Проклятый целитель (СИ)

Наверху храм встретил нас тишиной. Лишь шуршание веток и опавшей листвы, как бы говорило, что мы еще в мире живых. Сам храм даже в заброшенном виде все еще внушал. Кинкаку-дзи, когда-то золотой павильон сёгуна Асикаги Ёсимицу, теперь выглядел жалкой тенью своего величия. Его крыша, некогда покрытая сусальным золотом, потемнела от времени и влаги, а стены, украшенные изображениями давно забытых божеств, трескались, обнажая камень.
  
Айка не стала заходить внутрь, перед входом стоял каменный алтарь, на котором пыль смешалась с остатками воска от свечей. Именно к нему нас и вела эта загадочная девушка. Если, судить по ее поведению, то это далеко не первый раз, когда она сюда приходит. Подсветив телефоном пространство вокруг, я заметил следы на полу, а именно круг, начерченный белым порошком, и символы, вырезанные в камне. Символы едва заметно светились, я еще никогда ничего подобного не видел, хотя бывал в других храмах.
— Это барьер? — спросил я, поворачиваясь к Айко.
— Был, — коротко ответила та, переступая через белую черту. — Но мой учитель не обновлял его год… не знаю, насколько он ещё силён, — признала она.
Покачав головой, я оглядел зал храма, в поисках светящихся символов. В центре возвышался полуразрушенный павильон «Сяридэн», бывшая летняя резиденция сёгуна, превращенная в буддийский храм. Теперь его золотые панели облупились, оставив лишь редкие пятна металлического блеска на деревянном каркасе.
Под ногами валялись обломки керамики и обесцвеченные ленты, когда-то, наверное, алые. В этот момент я ощутил, как проклятие в моей руке «съежилось», будто откликаясь на окружающую магию. Здесь было место силы, мелькает в голове мысль.
— Вы верите, что это сработает? — Хана, все еще сжимая биту, с хмурым видом разглядывала Айко.
— Нет, — ответила она, подходя к алтарю, — но выбора у нас все равно нет.
С этими словами Айко достала из сумки свечи и зажигалку. Её движения были уверенными, словно она уже не в первый раз занимается чем-то подобным. Залюбовавшись плавными движениями девушки, я вздрогнул, когда молчавший все это время Мори, внезапно заговорил:
— Мы не должны были сюда приходить без мастера, — его голос дрожал. — Это не место для неофитов, вроде нас.
— Слишком поздно, мы уже здесь, — бросила Айко, зажигая свечи.
Пламя вспыхнуло, отбрасывая причудливые тени на стены. В одном из них мне почудился силуэт в золотистых одеждах, но, когда я повернулся, там было уже пусто. Нервно сглотнув, я прикрыл глаза. Белая Дверь все еще была в моем сознании, я бы мог ее попытаться открыть, но платить придется своей силой, которая еще пригодится этой ночью. Я мог ощутить дверь, ее холод, который ждал за гранью реальности, но сейчас не время. Сейчас нужно для начала выжить.
В этот момент в голове стал складываться план. Я знал, что мне нужно сделать, но это будет чертовски опасно. Причем в первую очередь для меня самого, но какой у меня вообще есть выбор? Нужно рискнуть, и пускай произойдет то, что должно произойти. По какой-то причине Белая Дверь внутри моего сознания задрожала, будто готовая сама собой открыться.
Открыв глаза, обведя всех собравшихся взглядом:
— У меня есть план, как мы можем пережить эту ночь, — сказал я, обращаясь к остальным. — Безгласный Мертвец найдет нас. И если барьер слаб… то убьет нас всех. Мы должны дать ему бой на наших условиях, пока это еще возможно…
Договорить мне не дал странный звук, где-то внизу у подножья в храм, который довольно быстро сместился в лес. В темноте раздался скрежет, словно что-то пыталось пробиться, через невидимый обычному взгляду барьер. Хруст костей, скрежет камней и тишина.
Хана замерла с битой в руках, Айко покрепче схватилась за обрез, видимо и ей было страшно, а Мори Есу уже откровенно потряхивало от страха.
— Он здесь, — прошептала Айко, посмотрев на меня. — Если у тебя действительно есть план, то стоит с ним поспешить.
