Упс! Я призвала Лидерка (ЛП)

Шок и возмущение, вспыхнувшие в Анжелике, были буквально оргазмическими на вкус. Кто бы мог подумать, что эта отвратительная женщина может вызвать у меня хоть какое-то возбуждение? Разумеется, не в плане близости. Но я не мог отрицать удовольствия, которое мне доставляли её страдания. И это чувство подкреплялось тем, что Корал была глубоко тронута моими словами.
— Корал потребовалось всего два часа, чтобы я поднялся из глубин преисподней и бросился к ней. Она — та Хозяйка, о которой я всегда мечтал. Её эмоции — чистейшая амброзия. Её прикосновения — наркотик, от которого я не хочу излечиваться. Мне нужно в ней всё: её присутствие, её голос, даже её задумчивое молчание — для меня восторг. А ты вызываешь лишь отвращение. Каждый раз, когда ты прикладывала ко мне свои грязные лапы на приеме, у меня кожа шла пятнами от омерзения.
  
— Ты лжешь! — закричала Анжелика, сжимая кулаки и борясь со слезами унижения.
— Я не лгу. И то, что мои слова — правда, приводит тебя в бешенство, — сказал я с ядовитым ликованием. — Перестань нести этот бред. Корал не нужно просить меня помогать ей. Я сам жажду этого, потому что мне нравится радовать её. Если она когда-нибудь прогонит меня, я лучше вернусь в ад, чем стану служить таким, как ты.
Я сделал еще несколько шагов вперед, возвышаясь над несносной ведьмой. Она отступила, злая, запуганная, но всё еще неспособная принять поражение.
— Как сказала моя женщина, ты отказалась от прав на яйцо, когда бросила его в квартире. Яйца больше нет. Оно вылупилось и сгорело. У тебя здесь нет никаких прав. А теперь уходи и не возвращайся. Если ты еще хоть раз посмеешь угрожать моей Хозяйке, ты познаешь мой гнев. И помни: я не связан законами смертных, — прорычал я угрожающе.
— Совет Ведьм еще услышит об этом! — огрызнулась Анжелика, метая взглядом кинжалы в нас обоих.
— Конечно, иди поплачься им. Посмотрим, что они ответят на попытку украсть чужого фамильяра, — насмешливо бросил я.
С яростным рыком Анжелика развернулась и вылетела из дома. Я небрежно подошел к двери, закрыл её и запер на замок, после чего повернулся к своей женщине.
Благоговение и мощная волна эмоций, с которыми Корал смотрела на меня, перевернули всё внутри меня.
— Какие невероятно добрые слова ты обо мне сказал, — произнесла она слегка дрожащим голосом.
Я хмыкнул.
— Это не было добротой. Это была правда.
Она моргнула и уставилась на меня с сомнением в своих прекрасных светло-карих глазах.
— Правда? Ты можешь выбирать, для кого вылупляться? — нерешительно спросила Корал.
— Да, глупая ты женщина. Я же сказал, что не лгу. Я вылупился для тебя, потому что хотел принадлежать тебе.
Её губы задрожали, и волна эмоций, которую она обрушила на меня, едва не заставила меня потерять самообладание. За всю мою тысячу лет существования никто и никогда не испытывал ко мне ничего подобного.
Корал подбежала и бросилась в мои объятия. Я подхватил её, она обхватила руками мою шею, а ногами — талию, и буквально сокрушила мои губы яростным поцелуем. Слишком быстро она прервала его, чтобы посмотреть на меня с обожанием.
— Ты правда самый лучший, — произнесла она, и её голос дрожал от чувств.
— Я знаю, — самодовольно ответил я, ухмыляясь. — Не стесняйся отблагодарить меня за это как следует.
Она рассмеялась, запустила пальцы в мои волосы и потерлась носом о мой нос.
— Думаю, ты это заслужил, — прошептала она мне в губы.
Дважды повторять не пришлось.
Я отнес её в спальню, наши губы слились в страстном поцелуе. Её стремительно растущее возбуждение было самым мощным афродизиаком. Как секс-демон, я мог достичь эрекции по щелчку пальцев. Но с ней мне даже не нужно было отдавать приказ своему телу. Одного её присутствия, малейшей эмоции было достаточно, чтобы кровь прилила к паху. Уже сейчас я жаждал войти в неё до самого упора и вколачиваться в её сладкую-сладкую киску до беспамятства, пока она извивается подо мной и выкрикивает моё имя.
И скоро она именно это и будет делать — снова и снова.
