Физрук: на своей волне 4 (СИ)

Сейчас же — ничего. Только усталость и напряжение, которые девчонка даже не пыталась скрыть.
— Привет, — поздоровался я первым, подходя ближе. — Не переживай, я не кусаюсь.
— Привет, Володя… — выдохнула она, но так тихо, будто ответ выдавили клещами.
Настроение у Марины было ниже плинтуса. Причём дело явно было не во мне… скорее, она вообще была не рада любому контакту.
  
— Я смотрю, тебя тоже Леонид Яковлевич на ковёр вызвал? — уточнил я, кивнув на дверь кабинета.
Марина подняла на меня глаза… и посмотрела так, будто я только что спросил, в каком году сейчас живём или где у нас север. Не сказать, что как на идиота, но что-то из этой серии явно было.
— Володя, я ведь говорила тебе, что Леонид Яковлевич ещё вчера потребовал, чтобы я писала заявление на увольнение, — напомнила Марина.
И ведь точно… С этим бесконечным водопадом идиотов, уголовников, школьных разборок и всех остальных «приятностей» я и вправду напрочь забыл об обещанном. Обещал я лично поговорить с директором. И, естественно, так и не поговорил.
— Помню, — ответил я максимально серьёзно. — И помню, что сказал тебе, что увольняться ты не будешь. Так что стоишь ты тут зря.
Марина помолчала.
— Сказал-то ты сказал, Володя… — произнесла она почти безжизненным голосом. — Только Леонид Яковлевич ещё с раннего утра мне названивал и требовал, чтобы я незамедлительно принесла заявление. Так что… увы. Поэтому я и здесь.
Марина снова опустила голову, будто пытаясь спрятать своё состояние от меня. Но мне было ясно, что девчонка на грани.
Я молчал пару секунд, а в голове уже работали шестерёнки. До щелчка.
Интересно… откуда у директора вдруг такая прыть? Ладно бы речь шла о конфликте Лёни и завуча. Там у них с Соней свои личные тараканы, старая обида и вечная борьба за влияние. У них это в порядке вещей.
Но Марина?
С Мариной у Лёни никогда не было конфликтов. Наоборот, как я успел понять, директор относился к ней как к тихой, стабильной части коллектива. Таких обычно берегут, а не вышвыривают за забор с утра пораньше.
Что же такого произошло, что директор решил выбросить девчонку за порог школы, как ненужную бумагу?
Но, увы, что именно не поделили директор и Марина — вопрос, на который у меня не было ни малейшего ответа. Но одно было ясно — девчонку выживают, и делают это почему-то с явным нажимом.
Но как бы ни складывались закулисные расклады, своё слово я уже дал. А от своих обещаний я не отказываюсь. Тем более сейчас отличный момент поговорить с Лёней с глазу на глаз и поставить все точки.
— Так, я правильно понимаю, заявление ты уже написала? — я коротко кивнул на листок, который Марина прижимала к груди.
— Написала… — призналась она надломленным голосом. — У меня ведь другого выхода нет, Володя. Ты же знаешь мою ситуацию… ничего не изменилось.
— Знаю, — подтвердил я.
Я оглянулся по сторонам — коридор был пуст, ни одних посторонних глаз поблизости.
Школа гудела где-то вдали, а здесь, возле двери в директорский кабинет, будто образовался остров тишины.
Я снова посмотрел на Марину, и девчонка словно сжалась, ожидая, что я сейчас скажу что-то резкое.
— Никакое заявление ты подавать не будешь, — отрезал я.
— Но…
Марина дёрнулась, будто снова собиралась запеть свою песню про «Леонид Яковлевич сказал…» и отсутствие вариантов. Но я поднял руку, едва заметно, и Марина тут же замолчала.
— Не надо, — сказал я мягче. — Всё это я уже слышал. И всё это решаемо. Дай мне этот лист, — добавил я и протянул руку.
Я взял заявление и порвал его на несколько аккуратных частей. Нашёл взглядом ближайшее мусорное ведро в углу под огнетушителем. Подошёл и выбросил туда обрывки бумаги, а затем, потирая ладонями, вернулся к Марине.
— Всё. Никакого заявления больше нет, — заявил я. — И, что гораздо важнее, никто тебя увольнять не будет.
Марина подняла на меня свои огромные, растерянные глаза, словно я сейчас показал фокус и достал кролика из шляпы.
— П-почему? — запинаясь, спросила она.
— Потому что если наш уважаемый Леонид Яковлевич всерьёз рассчитывает выиграть олимпиаду, то без тебя нам точно не обойтись. И он это знает. Просто… не отдаёт себе отчёта, насколько сильно ты ему нужна. Вот как раз сейчас я ему всё это и проговорю.
Я уже собирался зайти в кабинет директора. Но Марина выросла передо мной.
— Владимир Петрович… — спохватилась девчонка. — Я честно не думаю, что это хорошая идея. Он ведь сказал мне напрямую, что я обязана написать заявление по собственному желанию. Поэтому…
— Странно, — перебил я её. — А я, знаешь ли, думаю, что идея великолепная. И что сейчас как раз самое время поставить кое-какие точки.
Не дожидаясь дальнейших попыток возражений, я потянул за ручку двери.
— Владимир Петрович… подождите… — прошептала Марина.
— Спокойно, Марин. Сейчас всё решим.
Я распахнул дверь предбанника и зашёл внутрь. Секретарша, вечно утопающая в телефоне, будто он и есть её основная работа, тут же подняла глаза.
— Милая, меня тут директор на ковёр вызывал, — обозначил я. — Вот я и явился, как Леонид просил.
Секретарша поправила прядь волос и положила телефон на стол. Ну и попыталась придать себе вид человека, который весь день только тем и занимается, что следит за делами директора.
— Да, Владимир Петрович, я в курсе, — сообщила она. — Но вам придётся немного подождать. Леонид Яковлевич сейчас разговаривает с посетителем.
Я приподнял бровь.
— И как долго этот разговор продлится?
— Не знаю, — честно ответила секретарша, пожав плечами. — Он только попросил, чтобы вы никуда не уходили и дождались. Сказал, что это важно.
Я собирался что-то ответить, но краем уха уловил негромкий шум в кабинете. Там явно шёл разговор… и, похоже, что шёл на повышенных тонах. Слова разобрать было невозможно, но интонации говорили сами за себя — кто-то завёлся не на шутку…
— А кто там у него? — спросил я у секретарши, кивая в сторону двери.
— Честно? — она нервно покосилась на кабинет. — Понятия не имею. Визит был незапланирован. Просто вошли и всё. Даже не представились.
Не успела секретарша договорить, как из-за двери кабинета донёсся отчётливый звук удара кулаком по столешнице.
Бах!
Секретарша аж вздрогнула.
Хм… Похоже, разговор у директора действительно был не из лёгких.
  