В храме стало холоднее. Свечи задрожали, и тени на стенах вдруг замерли, будто замерло само время…
***
Тени за пределами храма застыли, а Безгласный Мертвец, чьи кости скрипели о барьер, обходил территорию по кругу. Его силуэт, размытый тьмой, то возникал у ворот, то исчезал в лесу, словно он искал трещину в защите, которая когда-то защищала Кинкаку-дзи. Иногда его ноги задевали ритуальные символы на полу, и те вспыхивали слабым светом, как угли, что все еще тлели.
— Он чувствует нас, — прошептала Айко, бросая в жаровню щепотку порошка. Пламя взметнулось вверх, окрашиваясь в зелёный от смеси трав. — Но барьер ещё держится…
Мы инстинктивно собрались вокруг жаровни и каменного алтаря. Хана, сжав биту, не сводила глаз с леса. Мори Есу дрожал, прижавшись к стене, словно надеясь раствориться в её трещинах. Айко же выставляла свечи вокруг жаровни. Белые и красные — символы чистоты и жизненной силы, они мерцали в полумраке, создавая иллюзию спокойствия.
Она пояснила, не оборачиваясь:
— Белые отпугивают мертвецов, красные укрепляют нашу связь с миром живых. Если он попытается прорваться, огонь замедлит его ненадолго… — вновь посмотрев на меня
Задумчиво кивнув, я подошел к жаровне, ощущая, как проклятие в моей руке отзывается на тепло. Любопытно, но с этим можно будет разобраться и позже…
— Мы должны изгнать Мертвеца этой ночью, боюсь, у нас не осталось иного выбора, — решительно произношу.
— Но нам ведь не обязательно сражаться с ЭТИМ, ведь можно ответить на загадку? — вдруг сказала Хана. — «Где искать Нерожденную Королеву?» Что это вообще значит?
Айко вздохнула:
— Это ключ к Оленьим Вратам. Мой учитель сейчас ищет книгу, где объясняется, что это такое, но без неё мы слепы. Здесь нельзя случайно угадать, нужно ТОЧНО знать, — покачала она головой.
Внезапно тишину разорвал скрежет костей, мертвец ударил по барьеру. Свечи задрожали, пламя на мгновение потухло, а стены храма заскрипели, будто древнее дерево стонало от напряжения. Хана вскрикнула, я же сжал каменную руку, чувствуя, как холод проклятия пронизывает тело.
— Он усиливается, — прошептала Айко, бросая в огонь ещё порошка. — Нам нужно что-то решать, — вновь посмотрев на меня.
Да, нам нужно что-то решить. Нам придется рискнуть, мой взгляд блуждал по символам на полу, которые мерцали в такт пламени свечей. Рука, покрытая каменной коркой, сжималась и разжималась, будто ощупывая невидимую силу. Наконец я решился, ждать не имело никакого смысла, едва ли барьер продержится всю ночь.
— Если барьер рухнет, то мы встретим Безгласного Мертвеца вместе, — я обернулся к Хане, которая по-прежнему держала биту, словно щит. — Ты будешь рядом со мной. На биту я нанесу печать белым корректором. Это ослабит мертвеца, если он коснётся её.
Хана кивнула, хотя в её глазах мелькнула тревога. Хорошо, по крайней мере, она не отказалась.
— Айко, — продолжаю, оборачиваясь к блондинке, — ты прикрываешь нас с обрезом. Целься в руки или ноги. Это должно замедлить его.
Айко тоже кивнула, не став со мной спорить, хотя именно она, по моим ощущениям, понимала в происходящем больше всех нас вместе взятых. Мне нужно было дождаться выходных, проносится в голове мрачная мысль, но кто мог знать, что все так обернется? Уж точно не я…
— А мне что делать? — спросил неуверенно Мори.
— Ты будешь поддерживать огонь. Не гаси свечи и угли. Пламя ослабит Безгласного Мертвеца. Если станет темно, мы точно проиграем…
Про себя добавив, что не хочу, чтобы он путался под ногами. С поддержанием огня он должен справиться, доверять ему что-то еще не имело смысла, слишком сильно трясутся его руки, чтобы просить беднягу о большем. Он явно хотел быть где угодно, но не в заброшенном храме ночью, когда в округе бродит мертвец.
  
Мори судорожно сглотнул, но кивнул. Он должно быть понял, что бегство бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что его руки не дрогнут, когда придется подбрасывать порошок в жаровню…