Кровь не вода 3 (СИ)

— Продали бы, да где этих купцов взять? Да и зачем они им нужны, эти степняки?
— Ну, купцы тут по реке часто ходят, некоторые и людей с Руси на продажу возят, им будет без разницы, степняков в рабы продавать или других каких.
— Подожди, в каком смысле людей с Руси возят? — не понял я, на, что Митяй отмахнулся легкомысленно и пояснил:
— Да, промышляют некоторые похищением красивых девок и возят османам на продажу, много серебра зарабатывают этим, ценятся у осман там русские бабы.
  
— Охренеть не встать. И много купцов этим занимаются?
— Не особо много, но есть, выгодно же, — бесхитростно ответил Митяй. — А степняков любой первый попавшийся купец заберёт, кто же от дополнительной выгоды откажется.
Я переглянулся со своими сотоварищами и спросил как бы между делом:
— Покажешь тех купцов, что девками торгуют?
— Покажу, мне не трудно, а зачем тебе?
— Затем, что я сюда пришёл если не навсегда, то надолго точно, а терпеть на своих землях торговлю православными я не стану.
— Так они же не здесь торгуют.
— А мне без разницы, давить буду как клопов всех, кто нашими людьми торгует, а православные — все наши.
— Вон оно как, — задумчиво произнес Митяй. — Людей у тебя маловато, чтобы взять эти земли под свою руку, да и ногаи не позволят, они здесь хорошо имеют и без боя не отступятся.
— Здесь сейчас пока только малая часть моих людей, придут ещё и много.
— Понятно, а грабить сильно будешь?
— В смысле грабить? — снова не понял я.
— Ну дань брать? Или ясак большой назначишь, за защиту, как тут у всех принято?
— Загадками говоришь, Митяй, у кого у всех?
— Ну как же, ногаи собирают свою дань, наши местные казаки — свою, а теперь еще и вы пришли.
— Вон ты о чем. Теперь тут никто дань брать не будет, первое время так точно. Потом, конечно, выведем какой-нибудь налог, но божеский, а всех других нахлебников изведем, о том не беспокойся.
— Налооог… — протянул Митяй. — А что это?
— Ну, похоже на дань, только по-другому. К примеру, в твоём случае — десятая часть от выращенного урожая.
— Десятина, значит, как у попов? Это ещё терпимо, если больше других грабителей не будет, — как-то грустно заметил Митяй.
Это его «грабители», конечно, резало слух, но одергивать я его пока не стал, придёт ещё время, когда надо будет все раскладывать по полочкам, пока пусть говорит, как ему нравится, от меня не убудет.
Когда Митяй после разговора покинул шатер, Степан задумчиво произнес:
— Можно эту торговлю бабами под себя забрать, выгодное дело.
Я на миг даже опешил, а потом прошипел негромко, но проняло, похоже, всех присутствующих:
— Пока я жив, торговли православными не допущу. Хотите, вон, османами или ногаям вместе с татарами торгуйте, а своих не трогайте, узнаю, что этим занимаетесь, обижусь навечно!
— Да ладно, что ты взвился-то? Они ведь нам не свои, че их жалеть-то?
— Степан, я все сказал, а ты услышал, для нас все православные и в целом русичи — свои и никак иначе.
— Да понял я уже, — поднял тот руки, будто сдаваясь, и уточнил: — Может, ногаев пленных продадим? Очень они нам сейчас мешаются, тяжко будет их охранять, пока помощь не подоспеет.
Я минуту подумал и махнул рукой.
— Этих можете продавать, нет сил и желания с ними носиться, а на обмен мы потом ещё добудем, — попытался я пошутить и, оказалось, как в воду глядел.
Почти неделю мы жили спокойно, потом перехватили купеческий обоз и всё-таки сплавили пленных степняков, неплохо при этом заработав.
Только вздохнули с облегчением, как через день примчался один из наших патрулей с вестью, что вверх по реке идёт сильный отряд степняков.
Я только и подумал, когда это услышал:
«Им что, здесь мёдом намазано?»
  
