Еловое печенье для босса (СИ)

— Мы ответим просто, что подождём другой.
— И чтоб на перроне скучать не пришлось,
— Мы накроем стол и выпьем за любовь и буде
— Хорошо! Всё будет хорошо!
— Всё будет хорошо! Я это точно знаю!
— Хорошо! Всё будет хорошо!
— Ой, чувствуя я, девки, загуляю… Ой, загуляю!
Почему она у меня попала в разряд новогодних, я сказать не берусь, но песню подхватывает сначала Ада, потом Луиза, а потом и Фома вторит нам басом.
  
И всё бы было хорошо, если бы наша горячая кровь не бурлила, а в головах осталось какое-то целое зерно.
Потому что на словах:
"Если на утро болит твоя голова
Мы скажем прямо — ты не умеешь пить!" -
Ада приоткрывает окно со своей стороны и высовывает туда свой красный бюстгальтер. А когда она его снять-то успела?
Но просто высунуть руку в окно с предметом своего туалета ей оказывается мало, и она начинает им призывно махать.
Может быть, и тогда бы всё было неплохо, если бы в этот момент мы не проезжали мимо машины сотрудников ГИБДД. И если бы в тот самый момент Ада не махнула лифчиком слишком сильно, и он не улетел. Улетел он, к сожалению, прямо на круглую физиономию сотрудника правоохранительных органов, который с перепугу присел и выронил свой чёрно-белый жезл.
— Ой! — вылетает у него слишком громко.
Мне это всё хорошо и видно, и слышно, так как перед нами светофор, который загорелся в цвет к лифчику, а поскольку Фома трезвый, то, естественно, что он остановился.
А вот это плохо. Потому страж порядка снимает с лица красную тряпочку, держит её за один конец так, что лифчик свисает вниз на всю свою длину, и внимательно-внимательно её рассматривает. Лифчика, что ли, ни разу не видел?!
Страж крупный и круглый. Я давно заметила, что в ГИБДД в основном работают самые упитанные. Там, наверное, ценз на вес, при котором можно занять такую должность. Или это для того, чтобы на улице можно было стоять в любую погоду? Но мало того, что у него своих габаритов — отнимать будешь, не отнимешь, так на дворе — декабрь, и на страже ватные толстые штаны, ватная куртка и меховая шапка, и даже капюшон надет, что не удивительно в такую погоду.
Должностное лицо долго и неверяще рассматривает предмет женского гардероба, волею судьбы-злодейки оказавшийся у него в руках.
— Да ну на х… — издаёт он не совсем приличествующее ему восклицание.
Ада смотрит на то, как он смотрит на её нижнее бельё.
— Эй, мужик! Лифчик отдай! — громко кричит она.
Страж, отойдя малость от первого шока после ловли лифчиков своим широким лицом, переключает внимание на машину, из которой прилетел вражеский снаряд.
Он начинает краснеть и хватать ртом воздух. И чего так нервничать? Всем известно, что нервные клетки не восстанавливаются.
Ада, между тем, серьёзно беспокоится за любимую вещицу, даже автомобильное окно со своей стороны открывает полностью и высовывается в него по пояс.
— Ну, что ты на меня смотришь так? Лифчик, говорю, отдай! — произносит она, слегка заикаясь. Чуть подумав, добавляет, — Пожалуйста!
Стража правопорядка перекашивает.
— Да вы там бухие, что ли? — спрашивает он у нас, радуясь, наверное, что поймал правонарушителей.
Но мы — бухие, да. А вот Фома — он трезвый.
— Дядь полицейский, отдай лифчик. Он мой любимый! — решает подмазаться Ада.
Но что-то у неё не выходит.
— А ну — стоять! — горланит дядь полицейский и припускает в нашу сторону.
Он пытается бежать, зажав в руках лифчик Ады. А бежать у него выходит откровенно плохо. Чем-то похоже на утку. Он переваливается из сторону в сторону, потому что, во-первых, толстый, во-вторых, в ватных штанах. А еще ведь — скользко. В некоторые моменты вместо того, чтобы бежать, скользит и едет, но у машины нашей оказывается вовремя.
Как раз для того, чтобы высунувшаяся на улицу Ада выхватила у него свой любимый бюстгальтер.
— Спасибо, дядь! — она чмокает сотрудника ГИБДД в пухлую щеку, оставляя на ней след красной помады. И командует тут же, — По газам!
Не знаю, почему её слушается Фома, но он жмёт педаль газа в пол, тем более, что и зелёный свет уже загорается.
Наша машина срывается с места, а полицейская — увязывается за нами. Только Фома — он круче! Он отрывается!
Во дворе моего дома Луиза нежно целует его в щеку со словами:
— Мой ты Шумахер! — а он забывает, что нужно ворчать.
За всей этой суетой мы как-то позабыли о еще одном пассажире нашей машины.
— А мы добычу не потеряли? — обеспокоенно спрашиваю я, — Вы ведь мужика мне обещали, когда на гулянку подбивали!
Вылезаем втроём и идём к багажнику. Открываем его. И оттуда восстаёт медленно и неотвратимо наглый красавчик из клуба.
Прям чисто как ангел возмездия…
Со словами:
— Вы что творите, вертихвостки отмороженные?!
  
