Клетка (ЛП)
— Я знала, что ты букмекер, — отвечаю я. — И давай будем честными, Джуд, это не похоже на то, как мы встретились. Это не похоже на то, как я приняла обоснованное решение, не так ли? — я качаю головой.
Теперь его лицо снова становится красным, а челюсть напрягается.
— Ты вернулась. Не веди себя так, будто я тебя уже не отпускал до этого. И ты вернулась.
Я вернулась, потому что у меня не было ничего и никого, и я любила его. Я люблю его и сейчас… Это было до Кайлы. Мои причины остаться тогда недостаточно хороши сейчас.
Звонит его телефон, пронзительный звук прорывается сквозь напряжение.
— Блядь. — Он достаёт его из кармана и вырубает. — Тор… — он делает шаг вперёд, и его телефон снова и снова звонит, он отключает его. Глаза Джуда стали умоляющими, он убирает мои волосы с моего лица. — Пожалуйста… — шепчет он. Его телефон звонит и звонит, и, наконец, он прикладывает его к уху. — Чёрт, прямо сейчас? — кричит он в телефон. — Что?
Я положила голову на плечо Джуда, чтобы лучше слышать.
— У нас проблема, ми амиго, — я едва могу расслышать, что говорит Габриэль.
— Сейчас не лучшее время, Гейб, — отвечает Джуд сквозь стиснутые зубы.
— Кто-то наколол голову Пепе на палку возле твоего бара…
Тело Джуд напрягается.
— Кого?
— Его голова. Твой человек. Твой бар. Я бы сказал, что сообщение было для тебя, брат.
Я отталкиваюсь от Джуда, качая головой, мои конечности дрожат. Глаза Джуда смотрят мне в глаза, его лицо хмурится, когда он кладёт трубку.
— Тор…
— Не надо, Джуд. Просто отпусти нас, — умоляю я.
Он толкает меня к стене, так он пытается запугать и доминировать надо мной. Он касается моего лба своим, и запах, который я ассоциирую с любовью и безопасностью, окутывает меня. До сих пор Джуд всегда был для меня убежищем. И теперь мне нужно уйти от него. Моё сердце болит от осознания этого.
— Пожалуйста, — умоляет он, его пальцы касаются моей щеки. Это отчаяние простирается между нами. — Мне нужно с этим справиться. Пожалуйста, просто подожди, пока я не вернусь. Ты так задолжала мне, Тор. Я люблю тебя, — шепчет он и прижимает свои губы к моим. Поцелуй короток, сладок и полон любви. — Ты и Кайла мой грёбаный мир. Не отнимай это у меня, — чувствую, как моё сердце разрывается от его нежных прикосновений, его тёплых поцелуев.
— Я подожду, — отвечаю ему, сдерживая слёзы, угрожающие вырваться. Джуд целует меня ещё раз, а затем отстраняется, выходя из дома без оглядки.
Я иду на кухню и вижу Кайлу, сидящую на столешнице, Марни держит её с широкой улыбкой на лице. Часть меня хочет уйти сейчас, пока Джуд отсутствует, но он прав, я в долгу перед ним, чтобы объяснить это ему должным образом, чтобы он смирился с этим. Хотя, если честно, как можно когда-нибудь смириться с потерей ребёнка? Я хочу верить, что Джуд может просто перестать делать то, что делает, идти вперёди жить нормальной жизнью. Бог знает, у нас достаточно денег. Но он родился в этом образе жизни, он хорош в этом, и это всё, что он знает. Нормальная повседневная жизнь… Джуд просто не знал бы, что с этим делать. Я уверена, что он скажет мне всё, что я хочу услышать. Чёрт, он может даже делать это какое-то время, но Джуд — человек, который живёт на грани. Ему это нужно. Он процветает на этом.
Я смотрю через французские двери, открывающиеся в сад. Солнце только что опустилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и розовые полосы. Я выхожу на улицу, вдыхая солёный воздух. Я буду скучать по острову.
— Он далеко не идеален, — начинает Марни, подходя ко мне. — Но он любит тебя, дорогая, — Кайла толкается в его руках и тянется ко мне. Я забираю её и усаживаю себе на бедро, поглаживая её щёчку. У неё цвет глаз, как у дяди Калеба, но у неё иногда появляется этот озорной блеск в них, который всегда присутствует у Джуда.
— Это я знаю, — шепчу я. Вот почему так трудно. Кайла зевает, протирая глаза маленькими кулаками. — Пойду, уложу её.
