Вороны

Дима тупо уставился в стену, едва осознавая, что от него хотят. Он лишь вымученно спросил:
– Когда?
– В шесть часов. И давай без опозданий. Целую.
Когда она сбросила вызов, Дима запоздало ответил бесцветное «угум».
Прошло ещё несколько минут, прежде чем он понял – он по-прежнему воспринимал мир не как раньше. Словно само его сознание где-то далеко, в глубоком космосе, а глаза просто транслируют картинку с Земли. До жути странное ощущение.
  
Дима прекрасно помнил, что творится на подобных званых ужинах с друзьями семьи, куда его позвала мать. Ну как друзьями – скорее, с партнерами по бизнесу. Шампанское и вино будут литься рекой под деловые разговоры на тему роста на своем поприще: кто-то в очередной будет рассказывать, как он решает нарисовавшиеся проблемы своей компании, кто-то очень пространный по своей сути обязательно будет говорить житейские мудрости, наподобие «если тебе нужно пройти с успешным человеком один километр – пройди с ним два» и так далее. Возможно, некоторые персоны станут критиковать денежную политику страны, некоторые – защищать, а потом, под воздействием градуса, непременно разговорятся еще больше и спросят у «младшего» поколения – у Димы – как оно относится к нынешнему макроэкономическому положению дел.
В основном приглашенные гости были приятными личностями, однако Дима не любил, когда с ним пытались поговорить, потому что почти у всех один разговор – деньги-бизнес-недвижимость, недвижимость-бизнес-деньги. Диму часто пытались вовлечь в подобные беседы, поэтому обычно он заранее готовил ответы на вопросы, которые гипотетически могут прозвучать в его сторону. Например, в прошлый раз, месяца три назад, у Димы спросили, какая самая важная инвестиция должна быть всегда в приоритете, а Дима незамедлительно сказал: «в себя, полагаю». Все это пройдено им уже по нескольку раз.
Дима с детства был приучен вести разного рода беседы – в такой уж семье он родился, однако это не означало, что ему это нравилось. Особенно сейчас. Дима был на грани того, чтобы позвонить матери и отказаться от застолья, однако, с другой же стороны, это был юбилей отца, нельзя пропускать такое событие.
Дима лениво собрался, надев свежий выглаженный твидовый костюм и подобрав под него лучшие туфли.
«Прежде всего люди смотрят на обувь, – прозвучало в его голове наставление отца. – Обувь – отражение твоего отношения к жизни, к себе и к окружающим».
Вложенные в него отцом «прописные истины» иногда одерживали над Димой верх.
Холодный ветер обычно щипал димино лицо. Он обожал нестись навстречу этому ветру, когда куртка нараспашку, шарф развивается где-то сзади, готовый слететь с шеи в любую секунду, а кроссовки словно даже не касаются земли.
Дима предвкушал встречу со своими школьными друзьями, ведь они планировали пойти на небольшой стадион во дворе, чтобы посоревноваться в беге на дистанцию. Он уже оделся и только коснулся ручки двери, как в коридор пришел отец, одетый как всегда строго и со вкусом.
– Ты куда? – спросил он.
– Гулять. Мы с ребятами собрались на стади…
– Погуляешь в следующий раз. Твой будущий репетитор назначил встречу из-за появившегося «окна», и он готов принять нас через сорок минут.
– Но я же обещал! – возмутился Дима.
– Не сегодня, – отец стоял на своем. – И переоденься. Где ты взял эти грязные кроссовки? Позорище.
Через пару часов, поднимаясь по лестнице роскошного ЖК, где жили родители, Дима перебирал в голове, кто ещё был приглашён. Геннадий Борисович, насколько он помнил, являлся завсегдатаем званных ужинов в семье Скобцовых. В целом, это был добрый дядюшка, которого Дима знал с детства, но он очень не любил, когда в пылу беседы все друг друга перебивали, оттого обычно он говорил громким басистым голосом, так, чтобы его было слышно даже в соседней комнате.