Мой член пульсировал в предвкушении, когда я достиг лестничной площадки и прямиком направился в спальню. Я пнул дверь чуть сильнее, чем нужно, но моя кровь буквально кипела от нетерпения. Можно было подумать, что я подросток, который вот-вот впервые лишится девственности, а не древний демон с тысячелетней историей.
Я поставил её на ноги у кровати, всё еще пожирая её губы своими. Мои руки лихорадочно блуждали по её телу, и она отвечала мне тем же. Я расстегнул молнию на её платье, и моя ладонь скользнула под ткань, лаская нежную кожу спины. Она вздрогнула, по её телу от тепла моей руки разбежались мурашки. Мне нравилось, как чутко она отзывалась на мои прикосновения, и особенно — как она реагировала на мои игры с температурой кожи.
Моя прекрасная Хозяйка и понятия не имела, что я приготовил для неё сегодня.
Я осторожно провел когтями вверх по её спине, прежде чем зацепить бретельки её платья. Я спустил их с плеч, и ткань с мягким шорохом упала к ногам, открывая совершенство её обнаженного тела моим жадным глазам.
Словно прочитав мои намерения, Корал первой прервала поцелуй. Но прежде чем я успел запрокинуть её голову, чтобы поцеловать шею, моя женщина опередила меня. Мне хотелось зарычать в знак протеста — я привык доминировать в спальне. Однако её эмоции во весь голос кричали о желании взять инициативу в свои руки прямо сейчас. Эгоистичная часть меня хотела проигнорировать это, но потребность угодить ей взяла верх, и я неохотно подчинился.
Как странно: мне было трудно позволить кому-то добровольно заботиться о моих удовольствиях вместо того, чтобы требовать или даже умолять об этом.
Корал целовала и лизала мою шею, её короткие ногти царапали мою спину именно так, как я любил. Не настолько сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно решительно, чтобы оставить приятное жжение. Она приподнялась на цыпочки, чтобы прикусить мои заостренные уши. Спустя столько веков я с удивлением обнаружил, что мне нравится такая грубость, особенно когда покусывают кончики ушей.
В наши первые разы она была такой нерешительной, сомневалась в своей способности доставить мне удовольствие. Глупая. Она не понимала, насколько я зависим от всего, что связано с ней. Но видеть, как она становится увереннее, смелее и напористее, было лучшим возбудителем. Корал сбрасывала оковы, прогоняла сомнения и наконец-то принимала свою истинную сущность. Мне нравилось видеть, как она дает волю той невероятной женщине, что всегда таилась внутри, ожидая момента, чтобы предстать во всем блеске.
Она сильно прикусила мою мочку, балансируя на грани боли. Сладострастный стон, который она из меня вырвала, заставил её самодовольно хмыкнуть, отчего мой член стал еще тверже. Корал спустилась губами к моей шее, посасывая пульсирующую вену, прежде чем продолжить путь на юг. Она задержалась на моих сосках, резко ущипнув их, а затем успокоила жжение языком. Она выписывала круги вокруг ареол так порочно, что это раздувало пламя лавы, клокочущей у меня в животе.
Если раньше она медлила, прежде чем спуститься к моему паху, то теперь у моей женщины не осталось и тени сомнений. Впрочем, она быстро усвоила: если уж она берет контроль на себя, ей нужно действовать быстро, пока моё жгучее желание захватить инициативу не взяло верх. Даже сейчас я знал, что долго не продержусь. У меня буквально текли слюнки от предвкушения. Это был голод, который не утолить и за десять жизней.
Мой живот напрягся, когда она опустилась передо мной на колени. Её язык оставил огненный след на моих мышцах пресса, прошел мимо пупка и устремился прямиком к паху. Я судорожно выдохнул, когда Корал обхватила рукой основание моего члена. Она сделала пару движений, а затем облизнула губы с таким голодным видом, что я чуть было не кончил прямо там.
  
По её словам, на вкус я был как персиковый коблер. И судя по эмоциям, исходившим от неё каждый раз, когда она брала меня в рот, ей это безумно нравилось. Хуже того, эта несносная девчонка пару раз заявлялась в мастерскую с порцией персикового коблера и демонстративно ела его, медленно облизывая ложку так, что воображению не оставалось места. Разумеется, она делала это именно тогда, когда я был занят работой, которую нельзя было прервать, не испортив деталь.