Кицхен отправляется служить (СИ)

— Дэра Туара я возьму на себя, — сказала матушка Анхен и слегка порозовела. Вот! Я так и знала, что его свиньи не просто так к нам заглядывают.
Но вообще… почему бы и нет?
Он не так и стар.
Холост.
А что с придурью, так не нам на это жаловаться.
— Подыграет? — Карлуша задумался. — Хотя… если ему взятку дать?
— Взя́тка — это принимаемые должностным лицом материальные ценности, как то предметы, деньги, услуги, иная имущественная выгода за действия либо бездействие в интересах взяткода́теля или третьего лица… — начал было Киньяр, но осёкся. — Я о том, что поскольку герцог не является должностным лицом, то классифицировать подарок ему как взятку нельзя.
  
— Тогда тем более надо дать, — Карлуша мыслил практично. И в данном случае я была всецело с ним согласна.
— Подарок. Мы сделаем ему подарок, присовокупив к нему маленькую просьбу, — матушка улыбнулась. — Помнится, он весьма восхищался моими розами…
Розами ли?
Пускай себе и розами.
— А если добавить баклагу твоего особого удобрения, думаю, просьба прозвучит куда более… значительно.
— Добавим, — Киара вздохнул. — Стало быть… чтоб… Карлуша! Никаких кружев, ясно!
— Приличные девы любят кружева!
— Тогда я буду неприличной девой! — рявкнул Киара. — Если платье будет с кружевом, я его не надену!
— Ладно, ладно, понял. Будем создавать стиль провинциального минимализма с лёгким налётом эльфийскости. С поправкой, так сказать, на кровь, — Карлуша поднялся. — Думаю, получится интересно… только, братец, ты, главное, не позволяй этому гвардейцу юбки задирать. А то неудобно получится.
— Закон и Кодекс не запрещают носить женскую одежду, — подал голос Киньяр и получил мрачный взгляд.
— Знаете, — протянул Киара презадумчиво. — Я вот даже не знаю, то ли мне смешно, то ли мне прибить вас хочется.
  
