Кровь не вода 3 (СИ)

Благо, что об этом хане знали только мы со Степаном, ну, и пленные возницы, конечно. Понятно, что со Степаном я переговорил, объяснил ситуацию, как мог, акцентировав внимание на том, что с царем ссориться нам не с руки, и велел ему молчать об этом. А возницы просто исчезли.
Лес рубят — щепки летят. Так и здесь. Не нужны нам подобные свидетели, поэтому Степан и решил проблему кардинально. Да так, что не подкопаешься. Утонули они, провалились в присыпанную снегом полынью и ушли под лед. Случайно, конечно же.
  
Две недели после этого мы приходили в себя. Осваивали трофеи, лечили раны, и можно сказать, тихарились в надежде, что больше никаких степняков здесь в ближайшее время не появится. Благо, сильный снегопад с метелью замёл следы, и надежда была небезосновательной.
Я как раз сидел в своём шатре и прикидывал, кому сколько причитается долей от захваченных трофеев (пришло время разделить добычу), когда вошёл Степан и произнес:
— Похоже, наши хуторяне продали нас с потрохами, Семен. Сейчас дозорные прибежали. По реке идёт полусотня местных разбойников, именующих себя казаками.
— Может не к нам?
— К нам, не сомневайся. Их зять Митяя ведёт. Видимо, наши богатства застили хуторянам глаза, и они решили прибрать их к рукам, пока наши казаки изранены и не могут биться.
— Сука, только этого нам не хватало. — Выругался я и про себя подумал: ' Пи… ц какой-то, по-другому не скажешь'.
  
