Десятая Невеста. Драконья печать

Он произносит последние слова так, будто цитирует древний обет. Уверенный. Непоколебимый.
Я сглатываю, переминаюсь с ноги на ногу. Меня бьет ознобом, кожа покрывается мурашками, когда жрец подтверждает мои опасения… Еще ничего не закончено. А зверь, который живет в мужчине, что стоит прямо передо мной, продолжит охоту, едва зайдет солнце.
– Она выживет. Уж это я тебе обещаю. – в голосе Вестара звенит железо, а усмешка становится почти хищной. – На этот раз воля Пламени на моей стороне. Ты заигрался в бога, Ктулах.
  
Он подходит к самому порогу. Но останавливается, не пересекая линию.
Ктулах стоит напротив, смотрит на дракона снизу вверх. Его мантия вспыхивает при каждом движении, словно подчеркивает лишний раз, кому именно служит этот жрец. Он медленно склоняет голову, соглашаясь, и эта вежливость чудится мне оскорблением.
– Ты – всего лишь хранитель искры, раб собственной печати, – произносит жрец мягко, почти ласково, и от этого слова режут сильнее. – Без нас ты давно бы стал зверем, потеряв человечность.
Он делает легкий жест ладонью, словно пытается коснуться незримого барьера. И воздух в проходе от этого дрожит, как от жара – невидимая стена вспыхивает кратким отражением синего света.
– Можешь не пытаться, жрец, – фыркает Вестар, и теперь сам уже касается дрожащего в воздухе марева. Гладит его. – Защита все так же прочна.
Разница в их росте оказывается довольно заметной, хотя и Вестар выше меня. Я на фоне их обоих и вовсе кажусь букашкой.
Мне хочется поскорее уйти отсюда. Уйти вместе с драконом, как бы глупо это не звучало даже в собственных мыслях. Его обещание, брошенное жрецу, внушает мне легкую надежду.
– Не защита – клетка, Вестар. Клетка, в которую ты сам себя запер.
– У нас с тобой разная правда, – усмехается дракон. Похоже, это старый спор.
– Посмотрим, – Ктулах изгибает губы в улыбке, что обнажает нереально белые зубы. Передние из них сточены в острые треугольники, и я невольно сжимаюсь и задерживаю дыхание, глядя на это странно красивое уродство. Он специально сделал это с собой? Для чего? Неужели это часть его облика Верховного Жреца? Или дань чему-то иному?
Я еще не была с ним так близко, чтобы разглядеть. Да и вообще в прошлые наши встречи стояла на коленях, глядя в пол.
Я не сдерживаю легкую дрожь, что пробегает по позвоночнику. Ежусь.
Вестар усмехается жрецу в лицо. Я вижу, как он сжимает кулаки, но так и не решается пересечь черту, которая очевидно отделяет нас от зала и жрецов.
Если бы Ктулах мог, то давно бы сгреб меня в охапку, чтобы вернуть в жертвенник.
Приспешники Ктулаха стоят на небольшом расстоянии. То ли не рискуя приблизиться к дракону, то ли выказывая уважение своему господину. Их лица скрыты капюшонами, и я не знаю сколько среди них знакомых. Сейчас они все выглядят, как один. В тишине слышен только шепот их молитв – ровный, безэмоциональный, как шорох крыльев насекомых.
Дракон резко разворачивается и, больше ничего не говоря, устремляется прочь. Только мне коротко кивает, чтобы я следовала за ним.
Ктулах провожает нас взглядом. Задерживается на мне.
– Еще не поздно исполнить свой долг, дитя, – произносит он почти ласково. Указывает жестом на место рядом с собой. Зовет.
В этом приглашении есть что-то древнее, властное, почти что зов крови. Воздух вокруг будто подталкивает меня сделать шаг вперед.
Сумасшествие.
Я мотаю головой. Одновременно давая ответ жрецу и пытаясь стряхнуть наваждение.
Будто он не знает, что я никогда не хотела себе этой участи. Будто не знает, как я сопротивлялась, когда меня заставляли пить зелье. Им пришлось держать меня втроем, а четвертый разжимал мне зубы кинжалом, чтобы влить дурман.
Похоже, он читает ответ в моих глазах. Осуждающе едва-едва покачивает головой.
– Пламя не прощает, дитя, – шепчет он почти с нежностью, но в голосе нет жизни. Как и во всем его лике. – И ты уже горишь, просто еще не чувствуешь жара.
Я припускаю вслед за Вестаром.
Я ни на грош не поняла, что между ними происходит и что тут вообще творится. Жители королевства, как и я до сего дня, были уверены, что жертвы нужны для того, чтобы держать дракона в заточении. Что он слишком могуч, чтобы его победить. К тому же каждый дракон нес в себе искру Алого Пламени, которую и вовсе невозможно уничтожить. А значит выбор един – держать под контролем.
Но похоже, все вовсе не так просто. Дракон запер себя сам. А сказки про драконов-оборотней, что похищают принцесс, вовсе не сказки. Реальность.
И одна из этих реальностей сейчас чеканит шаг впереди меня, злобно сопя и сжимая пальцы в кулаки до побелевших костяшек.
 
