Великая книга пророков: Книга 2. Заглянувшие в будущее

— Вот так чудеса, — воскликнул я сам. — А мне вы ничего не напророчите?
— С вами, Лагарп, произойдет чудо — вы обратитесь в христианина.
— Я успокоился: мы не должны опасаться смерти, — сказал Шамфор. — Ла-гарп никогда не станет христианином, значит, мы — бессмертны.
— Думаю, что в любом случае нам, женщинам, нечего опасаться, — сказала графиня де Граммон. Мы ни за что не станем участвовать в революции. Я сказала: ни за что, но это не значит, что мы никогда ни во что не будем вмешиваться. Однако революция, тем более казни, вряд ли коснутся нашего пола.
  
— Ваш пол, мадам, не защитит вас на этот раз, — ответил Казотт, пристально глядя на нее, — вы будете отмечены революцией, не вмешиваясь, как мужчины, без всякого различия.
— Что такое вы мне говорите, господин Казотт? Вы проповедуете конец света?
— Я ничего об этом не знаю, но я знаю, что вы, графиня, будете привязаны к эшафоту. Вас и еще множество других дам привезут на телеге палача, со связанными за спиной руками.
— Я надеюсь, что в таком случае я, по крайней мере, буду иметь траурную карету.
— Нет, мадам, женщины знатнее вас поедут, как и вы, на телеге, с так же связанными руками, как у вас.
— Более знатные дамы? Кто же? Принцессы крови?
— Еще знатнее.
Произошло заметное движение среди присутствующих, хозяин казался сильно смущенным. Все нашли, что шутка слишком смелая. Госпожа де Граммон не стала настаивать на ответе и заставила себя сказать как можно небрежнее:
— Вы увидите, что мне не достанет лишь духовника.
— Нет, мадам, вы его не будете иметь, так же, как и остальные. Последний, кто из милости будет его иметь перед казнью, будет… — Он остановился на мгновенье.
— Ну что же, кто будет таким счастливцем, кому окажут такое предпочтение?
— Единственное, которое ему останется. Это будет король Франции.
При последних словах хозяин тяжело поднялся, и вслед за ним все встали. Хозяин направился к Казотту и произнес проникновенным голосом:
— Мой дорогой Казотт, достаточно. Вы завели эту печальную шутку слишком далеко, вы компрометируете общество, в котором находитесь, а также — и самого себя.
Казотт ничего не ответил и направился к выходу. Графиня де Граммон, желая рассеять мрачное настроение, остановила его.
— Господин пророк, — сказала она, — предсказав нам судьбу, вы ничего не сказали о своей.
Он помолчал несколько секунд, задумавшись и опустив глаза.
— Мадам, читали ли вы „Осаду Иеруса-лима“ у Иосифа Флавия?
— Без сомнения. Кто этого не читал? Но вы говорите так, как если бы я ее не читала.
— Хорошо, мадам. Во время этой осады один человек в продолжении семи дней обходил валы на виду у осажденных и осаждающих, восклицая грозным голосом: „Горе Иерусалиму, горе мне самому!“ И в один момент огромный камень, брошенный из неприятельской машины, упал ему на голову и размозжил его под собой.
Ответив так, господин Казотт поклонился и вышел».
 Кем были гости 
 Их судьба 
Все, кому предсказывал судьбу Казотт, — реально существовавшие люди. Расскажу о них в том порядке, в котором они упоминаются в «записке». Итак, первый — НИКОЛА СЕБАСТИАН ШАМФОР (1741-13.IV.1794). Он был незаконным сыном духовного лица, писателем, известным не только во Франции, но и за рубежом, членом Французской академии.
 Штурм Бастилии. Цветной офорт П. Ж. Ламини
В 1769 г. он прославился своей книгой «Похвальное слово Мольеру». Его афоризмы и анекдоты были изданы в книге «Максимы и мысли» представлявшей в целом яркую картину жизни аристократического общества перед революцией. Он отличался блестящим остроумием, и его остроты пользовались большой популярностью. Их знал и высоко ценил А. С. Пушкин. Шамфор умер за два месяца до окончания террора в тюрьме, после второй попытки самоубийства, умер так, как предсказал ему Казотт.
