Узел судьбы (ЛП)

Опустив глаза, я заметила, как его сильные руки нервно сжимают одеяло, укрывающее постель. Внезапно мое сердце сжалось, потому что его взгляд напоминает мне о том, что я чувствовала каждый раз, когда меня переводили в новую приемную семью. Но сейчас… с ним… мне не нужно было притворяться кем-то другим.
Мои сцепленные руки наконец расслабились, и я инстинктивно протянула одну, чтобы осторожно положить ее на его ладонь. Легкая дрожь пробежала по его руке. Он посмотрел на мою руку, но не отстранился, прежде чем снова поднять взгляд и внимательно изучить мое лицо.
  
— Привет, Торн, — тихо сказала я, чувствуя себя так, будто я только что подошла к дикому льву на природе, который, как я знала, станет моим спутником на всю жизнь. — Я — Серена, — добавила и улыбнулась, надеясь, что это успокоит его. — Очень… рада познакомиться с тобой.
И это была чистая правда. Если мои догадки верны, каждый из этих мужчин станет частью моей будущей стаи. Конечно часть меня беспокоилась, что они сочтут меня недостойной. Хотя их поведение не выдавало ни малейшего намерения отвергнуть меня.
Неужели я наконец нашла свою семью?
Станет ли это место моим настоящим домом навсегда?
Торн, почувствовав мою неуверенность, перевернул руку и сжал мою ладонь, переплетая свои пальцы с моими. А затем, грубым голосом, который, судя по всему, он редко использовал, прорычал одно слово, которое закрепило мое место в их стае.
Одно слово, сказанное с такой абсолютной преданностью и уверенностью, что у меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что он никогда не предаст меня и не позволит забрать меня у них.
Одно слово, которое вызвало слезы облегчения и надежды в моих глазах.
— Моя!
Глава 10
Торн
Торн провел последние двадцать часов, наблюдая за ней. Он работал над этим делом последние три года.
Все началось с одной Омеги, которая попала в автомобильную аварию. Луна Уорд. Четыре года назад она была подопечной государства, находилась под опекой приемных родителей и погибла в возрасте восемнадцати лет во время транспортировки DCA по пути в программу Омега Темперанс. Случившееся списали на трагический несчастный случай, но с тех пор поступали другие сообщения об исчезновении Омег, находившихся в приемных семьях.
Торн был назначен на это дело вместе с рядом других тайных оперативников. Омеги были настолько редки, что общество не могло позволить себе их потерять. Только в прошлом году они начали добиваться реальных успехов в этом деле. Им удалось связать между собой несколько исчезновений Омег и они все ближе подбирались к разгадке того, кто стоял за их исчезновениями. Все указывало на то, что Луна Уорд могла быть первой. Ему нужно было провести дополнительное расследование и… допросить людей в цепочке, по которой он следовал. Он был уверен, что сможет заставить их говорить.
Торн был в процессе допроса одного из причастных, когда позвонил Роман и сообщил, что нашел их Лумину. Он отложил паяльную лампу, которой пользовался, и делегировал полномочия, оставив остальную часть допроса другому оперативнику, который помогал ему задержать этого человека. С того момента он углубился в изучение биографии их Лумины, желая узнать о ней как можно больше. Хотя он и надеялся, что она действительно идеально им подходит, он также знал, каково быть отвергнутым из-за предыдущей истории знакомств их стаи, чтобы понимать, что мир не всегда состоит из единорогов и радуги.
Он хотел убедиться, что у их Лумины есть все необходимое для того, чтобы остаться. Даже если это означало, что ему придется уйти, чтобы его собратья по стае могли быть счастливы. Поэтому возвращаясь домой, он прочитал все файлы, написанные о ней, и узнал каждую мелочь ее жизни. Ее друзья, или их отсутствие. Ее соседи. Все девять приемных родителей, которые у нее были. И ее проблемы с дислексией.
Некоторые отчеты из Центра Посредничества показывали, что она явно подвергалась издевательствам, но это учреждение обычно принимало детей, которые находились в центрах содержания под стражей. В них было так мало персонала и они были настолько перегружены работой, что у них не было времени на подростка, над которым издевались другие.