Глава 16
 
Когда пришла весть об идущих вверх по реке татарам, я как раз отправлял с местными хуторянами очередную партию лошадей численностью в сотню голов на одно из полей, принадлежащих местным.
Прокормить все поголовье в одном месте не представлялось возможным, вот мы и старались рассредоточить их по как можно большей территории.
Повезло, удалось договориться с местными, чтобы они не только растащили лошадей по разным полям и полянам, пригодным для временного пребывания, но и занялись охраной табунов.
Понятно, что не бесплатно понятно, но и недорого нам обошлась их помощь. Договорились на своеобразный обмен. С них работа, с нас взамен десяток лошадок. В итоге, всем выгодно и хорошо.
Сейчас я как раз отправлял последнюю партию.
Даже своих заводных тоже перегнали на другое, если его так можно назвать, пастбище.
На хуторе осталась сотня лошадок, больше здесь не прокормить.
Услышав новости о татарах, я, признаться, растерялся.
Мы ещё не оправились после прошлого столкновения, а тут опять напасть подвалила.
Самое поганое в этой ситуации то, что отсидеться нам не получится. Слишком уж мы здесь наследили, а снегопада не было уже довольно давно. Вот и получается, что нас обнаружат, собственно, как и наши табуны, вообще без проблем. А лишиться нажитого непосильным трудом — последнее дело.
В общем, пару минут я пребывал в ступоре, лихорадочно размышляя, что можно сделать, а потом начал действовать.
Как бы там в дальнейшем все не сложилось, а раненых и припасы нужно спрятать и сохранить при любом раскладе.
Поэтому я первым делом придержал отправку табуна и по-быстрому собрал соратников, чтобы совместно решить, что будем делать в сложившихся обстоятельствах.
Не успели все собраться, как Степан спросил, улыбаясь:
— Что, Семен, придумал уже как будем бить поганых?
«Фига себе вопросы», — подумал я про себя и ответил вопросом на вопрос:
— Думаешь не получится отсидеться или договориться?
Степан с удивлением на меня посмотрел и произнес:
— О чем ты? Даже если татары не в набеге и торопятся, они не станут оставлять у себя за спиной отряд, подобный нашему. Вдруг их впереди встретят, а мы в спину ударим? Был бы снегопад, который скроет следы, шанс пропустить их без боя был бы. А так по-любому придётся биться.
Вроде бы ничего нового он не сказал. Да я и сам так думал, а пока он говорил, мне в голову пришла интересная идея.
— Скажи, Степан, как поведут себя степняки, если мы полусотней столкнемся с ними на реке и станем убегать по тропе в лес, к хутору?
— Известная хитрость. — С улыбкой произнес Степан и добавил: — Погоню организуют, конечно, но гнать будут с осторожностью, чтобы не угодить в ловушку.
— Хорошо, по-другому вопрос задам. Сможем мы заманить их сюда, к хутору?
— Так мы же сами в ловушку попадём, — с недоумением произнес Степан, секунду подумал, просветлел лицом и уточнил:
— Запереть их здесь хочешь, как ногаев, и лишить лошадей?
Дождавшись от меня подтверждающего кивка, он задумчиво произнес:
— Возможно получится, если их вести сюда полусотней. Плохо, что в засаду на выходе с поля посадим совсем мало казаков. Можем и не удержать их здесь.
— А если тем, кто сядет в засаду, собрать все огнестрельное оружие, чтобы они могли стрелять без перезарядки много раз?
— Если ещё и деревья подрубить заранее, чтобы потом быстро перегородить тропу, то может и получиться. Но полусотне все равно нужно будет очень быстро добраться до засеки, иначе татары, не глядя ни на что, все равно будут пытаться вырваться. И у них может получиться, если помощь не придёт быстро.
Степан говорил, как бы размышляя вслух, и я поневоле подстроился под его манеру речи, тоже начав размышлять вслух:
— Полусотня, заманив татар в ловушку, бросит здесь коней и уйдёт к реке. Там она, сделав петлю, быстро вернётся к засеке. Возле реки должны быть спрятаны лошади. Тогда они через какие-то минуты смогут прийти на помощь.
  
Довольно долго мы ещё обсуждали все детали задуманной авантюры. Благо, было достаточно времени на то, чтобы посовещаться и подготовиться. Татарам, чтобы добраться до нас, нужно ещё, как минимум, сутки.