МАРК-ЖАН-АНТУАН-НИКОЛА ДЕ КОНДОРСЕ (1743–1794) — известный тогда ученый, академик, математик, вошедший еще и в историю химии как один из исследователей свойств кислорода, тогда только что открытого Лавуазье; философ-просветитель и публицист.
Во время революции он был членом Законодательного собрания и Конвента, жирондистом. В период террора был арестован и покончил жизнь самоубийством так, как предсказал ему Казотт.
ВИК Д'АЗИР — известный анатом, член Французской академии. В 1784 г., одновременно, но независимо от Гете, он открыл межчелюстную кость в черепе человека. До этого открытия ее там не находили, и это считалось доказательством исключительного положения человека в природе, гранью между людьми и животными, отмеченной перстом Творца. Открытие Гете — Вик д'Азира имело большое значение для эволюционного учения.
ЖАН-СИЛЬВАН БАЙЛЬИ родился в 1736 г. в семье хранителя королевской картинной галереи. В молодости мечтал стать драматургом и сочинил трагедию «Клотар», главным эпизодом которой было убийство народом одного из приближенных короля.
Затем он увлекся астрономией. Его труд: «Замечания о свете спутников планет» в 1771 г. заставил говорить о нем как об одном из замечательнейших астрономов того времени. Он был членом трех французских академий и автором филантропических сочинений. Сограждане чтили в нем и выдающегося ученого, и либерала по убеждениям. Во время революции они выбрали Байльи депутатом Национального собрания, которое избрало его председателем. Известна картина Давида «Клятва в зале для игры в мяч», в центре которой в черном камзоле, над толпой депутатов возвышается седой Байльи с поднятой рукой.
16 июня 1789 г. Байльи был избран мэром Парижа. Популярность ослепила его. Преданный конституции, он навлек на себя ответственность за некоторые репрессивные меры. Залпы по толпам народа в день устранения от власти короля и взятия дворца Тюильри были делом враждовавших партий. Байльи не отдавал приказа стрелять в народ (также как Людовик XVI), тем не менее он был арестован и казнен 11 ноября 1793 г.
КРЕТЬЕН-ГИЛЬОМ МАЛЬЗЕРБ (1721–1794) — министр Людовика XVI, сторонник умеренных реформ. Он был другом короля и защищал его на судебном процессе. Одной из последних просьб короля перед казнью была возвратить Мальзербу 125 луидоров, которые тот ему одолжил. Мальзерб был казнен незадолго до казни Робеспьера.
ЖАН-АНТУАН РУШЕ (1745–1794) — поэт, друг Андре Шенье, поэта, так высоко ценимого А. С. Пушкиным. И Руше, и Андре Шенье были казнены за два дня до термидорианской революции. Среди обвинений, предъявленных им, было обвинение в том, что они «писали против свободы и защищали тиранию» (т. е. монархию).
9 термидора года II, что в переводе на старый стиль означает — 27 июля 1794 г., был казнен Робеспьер. Террор кончился. Вскоре кончатся казни на площади Революции, «когда будет казнено охвостье Робеспьера» (Т. Карлейль. «Французская революция. Робеспьер»).
Материалы следственной комиссии Конвента, учрежденной после 9 термидора, рассказывают, что в период террора в Париже казнили иной раз до 65 человек в день.
О графине ДЕ ГРАММОН никаких сведений найти не удалось, кроме того, что ее звали Дюшесс.
 Судьба пророка 
ЖАК КАЗОТТ (1720–1792), предсказавший многим из гостей их судьбу, «фанатик», как называет его Лагарп в своей «записке», был деятельным и энергичным врагом революции и защитником монархии. Он возглавил один из монархических заговоров (их тогда было несколько), а в 1792 г., семидесятидвухлетний, он встал на защиту королевского дворца Тюильри.
  
В начале 1792 г. Австрия, родина королевы Марии-Антуанетты, вступила в войну с Францией. Поползли зловещие слухи об измене в верхах, и не без оснований. В то время, когда Людовик XVI объявил Австрии войну, втайне он обращался за помощью к иностранным государствам. На публичных собраниях Дантон и якобинцы стали призывать к убийству роялистов.