловался бы. А так, смотрю, вроде все более или менее нормуль, главное сам ты живой, а «Ласточку» твою вмиг на дорогу вернем…
— «Рыжик», Серега, не «Ласточка», а «Рыжик», поначалу хотел «Кентавром» по цвету кузова назвать, но передумал… — Боже мой, чего я несу?! Какой к ипеням собачьим «Рыжик», какой «Кентавр»?! Тут черт-те что творится, а я обо всякой ерунде рассуждаю! Не иначе, как стресс подействовал.
— Да будет тебе, Афанасич, бычиться, — миролюбиво заулыбался Игнатов. — Давай-ка лучше кумекать, как твоего «Рыжика» обратно на дорогу поставить. Я так понимаю, поплохело тебе и чтобы не врезаться в мою телегу ты крутанул баранку резко вправо, значица, спас не только себя но нас с Василием. Вообще, старый, в следующий раз крепенько подумай прежде чем садиться за руль автомобиля, а также…
— Не мельтеши, Серега! Не хватало, чтобы яйца курицу учить вздумали! Когда твоих мамку с папкой в детский сад водили, Трофим Георгиевич на ЗИС-150 по Германии раскатывал и с молодыми симпотными немецкими шиксе фикен делал… — На что сосед скорчил кислую мину, ибо не раз и не два слышал подробный отчет чудаковатого деда о его любовных похождениях во время трехлетнего срока службы в рядах славной ГСВГ. Ладно уж, не стану лишний раз повторять многажды раз сказанное, упаси Создатель примут за страдающего деменцией старикашку, да натравят благодетелей, коим старика запихнуть в какой-нить приют, как два пальца об асфальт. Лучше сразу перейдем к делу. — Короче, Сергей, я щас попробую медленно задом подать, тут вроде откос не шибко крутой. А ты, если что не так, спереди подтолкни. Должон выползть.
Возражений со стороны односельчанина не последовало. Я сел за руль, перевел рычаг переключения скоростей в нейтральный режим и повернул в замке ключ зажигания, при этом надавил чуть сильнее, нежели полагается на педаль газа. Мотор взвыл на повышенных оборотах, но без этого никак, иначе глохнет зараза. Нужно будет разбираться с системой подачи топлива и регулировать зажигание. Убедившись в том, что все работает скинул газ. Движок заурчал мерно и ровно, будто довольный жизнью кот на коленях доброго любящего хозяина. Подал рычаг переключения скоростей до упора вправо затем от себя, медленно отпустил педаль сцепления и поддал газу. Поначалу Рыжик заартачился и немудрено, тонна с лишком веса, земля под колесами сырая мягкая, к тому же, густая придорожная трава препятствует сцеплению колес с грунтом. Молодец Сергей вовремя поднажал спереди на бампер. Начавшие было тонуть задние колеса все-таки зацепились за грунт, автомобиль начал потихоньку выползать по некрутому склону обратно на дорогу. Пять минут и мой «Москвич 2140» уже на отсыпанном ПГС дорожном полотне.
Интересный факт, пока мы с Сергеем тары-бары разводили, затем совместными усилиями выкатывали «пепелац», по дороге не проехало ни одного транспортного средства. Едва Рыжик оказался на твердом покрытии, мимо нас пропылил, попыхивая вонючим выхлопом и громыхая пустой телегой, изрядно потрепанный МТЗ-80. Молодой улыбчивый парнишка высунул прямо на ходу из кабины довольную мордаху в распахнутую настежь дверь и громким голосом, перекрывая рокот тракторного мотора, гаркнул: