Хозяин бабочек (ЛП)
— Долго рассказывать.
— Нет уж, ты все же расскажи, — потребовал Лукась. — Откуда я теперь знаю, что ты — это ты, а не учгурский головорез, обернувшийся Нимисом.
— Зачем учгурскому головорезу оборачиваться мной? — удивился я.
Лукась подумал.
— Чтобы тайны всякие выведать, — нашелся он. — Вот скажи, какого цвета моя любимая пижама?
— Люк, я понятия не имею сколько у тебя пижам, и какие из них любимые, а какие нет. Спроси что-нибудь полегче, а лучше вообще ничего не спрашивай. Мы посреди Учгура, тут война где-то идет, за нами сейчас верховую погоню вышлют, а мы тут о пижамах беседуем. Давайте быстрее вернемся к Сакаяме… а где он?
— Что такое Сакаяма? — спросил Лукась.
— Свинья такая. Замаскированная, но не очень. Он же только что тут был!
Минут десять я бегал по степи туда-сюда, но военачальник как сквозь землю провалился. Дело принимало совсем дурной оборот. Найдя участок травы повыше, я затащил туда ребят, мы засели в этом не самом надежном укрытии и попытались разобраться с печальным положением наших дел. Выслушав от меня краткий пересказ событий последних недель, Лукась слегка пал духом. Особенно его возмутил тот кусок истории, в котором я поведал о собирании кизяка.
— Не вешай нос, Люк, все могло кончится хуже. Вас уже продали в Антию, и если бы не Сакаяма… нет, ну куда он делся⁉ Ладно, надо будет, сам нас разыщет. Только я теперь даже не знаю, что делать. Наверное, нужно как-то пробираться к нашей армии, но я не понимаю ни где мы находимся, ни где фронт. Даже где эти Шатры уже не скажу. Где-то там, — махнул я в сторону запада. — Гус, ты же мореход, неужели у тебя совсем-совсем навыков картографии нет?
— Ты уже третий раз спрашиваешь, — сказал Гус, жуя травинку, — я гребец, мое дело грести. Грести и канаты вязать. А куда плыть — начальство решает, не мое это дело.
— Хуже всего, что теперь, когда я смыл личину, а с вас сняли ошейники, мы для каждого встречного как враги будем отмечены. Мы же всем кланом на войну записаны.
— Ага, вызов судьбы «Месть Камито», есть такое. — сказал Лукась.
— Так что нам сейчас нужно днем скрываться, а передвигаться только ночью. Вот только бы знать, куда передвигаться-то. Хоть в какую сторону.
Я ударил кулаком по земле, потревожив скопище травинок. Созревшие колоски диких трав колыхнулись и вспугнули сидевшую на них бабочку. Та сделала круг над нашими головами и запорхала по своим бабочьим делам. Обернувшись перед этим на меня.
— Встаем, господа, — сказал я, — дорога не ждет!
* * *— Я не верю, что за него дали на три тысячи больше! — возмущался Лукась, кивая на Гуся, безмятежно щурившегося на огонь костра.
— Да не кипятись так, Люк, — примирительно сказал я. — За меня наверное еще меньше бы дали. Гус вон какой здоровенный, потому и цена такая высокая.
— Не в одних мышцах дело! Ум, манеры, образование — все должно учитываться!
— Можешь отправляться в Антию и устраивать там революцию в работорговле, менять принципы ценообразования на рабском рынке.
— Все равно это возмутительно, — буркнул Лукась. — Любой человек в трезвом уме и здравом рассудке, оценивая нас с этим верзилой…
— Лукась, прекрати наезжать на Гуса, он не виноват что его больше ценят. И вообще час назад именно он шакалов отгонял, пока кое-кто по полю улепетывал.
Лукась презрительно фыркнул, но потом все же решил сменить тему.
— То есть, за время нашего отсутствия мы никак не продвинулись в нашем деле? Место происхождения сира Хохена до сих пор неизвестно?
— Как мы могли куда-то продвигаться, когда вас учгурцы в плен угнали? Главная задача после этого была вас найти и выручить.
— Не очень-то вы и торопились, я посмотрю.
Я решил не спорить. Зная Лукася, могу сказать, что он еще изо всех сил сдерживался, обнаружив себя бывшим рабом, лишенным всякого имущества. Я, честно говоря, боялся, что будет хуже.
— У вас все-все забрали?