Глава 5
 
Мы уходим прочь от зала. Оставляем за спиной Ктулаха с его свитой. Я чувствую спиной взгляд жреца, его пронизывающий осуждающий взор. Шепот молитв эхом разносится внутри моей головы, и мне приходится встряхнуться, чтобы отогнать его.
Вестар не оборачивается, он, очевидно, тоже хочет скорее убраться из этого места. Подальше от зала, жрецов и останков тех жертв, что принесли ему те люди.
Зачем? Я уже не знаю. Разве он хочет убивать? Пока что я больше склоняюсь к тому, что опасен сам культ. Именно они вытащили меня из дома, из собственной постели. Именно они связали и поставили на колени перед Верховным Жрецом. Именно они внушали мысли, что мой долг – принести себя в жертву. И именно они принесли меня на алтарь.
Я смотрю в спину идущего впереди мужчины. Он зол, раздражен, это чувствуется при одном взгляде на него. Но все эти чувства направлены не на меня. На жрецов. Между ними явно не просто ненависть. Это старая вражда, в которой замешано куда больше, чем я понимаю.
Мы сворачиваем в боковой пролет, потом еще в один. Факелы вспыхивают, едва он приближается, и гаснут за нашими спинами – коридор тянется цепью рыжих огней. Здесь куда светлее и уютнее, не ощущается запаха дыма, гари или каленого железа, что был присущ дракону. На стенах даже кое-где сохранились гобелены.
В одном из коридоров Вестар останавливается возле очередной тяжелой двери. Он распахивает ее, и мы оказываемся в покоях: просторная комната с закопченным сводом, с разбитым зеркалом и разодранными портьерами. Резные столбики раскроены когтями, тряпье балдахина свисает с опор. Остатки роскоши держатся здесь из чистого упрямства.
Похоже, у кого-то часто случались приступы ярости.
Я неуверенно мнусь на пороге. Стоит ли мне заходить? Может, дракон и вовсе забыл, что я иду следом?
– Сюда, – бросает он через плечо.
Я захожу внутрь, и двери за моей спиной закрываются сами собой. От громкого хлопка я даже подскакиваю и машинально делаю пару шагов вглубь комнаты.
От резкого движения корсаж снова пытается сползти. Я машинально подтягиваю его, одергиваю лоскуты юбки, тщетно пытаясь прикрыть обнаженные ноги. Вестар оборачивается и смотрит на меня хмуро, взгляд скользит по моим коленям. Угол его рта дергается – не улыбка, а насмешка, будто он внезапно понял нелепость этой картины.
Он вытаскивает из резного сундука сверток и швыряет на кресло.
– Прикройся, – произносит сухо. Я стыдливо вспыхиваю.
На кресле лежит мужская рубаха, длинная, наверняка прикроет меня ниже колен. И плащ, в который я и вовсе могу укутаться целиком. А то и дважды.
Я оторопело смотрю на вещи. Сейчас мой мозг работает с большим трудом. Сказывается и пережитое безумие, и усталость. Сколько я спала за последние двое суток? Пару часов? К тому же без еды, воды…
– Делай, что говорю, – шипит Вестар на мое промедление. – Я не отличаюсь сдержанностью и десять лет провел без женщины, а ты вроде как моя невеста. Не испытывай мое терпение.
  
– Я не испытываю, – отвечаю, но голос предательски хрипнет. Запоздало мотаю головой, будто слов мало. – Прости.
Я иду к креслу. Беру вещи. Ткань грубая и не самая чистая, явно долго лежала в ящике. Но все же лучше, чем мое платье. Или вернее его останки.