Была ещё тетя Света, пару лет назад бывшая первым партнером отца в его первом бизнесе, ещё когда он управлял небольшой закусочной у МКАДа. Между ними завязалась крепкая дружба и с тех пор она прошла через многие года, вне зависимости от того, в каком бизнесе отец продолжал пробовать себя на протяжении многих лет. Тетя Света предпочитала, чтобы ее не называли по имени-отчеству. Именно она постоянно пыталась поддерживать разговоры с Димой, считая, что ему было скучно на всех этих посиделках, и парадоксально именно она доставала его своим благонамеренным участием больше всего.
Кто еще должен прийти на ужин – Дима понятия не имел. Да и неинтересно это было знать. Его задача – послушно отсидеть за столом два или два с половиной часа и под предлогом утренней смены на работе благополучно удалиться к себе домой. В последнее время одиночество угнетало его, но он предпочел одиночество пафосному празднеству, которое обычно затягивалось до полуночи.
К родителям Дима приехал чуть раньше, чем требовалось, поэтому его, как полагается, запрягли помочь с сервировкой и прочим.
– Дима, ты сегодня будто в облаках витаешь, – сказал отец. – Спустись на землю.
– Что?
– Я уже несколько раз попросил тебя поставить салфетки в центр стола.
Салфетки находились ближе к отцу, было бы логично сделай это он сам. Дима ощутил себя так, будто уже заранее устал от спора, которого еще не произошло, поэтому придержал комментарий при себе и просто выполнил поручение.
Когда гости пришли, атмосфера в квартире стала оживать. Их пришлось встречать всей семьей, стоя возле входной двери, где сразу же послышались слова поздравлений, комплиментов. Как и предполагал Дима, Геннадий и Светлана тоже явились.
На душе стало немного легче от того, что в основном пришли знакомые лица и не придется с чистого, так сказать, листа целенаправленно производить впечатление.
Уже за столом состоялось вручение подарков, зазвучали пафосные пожелания, охватившие все сферы жизни отца. Он благодарно кивал головой и на удивление широко улыбался.
Через час-полтора, слегка одурманенные великолепным красным вином, все приглашенные пять человек, включая чету Скобцовых, начали бурно дискутировать. Все было хорошо, пока Андрей – известный в узких кругах инвестор – не обратил на Диму внимания.
– Ваш пацан немного приболел? – всегда общаясь на молодежном сленге, спросил он у диминой матери, как будто самого Димы здесь не было. – Выглядит как-то не так.
Все сразу же обратили на него внимание, повернув головы.
– О, это подростковое. Должно быть, с девушкой своей поругался, – беспечно сделал вывод отец.
– Я ни с кем не ругался.
– Милый, тогда что? – проворковала тетя Света.
Мать, с каким-то интуитивным озарением, чутко и с сожалением посмотрела на сына и захотела что-то сказать, но отец поспешно перебил ее.
– Простите за его безучастность, не знаю, что на него нашло. Что ж, не будем на этом задерживаться.
– Кстати говоря, – Геннадий Борисович, педантично заострив внимание на реплике про «подростковое», решил вставить свое слово. – Вы знаете что, если верить новой классификации ВОЗа…
Далее последовал долгий разговор про возрастные статусы и про то, что до сорока четырех лет человек еще пребывает в категории молодых. Потом тема плавно перешла на увеличение пенсионного возраста и затем – что неудивительно – снова переключилась на деньги.
Как только обозначенные в мыслях два часа прошли, Дима встал с места, извинился, что должен покинуть всех присутствующих, и начал собираться домой.
Вороны в голове так и не покидали его – лишь стали немного тише, однако не исчезли насовсем.
Дима боялся, что вчерашнее состояние снова возобладает над ним, поэтому позвонил Соне. Странно, что именно Соне – это вышло как-то на автомате. В списке вызовов она стояла намного выше, чем Алиса, поэтому получилось так, что Дима почти безотчетно набрал номер подруги.
  
– Привет, Дим. Что случилось? – Соня ответила практически моментально.
– Ты не спишь еще?
– Лежу в кровати, но не сплю. Как день прошел?