Глава 10
 
Глава 10 Кое-что о прошлом
На груди моей россыпью покоились шрамы, словно меня разобрали собаки или резали очень долго ножом.
Из очень личного дневника.
К дэру Туару было решено отправиться вместе. Во-первых, матушке без сопровождения как-то неприлично. Во-вторых, хотелось обсудить некоторые вопросы с глазу на глаз.
И не только мне.
— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила матушка, щёлкнув языком, и лошадка припустила бодрой рысью.
— Пока не знаю, но мне не нравится. Слишком всё внезапно. Да и одновременно. Почему сразу всех четверых? Ведь можно было призывать по одному. Или вдвоём? Прошли бы службу не за год, а за два… — я озвучивала мысли и убеждалась, что легче не становится. Напротив, облечённые в слова, они обретают куда больший вес.
— Именно. Нова такого же мнения.
— Формально они правы. Мы должны были отслужить в восемнадцать, а нам уже по двадцать. Через год — двадцать один. Но всё равно как-то глупо. Забрать из семьи всех магов, а взамен, для охраны отправить гвардейцев. Это накладно. Они ведь не у нас квартировать станут.
Не хватало ещё.
— В городе, — подтвердила мои мысли матушка Анхен.
— Именно. То есть казна платит за перевозку, за постой, прокорм лошадей… чего ради?
— Нова говорит, что трое её дальних братьев сворачивают дела в Танерии. Что там всё становится… сложно, — матушка Анхен всегда выбирала слова помягче.
— Очередное обострение?
— Да.
А нас отправляют в приграничье, всех скопом.
— И к чему она пришла?
— А ты?
— Я… да, пока ни к чему нормальному. Отправить четырёх братьев куда подальше, девица останется одна-одинёшенька. Будет в тоске и печали. А тут кавалер из столицы с серьёзными намерениями.
Это не интрига, это… это даже обидно.
— Ты поэтому поддержала идею? С тем, чтобы я ехала.
— Не скажу, что она мне нравится, — матушка Анхен чуть поморщилась. — Извини, Кицхен, я знаю, что ты умная, и сильная, и способная. Но порой мне кажется, что ты нарочно пытаешься быть более мужчиной, чем оно нужно. И дело не в проклятье. Дело в том, что тебе почему-то отчаянно не хочется быть женщиной. А это не совсем правильно.
Может, и так.
Как-то не задумывалась.
— Но сейчас, пожалуй… видишь ли, если этот человек приедет тебя очаровывать, то как знать, чем он воспользуется. Есть зелья, способные внушить чувство. И да, я знаю, что отец позаботился, что ты мало восприимчива к ядам. Но не все они яд. И есть такие, которые распознать сложно.
Запретные привороты?
Да, это действительно может быть проблемой.
— А Киара? Если его приворожат?
Прямо захотелось остаться и понаблюдать за процессом.
— Мужчины всё-таки иначе устроены. Любая ведьма знает, что приворот, сваренный для женщины, на мужчину не подействует. И наоборот. Разные травы. Разные заговоры. Разные силы. А уж если мужчина наполовину эльф…
Лошадка фыркнула и оглянулась.
— Нет, — сказала ей матушка. — Пока не надо бежать, дорога неровная. Вечно ей неспокоится. Но я скорее за вас волнуюсь. Без тебя мальчики не справятся. Они… сильные, но…
Но сила — это ещё не всё.
— Я присмотрю, — пообещала я. — Всё будет хорошо.
— Хотелось бы.
— А тут… вы тогда, если что, пишите. Камни заряженные я оставлю. Ключ-слова вы знаете. Если вдруг, не стесняйтесь активировать.
Матушка кивнула. И ответила мне моими же словами:
— Всё будет хорошо.
И мы сделали вид, что верим друг другу.
Нет, я верила. Не матушке, но отцу, который годы потратил, чтобы защитить новый дом. Камней надо будет зарядить побольше. Проверить перед отъездом спящие ловушки. И воронов оживить, чтобы была связь. А то сокола эти вечно половину забудут, половину переврут.
К тому же кроме Киара их никто не понимает.
А с воронами проще. Привязал к лапке записку и пускай себе летит. Мертвый ворон ни на охоту, ни на другие глупости не отвлечётся.
— К слову, как тебе наш сосед? — я решила сменить тему.
— Очень достойный человек, — недрогнувшим голосом произнесла матушка Анхен. — Обходительный. Начитанный. Увлечённый…
Ага, последнее особенно мило.
— Ты ему нравишься.
Вздох.
Значит, не секрет. С другой стороны, если даже я этот интерес заметила, то матушка Анхен и подавно.
— А он тебе? — уточнила я.
— Он весьма видный мужчина, у которого всё-таки имеются определённые обязательства перед родом.
— Что-то он не спешит их исполнять.
А то давно бы женился, потому как неженатый герцог — это, можно сказать, нонсенс. Даже при всех его увлечениях.
Ещё один вздох. И взгляд в небеса.
— Или он тебе не нравится? — а то может, я тут зря планы строю и строить надо совсем иные.
— Он мне цветы поднёс. Розы.
— Не те, случайно, которые Скотина сожрал?
Неудобненько тогда получилось. Но кто ж знал. Прежде Скотина предпочитал жрать вещи более приземлённые и доступные. А тут отмахал пяток миль и всё ради роз.
Душа его, видите ли, прекрасного захотела.
— Нет, конечно. Те обычные были.
Ага, а встали нам, как элитные.
— Доннал вывел уникальный сорт. С нестойким окрашиванием. Концентрация пигмента зависит от солнечного света. И днём розы становятся почти чёрными, но с наступлением вечера светлеют. Он поднёс два куста. В вёдрах.
— А ты?
— А я… я глупость сделала.
— Отказалась?
— Приняла.
— А почему тогда глупость?
Глупостью было бы отказаться, потому что подарки — дело такое. Нечасто они нам перепадают.
Матушка поглядела с печалью.
— Или ты до конца жизни по папеньке страдать собираешься?
— Кицхен!
— Ма, в самом деле… может, у вас и была любовь, но давно уже сгинула. Я же не слепая. Видела.
— Он был хорошим человеком.
— По-своему, но вот не сочиняй, что святым. Он ведь ни одной юбки пропустить не мог.
  
На том, собственно, и погорел.
Впрочем, матушка нисколько не огорчилась, глянула на меня и, улыбнувшись, сказала: