Смертельная боль
Гульбрандсен припарковал свою машину в подземном гараже здания из красного кирпича, а затем провел их через подземный туннель на первый цокольный этаж. Морг выглядел так же, как в Висбадене: холодный, облицованный белым кафелем и стерильный. Эхо их шагов разносилось по пустым коридорам. Наконец они встретили молодую сотрудницу, которую Гульбрандсен спросил о женщине, убитой холодным оружием. По крайней мере, Сабине так показалось. Зная контекст и внимательно слушая, можно было даже немного понять норвежский язык.
Сотрудница направила их в комнату U3, где на алюминиевом столе под люминесцентной лампой лежала обнаженная женщина. Гульбрандсен немедленно развернулся и выгнал Сабину и Снейдера из комнаты.
– Другой труп! – крикнул он вслед врачу, если Сабина правильно перевела.
Снейдер вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наконец они вошли в комнату U1, где их уже ждал седой врач, который выдвинул из стены поддон. На нем также лежал труп обнаженной женщины – на этот раз Катарины фон Тун.
Она выглядела умиротворенной, черные волосы ниспадали по бокам на уши. Высокие скулы, пухлые губы – должно быть, она была привлекательной женщиной. Неудивительно, что Экесон испытывал к ней влечение.
Ее тело уже было обработано формальдегидом, а на груди виднелся типичный для вскрытия Y-образный зашитый разрез. Сабина сразу заметила темные следы на шее и сбоку колотую рану с уродливыми краями.
– Ее душили?
– Да, незадолго до смерти, – объяснил Гульбрандсен. – Однако причиной смерти стал удар ножом.
Сабина с удивлением посмотрела на рану.
– Вы сказали, что ее убили ударом клинка в легкое?
Гульбрандсен задал судмедэксперту вопрос на английском языке. Тот кивнул и ответил тоже по-английски.
– Верно. – Он вручил Сабине копию протокола о вскрытии, с которым она все равно не могла ознакомиться, потому что он был на норвежском языке. Судебный врач указал на конкретный абзац в тексте. – Обоюдоострый клинок около пятнадцати сантиметров в длину был вставлен до упора. На коже виден след от рукоятки.
– Это означает… – вслух размышлял Снейдер, – что женщина была уже раздета, иначе ее блузка и пиджак предотвратили бы появление такого отпечатка. И это также объясняет, почему ее одежда, в которой скрылась преступница, не была в крови.
Врач кивнул.
– В ране не было обнаружено волокон ткани.
– Но это место, – Сабина указала на рану, – расположено слишком низко.
Врач покачал головой и снова ткнул в протокол вскрытия.
– Клинок был сильно изогнут кверху, как у восточного кинжала.
– Джамбия, – заявил Снейдер.
– Верно. – Судебный врач был несколько удивлен. – При ударе и проникновении в тело клинок поворачивают вверх, и он вонзается в легкое.
Сабина задумалась.
– Значит, тот, кто убил женщину, знал, что делает?
– Или у него был необходимый опыт, потому что он делал это раньше, – заключил Снейдер. – Нам обязательно нужно сохранить в секрете от СМИ конкретный тип оружия и то, что посла душили.
– Да, мы так и думали, – раздраженно простонал Гульбрандсен. – Мы всегда так делаем, не новички. – Он хлопнул в ладоши. – Так! Вы видели тело, я пришлю вам немецкий перевод протокола.
– А тело начальника службы безопасности? – спросила Сабина по-английски.
Судебный врач нерешительно подошел к стене и выдвинул второй поддон. На нем лежал хорошо тренированный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами на груди и таким же ножевым ранением в боку. Однако без каких-либо признаков удушения.
– То же самое оружие? – спросила Сабина.
– Да.
– Здесь тоже был след от рукоятки?
– Нет.
– Тогда клинок прошел сквозь одежду, – вслух рассуждала Сабина, – значит, начальника службы безопасности застали врасплох и, вероятно, убили первым. – Сабина подняла глаза. – Это подтверждается временем смерти?
Судебный врач покачал головой:
– Настолько точно мы не можем сказать. Я думаю, что они оба были убиты один за другим в течение пяти минут.
