Внутри

Но вот вчера впервые за четырнадцать лет в непроглядном мраке раздался первый звук, а во рту на мгновение появился металлический привкус… Это было оттуда, издалека, из прошлого, из глубины моего подсознания. И вызвал всё это Богдан, ударив меня по лицу.
– Я не нервничаю, – отвечаю на вопрос Дарины, – поскольку не вижу для этого никаких причин.
– Вы ведь уже могли давно познакомиться, но почему-то не сделали этого. По правде говоря, я всегда этому удивлялась.
  
– Не знаю, как так получалось, – изображаю непонимание.
– Сколько раз Вероника с Кириллом ездили в Нью-Йорк?
– Я не считала.
– Много! – смеется Дарина, словно я не смогла ответить на самый простой вопрос в этом мире. – И они никогда не брали тебя с собой. Почему? Ты не подумай ничего такого, просто говорю же, меня всегда это удивляло.
– Тебе нужно внести оплату за топливо, – говорю, кивнув на подъехавшую к той же бензоколонке машину, – уже очередь собирается.
– Подождут! – отмахивается Дарина. – Лучше скажи, что у вас с Богданом? – переключается она с одной дурацкой темы на другую. – А то мой дорогой кузен утверждает, что ничего не знает, но как такое возможно, если Богдан его лучший друг? Конечно, после Аверьяна. Вы встречаетесь?
– Нет, – отвечаю коротко, пожалев, что не уехала отсюда сразу.
– Скажу тебе по секрету: многие думают, что вы вместе.
– Мы не вместе, – отвечаю на последних остатках терпения. У меня уже зудит в ушах при звуке этого имени. – С чего такое заявление?
– С того, что вы постоянно рядом друг с другом. Где бы мы ни оказались все вместе, вы уже идете плечом к плечу. То, что Богдан без ума от тебя, и так понятно. А ты?
– Дарина, – настойчиво смотрю в её беззастенчивые глаза, – мы с Богданом не вместе. Нас ничего не связывает и никогда не связывало, кроме дружбы. Пойми это наконец и другим расскажи, кому так интересна моя личная жизнь.
– Сказать по правде, я тебя понимаю. Правда! Он бегает за тобой, ты от него – это заметно. Конечно, если приглядеться.
– Если приглядеться? – вытаращиваю я глаза.
– Вспомни свое двадцатилетие? – не унимается она. – Мы все тогда сильно напились, но я прекрасно помню, как вы с Богданом поднялись в спальню, и вас очень долго не было…
– У меня есть парень! – перебиваю, с трудом сохраняя самообладание. Одна ошибка. Всего одна ошибка, совершенная моим пьяным и глупым мозгом, о которой я стараюсь не вспоминать! – Поэтому обсуждать какое-то нелепое прошлое и Богдана в контексте моего «типа возлюбленного» – показываю кавычки пальцами, – неуместно.
– Парень? – заинтригованно улыбается Дарина. – Серьезно?
– А это так странно?
– Нет! Что ты! Нет, конечно! Я просто удивлена, ведь всё это время думала, что ты одинока. Я имею в виду, что если бы у тебя кто-то был, то Богдан бы наверняка успокоился! Ну, или его успокоили, – усмехается она, намекая на моего вымышленного парня. – Да и, знаешь, иногда я ловила себя на мысли, что вы с Богданом хорошо смотритесь. Идеальный сюжет для романтического фильма: лучший друг главного героя встречается с его сестрой!
– Что за бред ты несешь?
– А что? – хлопает длинными ресницами хохотушка. – Если бы вы с Аверьяном успели установить теплые братско-сестринские отношения за эти годы, то мы бы ещё посмотрели, как он защищал бы тебя от внимания собственного друга! Впрочем, как и любого другого. У старших братьев это в крови: демонстрировать свой суровый характер и превращаться в питбуля, когда какие-то парни проявляют интерес к их сестрам!
– Мы с Аверьяном не брат и сестра! Мы не одной крови и даже не знаем друг друга! О чем ты вообще говоришь?
Двумя секундами позже жалею, что не сдержалась, ведь мои слова могут добраться до ушей Вероники, потому что Дарина та ещё болтушка и сплетница. Одно хорошо – хотя бы немного да полегчало.
– Извини, Адель. Ты права, меня уже занесло в такие дебри, что несу всякую фигню. – Задрав голову к небу, Дарина тяжело вздыхает. По правде говоря, она самый безобидный человек в большой компании лицемерных и наглых гадюк, и она единственная, кто с самого начала относилась ко мне по-доброму. Просто очень часто Дарина забывает включать фильтрацию речи. Иногда это забавно, а иногда раздражает до чертиков. – Если я спишу это на нервозность, ты простишь меня?
– Мне не за что тебя прощать, – легонько тяну её за руку. – Просто с тех пор, как стало известно о возвращении Аверьяна, от меня будто чего-то ждут. Будто я должна броситься ему на шею и прокричать: «Дорогой и любимый брат! Ты приехал!». И совсем ничего, что я этого человека не знаю.
– Да уж. Ты права.
– А что случилось у тебя? Почему ты нервничаешь?
– Да всё из-за того же, – пожимает она плечами. – Аверьян.
– А что с ним? – не понимаю её.
– Да так, – отмахивается Дарина. – Ничего такого… Мне уже пора бежать, а то меня тут скоро побьют за задержку. Мы ведь ещё поболтаем, правда?
– Конечно.
– Расскажешь мне о своем парне! Хочу знать о нем всё!
Да. Обязательно.
– Богдан с ума сойдет, когда об этом узнает!
И ладно. Ещё один веский повод оставить меня в покое.
 
