Предназначенная невеста (ЛП)

Надежда наполняет меня, и я тут же корю себя за это.
— С каких пор? — спрашиваю я.
— Уже как несколько дней, — она пожимает плечами.
— Что случилось? Я думал, ты и Зак снова вместе навсегда, — поддразниваю я, но втайне радуясь. Зак хороший парень, но я никогда не считал его достаточно надёжным для неё. Они встречались несколько лет в колледже, и я был удивлён, когда узнал, что они возобновили отношения.
  
— Нет! Надо было понять ещё тогда, если всё кончено, значит, кончено, — спокойно заявляет она, явно не особо расстроенная этим.
— Так что же тебя тревожит, если это не Зак? — продолжаю я.
Она барабанит пальцами по столу, глядя на меня.
— Ну же. Ты можешь мне сказать. Обещаю, это останется между нами.
Она отводит взгляд.
Я молчу, пытаясь понять, что же её так взволновало.
Наконец, она поворачивается и говорит.
— Если я задам тебе вопрос, ты ответишь честно и пообещаешь не лезть дальше?
У меня замерло сердце. Я знал, что тут что-то не так. Я киваю и клянусь:
— Обещаю.
Она делает глоток своего напитка и ставит бокал на стол. Ёе глаза темнеют.
Проходит несколько секунд, прежде чем я нарушаю тишину.
— Что бы это ни было, ты можешь спросить меня.
— Если бы ты мог узнать о своём отце всё, что только пожелаешь, ты бы это сделал? — вдруг выпаливает она.
Холодок пробегает по моей спине. Гнев, печаль и утрата, которые всегда вспыхивают при мысли об отце, накрывают меня с новой силой.
— Да, — не колеблясь, отвечаю я.
Она глубоко вздыхает и кивает.
Я снова оглядываюсь, убеждаясь, что мы всё ещё одни. Затем наклоняюсь ближе, сбитый с толку, но не в силах сдержаться.
— Как ты вообще можешь что-то знать о нём?
Она делает едва заметный жест в мою сторону, словно ставит точку в разговоре.
— Я сказала, больше никаких вопросов. Но, к твоему сведению, это вообще не о твоём отце, а о моём.
Смесь разочарования и облегчения наполняет меня. Если у Зары действительно есть информация о моём отце, которой я не обладаю, то наверняка означало бы, что она вляпалась в историю с теми, с кем лучше не связываться.
— Твой отец внутри. Он в твоей жизни. Я что-то упускаю? — отмечаю я.
Она качает головой и смотрит на небо, бормоча:
— Ты же знаешь, он не станет говорить мне правду.
В моей груди всё сжимается. Зару всегда мучил вопрос, почему её отец появился в её жизни только когда ей было пятнадцать. Родители говорили Заре, будто это было сделано, дабы оградить её от Абруццо, что было правдой, но в то же время она не глупа. Она знает, что каждая семья на этой вечеринке связана с преступным миром, что в каждой истории есть подводные камни, хотя сама Зара остаётся в стороне от наших семейных дел.
Я тщательно подбираю слова, понимая, что мне не стоит судить, ведь я сам мало знаю о том, что случилось с моим отцом. И всё же я ни за что не хотел бы, чтобы Зара, моя сестра или кто-либо из моих кузин оказались вовлечены в семейный бизнес.
Моя тётя Элейна, имела с этим дело, но она родилась в этом клане и покинула его, чтобы выйти замуж за моего дядю Броуди. Она невероятно крута, но это не то, о чём мечтает большинство женщин. Зара и близко не может сравниться с Элейной по способности управлять кланом. Для этого требуется определённый уровень расчетливой жестокости, а у Зары её нет.
— Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но в твоей жизни есть отец. Это больше чем то, что есть у нас с Фионой. Иногда мы должны быть благодарны за то, что у нас есть.
Её глаза сузились.
Я вскидываю руки в воздух.
— Что? Ты спросила, и я сказал тебе, что думаю.
Она сжимает челюсти.
— Ладно. — Она допивает напиток, ставит его на стол, затем отодвигает стул, вставая.
Я хватаю ее за руку и встаю.
— Не убегай, как маленькая засранка.
Она ухмыляется.
— Я не убегаю. Я просто прогуливаюсь.
Я пронзаю ее более строгим взглядом.