– Но его одежда определенно была в крови. Судя по всему, преступник прикрыл это место, когда убегал.
Снейдер кивнул, затем внимательно изучил рану начальника службы безопасности.
– И здесь место проникновения клинка расположено гораздо ниже… жертва в очень короткое время захлебывается собственной кровью. Преступник с опытом. – Он посмотрел на Гульбрандсена. – Это подводит меня к следующему вопросу: были ли у вас уже подобные убийства в Норвегии?
Судебный врач хотел что-то сказать, но Гульбрандсен опередил его:
– Я думаю, что этот вопрос выходит за рамки вашей компетенции.
– Значит, были, – подытожил Снейдер.
– Давайте ограничим ваш визит в Осло ролью наблюдателя и этими двумя убийствами – все остальное не имеет значения, – сказал Гульбрандсен.
– В другой комнате, где мы только что были, – быстро вставила Сабина, прежде чем Снейдер успел бурно отреагировать, – лежит еще одна женщина, убитая холодным оружием.
– Кто это сказал? – спросил Гульбрандсен.
– Молодая врач, с которой вы говорили.
– И что? Немецкое БКА расследует уже и другие убийства в Норвегии?
– Если между убитыми есть связь…
– Федеральная прокуратура Германии узнает об этом в первую очередь, – прервал ее Гульбрандсен.
Сабина улыбнулась:
– Мы хотели бы убедиться в этом сами.
– Извините, это текущее расследование, которое к вашему не имеет никакого…
– Достаточно простого взгляда на рану, – прервала его она.
Гульбрандсен вздохнул, затем посоветовался с врачом по-норвежски, но говорил так быстро, что на этот раз Сабина ничего не поняла. Наконец Гульбрандсен сердито сунул руки в карманы.
– Хорошо. Вы можете взглянуть на рану – и только на рану, чтобы гарантировать анонимность жертвы.
«По крайней мере, это хоть и частичный, но все же успех».
Глава 24
Судебный врач накрыл тело и голову трупа женщины белыми простынями, так что виднелся только бок с местом прокола. Края раны были такие же, как у Катарины фон Тун, и если присмотреться, то здесь тоже можно было увидеть небольшой отпечаток от рукоятки ножа.
Снейдер присел на корточки, достал из футляра очки для чтения, нацепил их на кончик носа и осмотрел рану. Странно. Раны посла и начальника службы безопасности заинтересовали его не так сильно.
– Полагаю, эта женщина тоже была без одежды, когда ее закололи? – спросила Сабина.
Судебный врач хотел ответить, но Гульбрандсен опередил его:
– Никаких комментариев по этому делу.
– Труп еще не обрабатывали формальдегидом, – попробовала Сабина зайти с другой стороны. – Это убийство было совершено после убийства посла?
– Без комментариев, – повторил Гульбрандсен.
Краем глаза Сабина заметила, как Снейдер быстро снял очки и протер их простыней, свисавшей с трупа. Затем встал и посмотрел на рану издалека. «Он сошел с ума?»
– Или это тело обнаружили позже? – спросила Сабина.
– Без комментариев.
Сабина заметила исходивший от трупа сильный запах разложения, смешанный с солоноватой ноткой морской воды. Кроме того, кожа вокруг раны сильно разбухла, трупные пятна тоже свидетельствовали сами за себя.
– Труп достали из воды?
– Без комментариев.
Между тем Снейдер довольно великодушно игнорировал попытки Сабины выяснить больше о мертвой женщине. Он обошел вокруг стола, протер очки простыней с другой стороны, затем оценил размеры тела и еще раз внимательно рассмотрел рану.
– Когда мы заглянули сюда ранее, я заметила, что мертвая женщина была не старше тридцати, – попробовала Сабина еще раз.
– Без комментариев.
Сабина также обратила внимание на небольшие ссадины рядом с раной, которые теперь частично были прикрыты простыней. Они напоминали следы от острых камней.
– Тело нашли во фьорде?
– Без комментариев, фрау Немез. Сколько раз вам еще повторять?
«Да понятно, идиот!» Судя по всему, рабочие отношения уже настолько испортились – благодаря надменному поведению Снейдера, – что норвежская полиция ничего им больше не расскажет о других расследованиях.