"Святые" 90-е Пионер. Том 1 (СИ)
— Понял. А говядина в какую цену?
— Плюс пять рублей.
Говядины было совсем мало, но хоть выглядела она посвежее. И я, слегка поковырявшись специальной вилкой, выбрал совсем небольшой кусок.
— Кило семьсот. — озвучила продавщица, небрежно швырнув мою покупку на весы, и пошелкав счетами, добавила — двадцать пять семьдесят, — явно прибавив рублик.
Делать не чего, назвался груздем, полезай значит. Достал купюру, и досыпав мелочью недостающее, попросил упаковать покупку в пакетик.
— Ага. Щас. — опять скривилась продавщица. — Только шнурки подтяну…
Мне было непонятно в чем проблема упаковать проданное мясо, но когда она достала из-под прилавка кусок коричневой бумаги, я вспомнил что с пакетами пока дефицит. Оно, вроде, и правильно, хоть природу не засирают, но с точки зрения удобства, конечно, такое себе.
Забрав покупку и не забыв поблагодарить некультурную даму, я сунул пакет подмышку, и не спеша направился к дому.
Шел не так как вперёд, а сменив немного маршрут. Возможно потом, позже, я перестану обращать внимание на окружающее, но пока так, хожу и удивляюсь, периодически не забывая «просыпаться», больно щипая себя за руку.
Вообще, когда доживаешь до полтинника, мировосприятие неизбежно меняется. Да, оно и так не постоянно, но вот в пятьдесят это особенно заметно. Твои вчерашние товарищи по детским играм, внезапно оказываются либо на кладбище, либо превращаются в лысых дедов с кучей внуков, геморроем, кредитами и выпирающим на пол метра животом. Подруги, из юных барышень, трансформируются в томных дам с манерами колхозных доярок, да и сам ты, глядя в зеркало, все чаще не понимаешь что оно не телевизор и показывает исключительно твою пожившую физиономию.
И тут вдруг бац, в один момент всё встаёт на свои места, — друзья снова живы и молоды, подруги юны и очаровательны, а сам ты красивый, не по годам мудрый, и очень перспективный юноша.
Согласитесь, есть от чего крыше поехать, поэтому и проверяю постоянно, не сон ли. А проверив, насмотреться не могу, воздухом вкусным надышаться.
Уже подходя к дому, почуял что-то неладное. Напротив первого подъезда стояла скорая, пара милицейских бобиков, черная Волга, и вокруг толпа народа. Стараясь не мельтешить, подошёл ближе.
— Тёть Галь, здравствуйте, что тут случилось-то? — спросил одну из зевак, мать моего одноклассника.
— Ох Димочка!.. Беда! — переключившись на меня, запричитала женщина. — Вадька-то, дурак окаянный, невесту свою зарезал, Машку, а вместе с ней и отца ее! Напился ирод, глаза залил, и вот, на тебе… горе-то какое…
— Дела… — произнес кто-то сбоку, а мне как-то резко не по себе стало, из подъезда как раз выводили перемазанного в крови, веселящегося Вадима. Он громко орал матерные частушки, а прерываясь, грозился всех убить.
* * *ИЗ ПОЧТЫ «АиФ» (16.07.1990) (фрагмент)
«Я узнал что в Москве подписано соглашение между Советским Союзом и американской компанией "Пепсико» на долгосрочную поставку популярного напитка в нашу страну стоимостью более 3 миллиардов долларов.
Как и раньше, более 30 лет назад, мы будем рассчитываться бартерными поставками в США «Столичной». Чтобы не ударить лицом в грязь, разработали специально два новых высококачественных сорта водки: «Столичная-кристалл» и «Привет». Оказывается, наша водка пользуется там высоким спросом. Значит, за нее можно было бы получить и другие, более полезные нам продукты питания? Наконец, медицинское оборудование, препараты, одноразовые шприцы?"
* * *Глава 10
* * *Три месяца спустя.
О том что исправлять начертанное опасно, я догадывался и раньше, теперь же получил тому вполне конкретное подтверждение. Да, план был хороший, но одарив Вадика четвертаком, думал что он пойдет дальше квасить, а он оказался романтиком, и вместо бутылки купил подарок своей невесте. Какую-то вазу вроде, или что-то подобное. Припёрся домой к ней, а там отец тоже под этим делом. Слово за слово — понеслась душа в рай. Вместо одного, трое на тот свет отправились. Вадика долго не держали на казённых харчах, следствие провели, да и в суд дело направили. А там разговор короткий, высшая мера. Не знаю, правда, привели в исполнение, или нет, но по-любому исполнят.