Она смотрит на мою руку.
— Теперь можешь меня отпустить.
Я не делаю этого. Я подхожу еще ближе. Вопрос, который она мне задала, таит в себе слишком много тревожных сигналов, самый большой из которых заключается в том, что она может быть в опасности. Если кто-то пытается выведать у нее подробности об отце, он явно не на нашей стороне. А это значит, что они наши враги. Поэтому я требовательно спрашиваю:
— Скажи, кто сообщил тебе, что у них есть информация о Луке?
— Никто, — лжет она.
Я недовольно рычу.
— Ты думаешь я глупый?
— Брось, Шон.
— Зара, некоторые вещи не должны выходить наружу. Если твой отец думает, что его прошлое должно быть...
— Но ты бы стал разбираться в прошлом своего отца, — обвиняет она.
Я молчу, мое сердце колотится сильнее.
Она хмыкает.
— Ты не понимаешь, насколько это лицемерно?
— Это другое.
— Нет, это не так, — выпаливает она.
Я стою на своем.
— Это не одно и то же.
— То, что твой отец умер, не означает, что это меняет мою ситуацию, — заявляет она.
Между нами нарастает напряжение.
Мое беспокойство перерастает в страх. Я предупреждаю.
— Не вступай в мир, не предназначенный для тебя, Зара.
— Что это значит? — бросает она в ответ.
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь сохранять спокойствие, но от мысли о том, что Зара будет взаимодействовать с нашими врагами, мне становится дурно.
— В мире твоего отца ничто не дается даром. Если кто-то что-то знает, за эту информацию приходится платить. Сомневаюсь, что ты захочешь это делать.
— Почему? Потому что я женщина? — негодует она.
— Да.
Она смотрит на меня.
— Ты шовинист.
— Подай на меня в суд.
Она вырывается из моей хватки и скрещивает руки на груди, заявляя.
— Элейна может обвести вокруг пальца любого мужчину из всех этих семей. Если ты хочешь, чтобы я это продемонстрировала, я зайду и создам ситуацию, а потом позволю ей проявить свои способности.
Я усмехаюсь.
— Тебе не обязательно это делать. Я не спорю с тобой.
— Ха! Вот видишь! Доказал, что ты ошибаешься!
Я сокращаю расстояние между нами, хватаю её за затылок и наклоняюсь к её лицу.
— Нет. Ты не Элейна. Если уж на то пошло, никто не может быть ею. Так что перестань вести себя так, будто ты та, кем не являешься, потому что всё, что ты сделаешь, это попадёшь в ситуацию, в которой не должна быть.
Она задыхается, её глаза горят огнём, её фирменный аромат, который она создает из нескольких духов, каким-то образом становится все более интенсивным между нами. Она опускает свои голубые глаза на мои губы, поджимая свои.
Пульс бешено отдается в ушах. Ее горячее дыхание смешивается с моим. Ветер кружит вокруг нас, и я обхватываю ее второй рукой, чтобы защитить от него, прижимая ближе к себе.
— Перестань быть маленькой язвой, — шепчу я, несмотря на то, что своим поведением она просто издевается над моим членом.
Она тяжело сглатывает, прижав взгляд к моему рту, и говорит:
— Я сказала больше, чем следовало. Давай забудем об этом разговоре.
Моя эрекция упирается в ее живот, вены горят от желания, которого у меня не должно быть. По крайней мере, не в отношении нее. Но я не в силах сдержаться. Я предлагаю:
— Может, мне нужно посадить тебя к себе на колени и шлепать по заднице, пока ты не расскажешь мне, в чем дело.
Она смотрит на меня с открытым ртом, ее щеки горят, а грудь все быстрее поднимается и опускается напротив моей.
Музыка выводит нас из состояния транса. Фиона выходит на террасу с Шэннон и ещё несколькими друзьями.
Моя сестра неодобрительно смотрит на меня. Это не первый раз, когда она застает нас в момент, когда наши руки оказываются друг на друге, хотя между нами никогда ничего не было. Она стремительно направляется к нам, вмешиваясь:
  
— Что здесь происходит?
Я отпускаю Зару.
— Ничего.
— Это не похоже на «ничего», — утверждает Фиона, переводя взгляд с нас на нее.