Марни кивает. Я иду через дом и поднимаюсь по лестнице. Я купаю свою девочку и переодеваю её в пижаму для сна, прежде чем уложить в постель и почитать рассказ о принцессах и единорогах. Это то, чем должна быть её жизнь: принцессы и единороги. По крайней мере, до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы справиться со всем безобразием в этой жизни. Я буду защищать её от этого большого плохого мира так долго, как только смогу.
11
Тор
Прошлой ночью я не сомкнула глаз, и теперь расплачиваюсь за это, поэтому решаю немного поспать. Я уже почти засыпаю, когда что-то слышу. Сев в кровати, я внимательно прислушиваюсь, чтобы узнать, не плачет ли Кайла. Тишина. В комнате стоит кромешная тьма. Я щурюсь, пытаясь отыскать прикроватную лампу.
Я слышу скрип половицы в коридоре и замираю. В тишине дома это звучит невероятно громко. Волосы на задней части моей шеи встают дыбом, и пульс учащается. Когда живёшь такой жизнью, то учишься слушать свои инстинкты, а мои кричат мне, что здесь что-то не так.
Мой взгляд твёрдо прикован к двери, дыхание прерывисто, когда я тянусь к тумбочке и молча открываю ящик. Мои пальцы обвиваются вокруг холодного девятимиллиметрового металла, затем беру второй рукой Колть-45 Джуда и снимаю его с предохранителя. Откинув пуховое одеяло, я выскальзываю из кровати, приседаю рядом с ней и целилось в дверной проём. Я вдыхаю и выдыхаю. Ожидание. И затем стук — дверь спальни резко открывается. Не думая, я просто стреляю, пуля за пулей, пока не слышу пронзительный звон в моих ушах. Несколько выстрелов попадают в стену позади меня, пуля искрится в темноте, когда покидает ствол пистолета. Ещё один выстрел, и пуля пронзает моё плечо. Сжав зубы от боли, я снова ныряю и использую кровать для укрытия, когда заряжаю пистолет Джуда. Я слышу выстрелы дальше по коридору. Кайла. Я должна добраться до неё. Я выбрасываю пустой пистолет и прижимаю оставшийся к груди. А потом я слышу шаги в комнате.
— Sal, sal, donde quiera que estés1, — говорит кто-то, смеясь, когда проходит дальше в комнату.
Я наблюдаю за тенью, скрывающейся в конце кровати, и задерживаю дыхание, прежде чем встать на ноги и прицелится. Я нажимаю на курок, и тело незваного гостя дёргается. Он стонет. Его пистолет падает на пол, а затем падает и тело. Я даже не останавливаюсь, чтобы проверить, мёртв ли он, прежде чем выбегаю, переступая через мёртвые тела, разбросанные по коридору. Всего их четверо, и они одеты в чёрное военное снаряжение. Кто бы это ни был, они настроены серьёзно.
Я должна добраться до Кайлы. Сжимая раненое плечо, я шагаю по коридору в её комнату и толкая дверь ногой. Лунного света из окна достаточно, чтобы я могла разглядеть фигуру, нависшую над её кроваткой. Он наклоняется над ней, и я нажимаю на курок. Кайла кричит и плачет, он падает со стуком на пол. Моё сердце угрожает вырваться из груди, когда я бросаюсь к дочери. Брызги крови заляпали её одеяло, и паника пронзает меня, прежде чем понимаю, что это не её кровь. Я укутываю малышку в окровавленное одеяло и на цыпочках иду по комнате. Дверь спальни открывается и закрывается, и я поворачиваю пистолет в этом направлении.
— Чёрт, не стреляй, — говорит Марни, поднимая руки.
Я вздыхаю с облегчением.
— Мы должны уходить, — шепчу я.
Он подходит ближе.
— Возьми эту маленькую девочку и беги. Спустись на пляж примерно на милю, ты найдёшь лодочный сарай. Внутри машина, ключ в выхлопной трубе. Езжай к ангару Билли. Я позвоню ему и скажу подготовить самолёт. Он знает, куда тебя отвезти.
Я отчаянно киваю, спрашивая его:
— Как на счет тебя?
— Я задержу их. — Он дёргает балконную дверь, открывая её. — Иди!
Когда я выхожу на улицу, дверь закрывается за мной. Тёплый ночной ветер воет за углом дома, волны мягко скользят на пляж за садом. Мой пульс бьётся в ушах, и адреналин разливается по всему телу. Кайла хнычет, и я усаживаю её на бедро, пытаясь придумать, что мне нужно делать дальше. Я даже не знаю, сколько мужчин есть в доме, ищут нас или ожидают снаружи… Я ничего не знаю. Всё, что мне известно — это то, что меня подстрелили, и я должна доставить свою дочь в безопасное место.