Блядь!
Фотографии ее синяков, разбитой губы и сломанного запястья так разозлили его, что он хотел пойти и избить всех сотрудников, которые позволили их Лумине пережить такое.
Хуже всего было видеть, как маленький проблеск надежды и юности на самом первом снимке, сделанном, когда ей было тринадцать лет, превратился в покорное отчаяние на последнем, сделанном в шестнадцать лет.
Даже ее школьные работы, начиная с начальной школы, говорили о том, как она была взволнована своим новым приемным домом, потому что надеялась, что это будет ее настоящий дом. Она так надеялась обрести настоящую семью. К тому времени, когда она перешла в среднюю школу, ее сочинения лишились всего юношеского энтузиазма. Все они были о том, как она надеется пережить следующий день и как она просто хочет, чтобы ее приняли как личность.
Богиня!
Их Лумина пережила много дерьма и множество отказов. Если в реальной жизни она была такой же, какой казалась на бумаге… ему конец!
Он знал, каково это — быть недостойным. Нежеланным. Каждая женщина, с которой встречалась их стая, отвергала их из-за него.
Слишком большой.
Слишком молчаливый.
Слишком грубый.
Слишком израненный.
Слишком другой.
В их стае он был лишним: не обладал красноречием Романа, не излучал жизнерадостность Бодхи, не демонстрировал собранность Эвандера и не очаровывал женщин, как это делал Рафе.
Он не был разговорчивым, как Роман, веселым, как Бодхи, собранным, как Эвандер, или общительным, востребованным холостяком, как Рафе.
Он был просто Торном — чужим среди своих.
Они говорили, что если бы его не было, они бы рассмотрели возможность вступления в стаю через брак. Все их варианты были Бетами, потому что Омеги встречались редко, их было мало и они были очень востребованы. Даже их Лумина тоже была воспитана как Бета. Всю свою жизнь она верила, что одна из них.
Он хотел их Лумину еще до того, как встретил ее, просто на основании всего, что прочитал о ней. Но он также понимал, что шансы на то, что она ответит ему взаимностью, были невелики. Если она была такой, как он предполагал… он сжег бы весь мир, прежде чем позволил хоть кому-то причинить ей вред.
Даже если этим человеком был он сам.
Если она не сможет принять его, если он будет для нее слишком тяжелым бременем… он поклялся, что отступит, покинет стаю, не только для того, чтобы его собратья по стае могли быть счастливы, но и для того, чтобы она имела шанс обрести настоящую семью на всю жизнь. Если его уход из стаи мог принести хотя бы искру той надежды, счастья и восторга, которые она когда-то хранила в сердце, он готов отступить.
Он останется в тени, будет следить за ней, обеспечивать ее безопасность и ни разу не помешает ее счастью.
Но, чёрт возьми, он молился, чтобы до этого не дошло!
Ведь если бы она просто предоставила ему шанс… всего один… он бы стал ее до конца своих дней.
Ее защитой.
Ее оружием.
Да кем угодно, лишь бы она его захотела.
  
Поэтому он поспешил домой… только чтобы обнаружить, что их Лумина страдает от болезни связи. Ей были нужны все их запахи, и она не могла преодолеть худшую стадию, потому что ей не хватало его запаха. Врач предположил, что, возможно ей помогут его вещи: одеяла, подушки, нестираная одежда. Но этого оказалось недостаточно. У нее поднялась такая высокая температура, что пришлось окунуть ее в ледяную ванну, чтобы сбить жар.
Торн ворвался в комнату в той же одежде, в которой приехал домой, и тут же получил ее в объятия. Он осторожно прижимал к груди маленькое, мокрое, дрожащее тело боясь причинить ей боль. Ее темно-рыжие волосы были сухими на макушке, но внизу вились влажными локонами. Даже пылающей в лихорадке и полубессознательном состоянии, он считал ее самой красивой женщиной, которую когда-либо видел. Она жадно вдыхала его запах, а он наслаждался ее… сладким, персиковым и сливочным. Затем, когда уткнулась носом в его грудь она… укусила!