— Ну да, — сказал Гус, — у хозяев полный доступ к инвентарю рабов.
— И «Вонючку» тоже?
Гус вздохнул.
— Ну, и ладно, — сказал я. — Пусть князь Жугар теперь на «Вонючке» плавает. Не переживай, мы еще лучше лодку купим.
— Да уж такой славный баркасик был, — сказал Гус. — привык я к нему.
— Может, — ответил я, — мы сейчас придем на фронт, встретимся в бою с Жугаром и выбьем из него наш баркас!
Конечно это я просто так сказал, для поддержания боевого духа, но в жизни всякое бывает.
— А нам обязательно с этим Жугаром воевать? — спросил Лукась. — Нельзя просто добраться до наших уважаемых соклановцев и аккуратно покинуть места сражений? Чтобы заняться наконец-то нашими делами.
— Теперь не знаю, — сказал я. — У нас же квест клановый. Как бы нам за дезертирство таких штрафов не понавешали, что сами потом рады не будем. И за войну особо не переживай, «Речные крабы» с обозом идут, а теперь, когда военачальник куда-то пропал, нас, может, на главное сражение вообще не позовут. Тем более, что свою лепту мы уже внесли. Рабов освободили, и много. Штук сорок, не меньше! — вспомнил я связку с ключами.
— А ты уверен, что мы сумеем войска противника обойти и прямо к нашим выйти? — спросил Гус. — То ты о картографии беспокоился, а тут идешь, как будто знаешь, что делаешь.
— Дорогу вспомнил, — ответил я.
Понимаю, что звучит глупо, дорог тут никаких и не было, но наши с бабочками дела никого не касаются — это я точно знал.
* * *Проведя в пути двое суток, оголодав, покрывшись равномерным слоем грязи, чуть не став жертвой еще пары стай охамевших шакалов, сбив ноги и чудом не перессорившись, на войну мы опоздали. Бой произошел сразу в предгорьях, где конница Жугара поджидала льющиеся с гор знаменосным водопадом войска Камито, и, судя по количеству человеческих и лошадиных трупов, сражение было яростным. Квест оказался выполненным за несколько часов до того, как мы добрались до поля боя. Клан «Зеленый лист» имел теперь шестой уровень и четыреста сорок очков боевой славы.
Первым, кого мы встретили из знакомых, добравшись до лагеря Камито, разумеется, был Сиборн, да еще и не один, а в компании Базиля Дево, забрызганного кровью так, что его золотой доспех превратился в бурый. А вот белоснежные одежды Сиборна ничуть не пострадали, только полы плаща чуть-чуть закоптились. Маги — они на первой линии не скачут, заменяют собой артиллерию. Очень мне не хотелось к нему подходить, тем более при Базиле, но мы уже давно рыскали по огромному лагерю, а наших так и не увидели. Базиль без Ланы, впрочем, повел себя почти прилично, только скривился, словно дохлятину какую увидел, но вообще ничего не сказал.
— Я знаю, — сказал я Сиборну, — что мы обещали не мозолить вам глаза, но у нас друзья потерялись. Они в Речных крабах, вы не знаете, случайно, где этот отряд?
Сиборн ответил, что ничего такого он не знает и знать не хочет, потом посмотрел на меня внимательнее и сказал, что напишет пани Софии. Достал почтовый ящик и быстро набросал несколько слов. Засунул конверт в щель.
— Эээ… — сказал я, — а в целом как прошла битва? Как Жугар?
— Пленен и ожидает обмена на пленников Камито.
Я не знал, что еще говорить. Стоял, ковырял землю ногой, как тупая первоклассница. Ненавижу такие моменты.
— Всех пленников не отпустят, -сказал я, — Жугар многих антийцам в рабство уже продал.
— Ах, какое горе! — фыркнул Базиль.
Казначей фиолетовых извлек из почтового ящика письмо.
— Вас ожидают на стоянке арьергарда. Это туда, — он махнул рукой, — километра два прямо у скал в ту сторону. Подходите к центру, к телеге, на которой навалены пустые бочки.
* * *Никакой телеги с бочками искать не пришлось, нам бросились на шею и стали душить в объятьях еще до того, как мы добрались до первого заграждения из повозок. По законам жанра это вообще-то полагалось делать Еве, но она стояла поодаль с таким видом, как будто мы кругом перед ней виноваты и вообще нуждаемся в строгом дисциплинарном взыскании — зато Акимыч буквально хохотал от счастья.