3
 
Родственники.
Друзья.
Подруги.
Мама постаралась на славу, собрав всех: кого я искренне рад видеть и с кем не хочу говорить даже за чемодан, набитый пачками долларов. Многим интересно, почему я вернулся, чем займусь, где буду жить и вообще какие у меня планы на ближайшее будущее. Как будто в течение этих лет мы не созванивались, не отдыхали вместе и вообще никому не известно, чем я уже занимаюсь.
– Хватит вам утомлять моего сына вопросами! – встает на мою защиту мама и, прильнув ко мне сбоку, запрокидывает голову, чтобы посмотреть в мои глаза. – А то ещё уедет от нас опять. И что я тогда буду делать?
– Я никуда не уеду, – говорю ей на ушко. – Но их всех очень скоро пошлю. Достали.
Тихонько посмеявшись, мама, подхватив со столика бокал с шампанским, незаметно уводит от нашей компании за 30 ту, которой за 50.
– Моя мать мне таких праздников не устраивала, – говорит Архип. – Хотя я учился вместе с тобой и точно так же когда-то вернулся домой.
– Если бы ты, как Аверьян, задержался ещё на несколько лет, то тогда бы и оказался в центре внимания двухсот с лишним человек! Не ной, – говорит ему Белла, а её сестра-близнец, потягивая из трубочки розовый коктейль, согласно кивает и издает дурацкое «угу-угу-угу». За столько лет ничего не изменилось. Одна глупее другой. – Ты отлично выглядишь, Аверьян. И у тебя татуировок стало больше, да?
Смотрю на Архипа. Пригубив виски, мой друг закатывает глаза и встает полубоком, выискивая кого-то в толпе гостей.
– Мы собираемся поехать в Бодрум в июле, – говорит Эмма. – Поедешь с нами? Будем плавать на яхте, купаться в море и много танцевать.
– Пить, курить и развлекаться, – добавляет Белла, ведя указательным пальцем по моему плечу. – Ты можешь фотографировать нас так, как захочешь.
– В любом виде.
– В любых позах.
– Никаких запретов.
– Звучит заманчиво, – комментирует Архип, мысленно высмеивая любимых дочурок компаньона своего отца. – Подумай над предложением.
– Я подумаю, – говорю и тяну терпкий и горький виски. – Кого ты всё выглядываешь? – спрашиваю Архипа.
– Богдана. Он уже должен быть здесь.
– Как будто ты не знаешь, куда он мог запропаститься! – усмехается Белла. – Если Богдана нигде нет, значит, он бегает хвостиком за…
– Бах! – пугает друг, появившись позади нее. Белла верещит, опрокидывает на высокий круглый столик свой коктейль, а тот, что в руках у Эммы, выплескивается мне на руку. – У-у, девочки, вам нужно сию минуту посетить дамскую комнату!
  
– Ты совсем больной? – ругается Белла, отпрянув от испачканного столика. – Это платье стоит целое состояние!
– Идиот! – бросает Эмма, и они с сестрой спешно уходят чистить пёрышки. Они абсолютно всё делают вместе. Даже жутко от этого. – Где тебя манерам учили?