Глава 4. По домам!
 
Клара
Но… Сегодня над миром владычествуют демоны…
Потому что восстание из багажника заканчивается также быстро, как и началось. Встречей с крышкой багажника…
И обратным погружением в пучины ада…
Ну то есть как… Мой прекрасный принц был так возмущён неподобающим обращением с его сиятельной персоной, что сдуру резко выпрямился, а это ж всё-таки багажник… Ну, и со всей силы приложился головой о дверцу багажника. И снова отрубился.
Наши три разноцветные головы залезают в багажник и с интерсом смотрят на добычу, которая опять не шевелится.
Ада даже пальчиком его ковыряет и задумчиво изрекает:
— Слушай, Клар… Ты это… Если тестировать его будешь, то сразу к производству не переходи — хлипкий какой-то…
— И неуклюжий, — горестно вздыхает Луиза.
— К какому производству? — не сразу понимает её моя не совсем трезвая голова.
— Ну, детей… — поясняет Ада.
Я хмыкаю.
— Еще чего! Пусть женится сначала! А то настругает мне спиногрызов, а я потом отдувайся…
— Так всё! — раздаётся грозный голос Фомы. Но, подойдя к нам, он тоже засовывает голову в багажник. И тоже ковыряет несостоявшегося ангела возмездия пальцем.
— Вы что опять с мужиком сотворили, козы вы безрогие? — вздыхает как-то обреченно, — Он же только что разговаривал…
Его рука перемещается красавчику на шею.
Я, не разобравшись в мотивах, луплю его по наглой лапище:
— Не смей его добивать! Он мне живой нужен!
— Не дерись, Кларка! Я ему пульс проверяю! Зачем я его буду добивать?! — возмущается Фома.
— Есть? — интересуюсь с трепетом.
Жаль красавчика… Он так сладко целуется.
— Есть…
— Фома… — Лу жмётся к сильному плечу Фомы.
Тот косит на неё глазом.
— Что?
— Фома… Он здоровый… Ну, то есть большой… И тяжелый… Мы его пока к Кларе на четвёртый этаж занесём… У нас животики развяжутся… Будь человеком — отнеси? А? — Лу так трогательно заглядывает Фоме в глаза, что он запрокидывает голову назад.
Чертыхается. Добавляет:
— Да за что мне это всё сегодня?! — потом снова смотрит на Лу, которая несколько раз моргает длинными ресницами.
Фома машет рукой. Типа: "Ну, что с вас, беспомощных куриц, взять?!" И всё-таки соглашается:
— Ладно. Отнесу. Только это… Клара, ты уверена, что его надо к тебе домой? Твоя пьяная ОПГ сейчас по домам разъедется. А неизвестно, в каком мужик будет настрое, когда очухается…
Я, успевшая уже выпрямится и вынуть туловище и голову из багажника, снова туда залезаю и разглядываю свой "дар небес", размышляя над словами Фомы.
— Эм… А куда его еще девать? Тут бросить? Замерзнет же… Зима, как-никак. Да и… Короче, неси! Справлюсь.
— Смотри сама. После не говори, что я тебя не предупреждал, — отвечает мне Фома.
Затем достаёт из багажника красавчика, закидывает его на своё плечо и несёт ко мне домой. Дом мой — самая обычная пятиэтажка, без лифта. Живу я на четвертом этаже, поэтому беговая дорожка а-ля лестница в моём полном распоряжении круглосуточно. И в распоряжении моих гостей соответственно.