Развод. Ты ее копия (СИ)

И это уже который день, только паршивые новости. Клиенты отказываются, разрывают контракты, в сроки мы не вписываемся. Позавчера в двух магазинах был пожар. В общем все летит…
А жена, как не родная. Анфису словно подменили, никогда ее такой не видел.
Хочется прийти домой и увидеть ее улыбчивое лицо. А вместо этого снова приходится ломать голову чем ей угодить.
Неужели все простить меня не может, за то, что выплыло про Нату? Я этого изменить не могу. Но я ведь стараюсь. Я выбрал ее. Я ей это прямо сказал. И собираюсь доказывать.
  
Ната же не появляется. Затихарилась. Денег за квартиру не требует.
Только раз ее встретил вместе с Анфисой в торговом центре. Даже не смотрел на нее. Хоть ее запах щекотал ноздри. Но это губительная одержимость, это болезнь, и я обязан с ней справиться.
У меня семья, у меня будет сын, о них я должен думать. И Анфиса, она же моя во всех смыслах этого слова. Я должен ее ценить. Работать над отношениями. И все получится.
Верю что смогу окончательно вытравить яд Наты из своей крови.
Хоть и знаю, вот эта тишина не спроста. Нутром чую, появится, и не просто так. Я должен быть морально готов к встрече с ней и дать отпор.
Звонки разгневанных клиентов снова возвращают в действительность. День проходит на сплошном нервяке.
Уже выключаю комп, собираюсь домой, попутно думаю, чем бы порадовать жену.
— Привет, Максик, — дверь моего кабинета открывается.
— Кто тебя пустил? — злюсь на секретаршу, которая не выполняет своих обязанностей.
Хотя… если так дела пойдут и дальше, мне нечем будет ей платить зарплату.
А сын! Что я ему дам? За что мы жить будем?
Тревога за будущее семьи, перекрывает даже то, что Ната в моем кабинете, и уже распространяет ядовитые пары.
— Максюш, ты зря так рычишь, — произносит миролюбиво. — Ты же видишь, я поняла тебя, не лезу.
— Так и не лезь дальше. Я спешу.
— Домой. К моей копии… ой, — прикрывает пухлые губы, пряча улыбку, — К Анфисе.
— К ней. Она моя семья, — говорю это глядя ей в глаза.
Ломает?
Да.
Но мысли об Анфисе и сыне помогают держаться.
— Максюш, зря ты во мне угрозу видишь. Ты мне всегда был дорог, — подходит к моему столу и грациозно усаживается в кресло напротив.
— Я помню, от большой любви ты на меня тех отморозков натравила.
— Не все так, как выглядит, — вздыхает. — Именно за этим я тут. Я бы ушла в сторону, честно, — хлопает ресницами. — Но в руки мне попала любопытнейшая информация.
— Мне неинтересно! Я спешу, — собираюсь ее уже выставить, точно так же как из квартиры.
— Не интересует, что твоя жена не та, за кого себя выдает? — склоняет голову набок, выгибает бровь, и при этом взгляд полон соблазна.
— Нат, это бред.
— Ой, не будь так уверен. Как-то ты после меня вроде выбрал овечку, а оказалась она зубастой гиеной. Прости, — поднимает руки в примирительном жесте. — Не хотела оскорбить. Но дай мне пять минуточек. Если информация не заинтересует я уйду, и больше не появлюсь.
— Слабо верится. Но давай, выкладывай свой бред, — скрещиваю руки на груди.
Что она может такого сказать? Ничего. Анфиса невинная, светлая душа, она за всю жизнь и мухи не обидела.
— Начнем с вашего знакомства, — она медленно облизывает губы. — Ты считаешь, что спас ее из трудового рабства. А на самом деле… — делает паузу, призывно смотрит на меня. — Она была с ними заодно, и состояла в отношениях с помощником их начальника. Ты, конечно, мне не поверишь, но у меня имеется занимательное видео…
  