В жизни тоже многое поменялось, почти сразу после этого случая, отца с работы поперли, поругался с кем-то из начальства. Потом маме ставку в школе порезали. Денег нет, за машину долг висит, отдавать не чем. Вот отец и решил продать её, с долгами рассчитаться, да своё что-нибудь попробовать. Со мной не обсуждал, считает что мал я ещё для таких дел, а сам задумал мастерскую столярную открыть, да не один, а с компаньонами из таких же энтузиастов. Дядя Слава, — Вячеслав Игоревич, одноклассник отцовский, и Борисыч, мужичок постарше, тоже какой-то там друг из детства. Скинулись они деньгами, помещение нашли в мастерских ПТУ соседнего, станки закупили, материалы, да стали мебель разную клепать: стулья, столы, мойки кухонные. Работы не прямо много, но потихоньку идёт, люди узнают, сарафанное радио разносит, заказывают. Я тоже при делах, подрабатываю. На полную ставку меня не берут, дел столько нету, да и учеба много времени отнимает. Так что работаю в плавающем графике, в основном на подмене, но и тому рад. Сегодня вот дядя Слава за материалом поехал на большой заказ, я вместо него с утра стулья проклеивал, сейчас фурнитурой занимаюсь. Работа не сложная, разобрать по комплектам, да в бумагу оберточную упаковать. Платят вроде и немного, но мне на всякие свои движняки хватает, в копилку не лезу. Ну и бывает ещё с пацанами где-то на подработку пристраиваюсь, те же вагоны, мойка грузовиков, да и так, по мелочи. Не скажу что в восторге от такой жизни, очарование первых недель спадает, но ничего, стараюсь обвыкнуться, и, вроде бы, даже получается.
— Кто главный? — с таким вопросом в цех зашел «конкретный» мужик, поперек себя шире, судя по поведению и прикиду, типичный начинающий «браток», а за ним ещё трое, все как близнецы братья, раскачаны, короткострижены, и с надменными рожами.
— А что вы хотели? — не вставая из-за своего рабочего места, подтянул я поближе восьмигранную арматурину, не нравятся мне такие гости.
— Шкафчик заказать, главный где? — ухмыльнулся тот что зашёл первым.
Отец работает в дальнем помещении, там где станки, а в этом только я да Борисыч, он и вышел, вытирая руки о фартук.
— Чего угодно, молодые люди? — вежливо поинтересовался он.
— Ты что-ли, дед, рулишь всем этим хозяйством? — окинув Борисыча оценивающим взглядом, процедил первый браток.
— В том числе, а что случилось? — ответил Борисыч.
— Ничего не случилось, кроме того что теперь ты платить нам будешь, пять штук в месяц, первый платеж завтра. Усёк?
Будучи человеком рассудительным, Борисыч кивнул, и добавил,
— Усёк мужики, усёк.
Братки замерли, главный покраснел, и почти не раскрывая рта, прошипел;
— Мужики в поле пашут, папаша, а с тебя… за косяк твой, теперь шесть кусков, уяснил?
— Уяснил ребята, как не уяснить-то… — с готовностью подтвердил Борисыч. Братки переглянулись, потянулись к выходу, и уже у дверей главный развернулся, надменно сообщив что деньги должны быть готовы к пяти вечера.
Борисыч же, дождавшись когда они окончательно покинут помещение, закрыл за ними дверь, подождал немного, и тогда только выругался.
— Вот черти вонючие, хер вам завтра будет, а не деньги!
Больше в тот день ничего не случилось, а на следующий отец отправил меня на другой конец города в хозяйственный магазин, купить навесы для какого-то нового заказа. Разумеется, суть я понял, подальше убрать меня хотел, но сопротивляться не стал, дяденьки взрослые, сами разберутся. Тем более рэкет уже родился, и как не крутись, а никуда от него не денешься. Избавишься от одних, придут другие. Разберешься с этими, найдутся следующие и так до бесконечности. Поэтому самым верным решением было договориться. Шесть тысяч много, братки это и сами понимают, не совсем тупые, поэтому вполне могут снизить ставку как минимум вдвое.