Глава 17
 
Как скоро они к нам подойдут? — Первым делом уточнил я у Степана.
— На санях едут, поэтому быстро доберутся, но подготовиться к встрече успеем.
— Из засады бить будем на тропе, мало нас здоровых осталось, чтобы лицом к лицу их встречать. — Задумчиво произнес я, на что Степан удивлённо спросил:
— Зачем засада? Сброд там, даже десятка казаков на них будет много, верхами налетим и порубаем, как лозу.
— И сброд может стрелы пустить, а мы и так уже вон сколько людей потеряли. — Парировал я и хотел развить мысль, но нас прервали.
В шатер заскочил один из наших казаков, поставленных Степаном наблюдать за очередным противником, и произнес, обращаясь ко мне:
— Княже, на льду остановились разбойники, только зять Митяя с двумя из них дальше пошли, наверное, прежде чем нападать, поговорить хотят.
— Готовь, Степан, казаков к бою, а я с парой человек пойду им навстречу, узнаю, что хотят. — Тут же велел я, начав собираться.
— Так готовятся уже. — Буркнул Степан и добавил: — С тобой пойду, и взять надо хотя бы человек пять. Мало ли что может случиться?
— Сам же говоришь, что сброд. — Заметил я, на что Степан парировал:
— Странно себя ведут эти разбойники. Им бы налететь внезапно, а они разговаривать хотят. Вдруг мы кого-то пропустили, и нас где-то по пути засада ждёт? Чтобы ватагу обезглавить, лучше взять больше людей и надеть броню.
Я на это только отмахнулся, как бы давая ему добро готовиться, как пожелает. Сам же продолжил снаряжаться.
Мы встретили гостей на тропе у поворота к хутору. Зять Митяя, обращаясь ко мне, начал говорить ещё издали:
— Атаман, тут я выборных привел от мужиков, что хотят пойти к тебе на службу и стать казаками.
Не успел я даже осмыслить сказанное, как пара спутников этого зятя спешились, сняли шапки, поклонились, и один из них произнес:
— Возьми нас, атаман, к себе, мы будем верно служить и не подведём.
Когда эти двое сдернули с голов шапки, стало понятно, что они ещё молоды. Им, если было лет по двадцать, то хорошо, а то может и того меньше.
Я покосился на Степана и спросил, обращаясь к этим двоим:
— А вы кто такие вообще, откуда будете и сколько вас пришло?
— Нас пять десятков и ещё четыре человека. Собрались со всей округи. Все молодые, здоровые и хотим стать казаками. Пока ты не пришёл, мы уже собирались сами свою ватагу создавать, но не успели. Сейчас решили вот к тебе идти.
Зять Митяя, тоже спешившись и выдвинувшись чуть вперёд, произнес:
— Возьми их к себе, атаман, не пожалеешь. Они и округу всю хорошо знают, и охотники. Не воины, конечно. Но ведь обучить можно?
— Что скажешь? — Тихо спросил я у Степана.
— Не с руки нам сейчас с ними возиться, других дел полно. Другое дело, когда наши с крепости сюда придут. Тогда можно будет, найдётся кому их учить, а сейчас будут обузой.
В принципе, Степан был прав на все сто процентов, но и обижать отказом даже на время не хочется. Молодые же, дурные. Мало ли, что себе надумают и натворят? Собирались же свою ватагу организовать?
Немного подумав, я произнес:
— Поехали к вашему обозу, там поговорим сразу со всеми.
По дороге получилось переговорить со Степаном по поводу этих новобранцев уже более конкретно, и первым делом я спросил:
— Как так получилось, что их за разбойников приняли?
— Доберёмся до их обоза, сам поймёшь, — ответил Степан, чему-то улыбнувшись, и добавил: — Радует, что хуторяне вроде как не предатели. Но поговорить с этим зятем нужно серьёзно. Нам не нужны такие нежданные гости.
— Поговорим потом, сейчас о другом нужно подумать. Не хочется мне терять этих людей. Они хоть и не воины, а все равно не хочу. Поэтому давай думать, как их к рукам прибирать будем.
Степан скривился и буркнул:
— Возни с ними много будет, а толку на первых порах никакого. Может потом как-нибудь?
— Степан, а ты не забыл, что нам ещё амбары строить, чтобы было где припасы хранить?
— Так ты хочешь их стройкой занять?
— И стройкой тоже.
Степан все равно сопротивлялся тому, чтобы брать их сейчас, и пытался привести вполне себе здравые аргументы. Я, в свою очередь, старался убедить его, что нам сейчас сгодятся даже простые мужики.
С людьми ведь у нас, действительно, засада. И пусть пока учить молодняк мы не сможем, но использовать, как я уже сказал, для стройки или охраны табунов, почему бы и нет.
В общем, убедил я Степана в своей правоте. Берём себе этих крестьян, а дальше разберёмся. Правда, Степан настоял на том, что пока будем привлекать их, как наемных рабочих, а уже позже определимся, кто из них достоин будет стать казаком.
Очень разумно, на самом деле. Ведь не все способны стать воинами. Воспитывались эти люди совершенно в другой среде, не как казаки, которых с детства обучают воинской науке. Вот и нужно к ним сначала присмотреться.
Обоз, состоящий из десятка саней, правда, напоминал разбойничий. Очень уж колоритно смотрелись собравшиеся здесь люди.
Все, как один, бородатые, вооруженные по большей части топорами и рогатинами, притом, какие-то расхлябанные и не организованные. Так и хотелось сказать — разбойники с большой дороги.
Рассусоливать и заниматься дипломатией я не стал. Как только мы подъехали поближе, я просто произнес, предварительно поздоровавшись:
— Значит так, мужики, взять вас сейчас к себе в качестве воинов я не могу. — Поднял руку, пытаясь таким образом добиться тишины от загудевших недовольством мужиков, а потом и рявкнул: — Тихо, дослушайте, что сказать хочу, потом выскажитесь. — Мужики притихли, а я продолжил.
— Так вот, делать из вас воинов сейчас некогда и некому. Но нам сейчас нужны рабочие руки, поэтому я готов забрать вас к себе на время в качестве рабочих. Не просто так, а за плату, достойную плату. Возможно, со временем вам самим не захочется становиться казаками, но это потом, как сами решите. В любом случае, раньше лета набора в войско не будет. А когда он начнется, у тех, кто сейчас согласится пойти к нам работать, будет преимущество. Потому что стать казаком — это привилегия, и не каждый её достоин. Хорошо подумайте о том, что я вам сказал. Позже, вот ему (я указал я на Степана) скажете, кто и что решил.
  
С этими словами, не дожидаясь от мужиков вопросов, я повернулся к Степану и произнес:
— Тех, кто согласится работать, отправляй к нашим табунам, пусть охраняют. Строиться начнём, когда подберем подходящее для этого место. Сам понимаешь, раньше, чем придёт второй наш обоз, заняться поисками не получится. Поэтому пока так, а потом разберёмся, кого из новичков и как использовать.