Глава 18
 
На видео тот урод, который издевался над людьми. Сколько усилий было потрачено, чтобы засадить его. А сейчас он с плотоядной ухмылкой вещает, как развлекался с Анфисой. И как она ему помогала в контроле над рабами. И все так детально описывает, что хочется через экран ему рожу начистить.
— И у тебя, естественно, возникнет вопрос, — Ната говорит медленно, с придыханием, словно вещает мне невероятно эротические вещи. — Как она могла быть с ним, если тебе досталось чистой. А все благодаря умениям Семенова Николая Сергеевича, потрясающий врач. Который превратил твою жену в невинную овечку. Вот оплата, вот дата проведения процедуры. А если еще есть сомнения, то можешь сам ему позвонить и узнать пикантные подробности.
Кладет мне на стол какие-то бумажки.
— Я тебе не верю, — цежу.
— Понимаю, в такое сразу поверить очень сложно, — вздыхает. — Максик, а ведь и я виновата. Мне пришлось уехать, развестись с тобой, а ты утешался как мог. Я не виню тебя. Ты нашел материал, лепил из него копию. Вот только материал оказался бракованный.
— Не смей так о моей жене! — а в голове те мерзопакостные подробности из видео.
Урод говорил вещи, которые слишком личные. Он описывал Анфису, ее повадки, ее тело. Много подробностей бизнеса, что делала, за что отвечала. И тут же я вспоминаю ее, нежную, наивную, которую не ожесточил этот мир, доверившуюся мне.
Разве могла она так играть?
Нет, не верю!
— Но это же не все, Максик, — Ната поддается ближе, так чтобы вырез ее декольте попадал прямо мне в глаза.
Только сейчас бестолку. Совсем не то состояние.
Снова появляется желание выставить ее прочь. Больше не слушать.
Но я этого не делаю.
Почему?
Часть меня хочет все услышать… часть меня сомневается в жене?
— Что еще? — хриплю.
— Прямо сейчас твоя, невинная, безобидная женушка, встречается со своим любовником. Встреча подходит к концу, — медленно что-то листает в своем телефоне, — Они все же соблюдают осторожность. Но ты посмотри, как голубки не хотят расставаться, — переворачивает свой телефон экраном ко мне.
А там… там моя Анфиса и… Аким… они встают из-за стола в ресторане. Он дотрагивается до ее руки, она опустила голову, грустная. Он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Анфиса не отстраняется. Потом он ведет ее к выходу, а она поднимает на него полный тоски взгляд.
Ната отводит экран от моих глаз. И что-то снова продолжает на нем искать.
— И тут тоже ты скажешь, что ничего такого. Но как ты понимаешь, это не первая их встреча, — ее голос доносится как из черного тоннеля. — Вот еще полюбуйся, он приходил к ней в больницу. А вот их переписки.
Далее следуют отвратительные, развратные диалоги. Номер моей жены, она именно так в мессенджере и подписана. Но слова… Анфиса так никогда не выражалась.
Меня сейчас стошнит.
И нет сил, чтобы издать хотя бы звук и как-то это прокомментировать.
— И как бы, кажется, хватит плохих новостей, — а она продолжает. — Но, нет. У тебя же не все хорошо в бизнесе, да?
— Допустим… — не узнаю собственный голос, скрипучий, безжизненный.
— Вот в этом и кроется задумка твоей женушки. Все эти годы она исправно собирала информацию. Тихо, незаметно, но делала свое дело. Ты же наверняка оставлял ноут включенным. Что тебе от женушки скрывать? И вел деловые разговоры при ней. И наверняка, пароль от твоего телефончика она подсмотрела. Ты же расслабился, уверовал, что уж кто-кто, а созданная тобой копия точно не предаст, — это все проливается на меня бархатистым голосом.
— Откуда у тебя это все?
— Максик, ты мне не безразличен, еще раз повторю. Ты родной человек. Какие бы мелкие недоразумения между нами ни случались. Потому я считаю своим долгом проследить, узнать, предупредить. А дальше, — она плавно поднимается с кресла, — Дело за тобой. Хочешь верь, хочешь нет. А я, пожалуй, пойду. Понимаю, тебе сейчас лучше побыть одному.
Слышу цокот ее удаляющихся шагов. Не поднимаю голову. Нет сил. В голове такой армагеддон, что я вообще не знаю, на каком я свете.
  
— Но, — она останавливается у двери, — Еще один вопрос для размышлений на сон грядущий. А твой ли это ребенок? Возможно, даже твой. Надо ведь тебя удержать. А лучший способ — это сын. Что ж… как для копии, она отлично сработала.
Хлопок двери. И я остаюсь в тишине, где гулко отстукивают набатом собственные мысли.