Глава 24
 
Теперь, когда стало окончательно ясно, что разговор у директора идёт тяжёлый, я поймал себя на желании открыть дверь. Чтобы хотя бы одним глазом взглянуть, что там творится. Но тут же задавил эту мысль в зародыше.
Не стоит.
Лёня мужик взрослый, свои проблемы способен разрулить сам, а если не способен… ну, значит, сам позовёт на подмогу. Влезать сейчас было бы явно лишним с моей стороны.
Я перевёл взгляд на секретаршу. Та сидела с таким видом, будто всё хорошо и ничего подозрительного не происходит. Однако по тому, как она вздрогнула от удара, было ясно, что звук она услышала. А значит, прекрасно поняла, что там внутри сейчас не чай пьют. Только сделала вид, будто ничего не заметила.
— Ну что ж, значит, подождём, — я подмигнул ей. — Если у Леонида Яковлевича там важный посетитель, я переживу. Пойду пока в коридоре постою. Как только он освободится — позовите.
Секретарша уже открыла рот, будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумала. Сомкнула губы, отвела взгляд и спряталась в свой телефон, который снова взяла в руки.
Мне же сейчас было куда важнее другое — за дверью предбанника меня ждала Марина. А ей сейчас было явно несладко, и оставлять девчонку одну с её мыслями было бы по-скотски.
  
— Если что — окликни, — бросил я напоследок и вышел в коридор.
Там, как и ожидал, ждала Марина, не находя себе места, бледная, как мел. Девчонка стояла у стенки так, будто перед расстрельной командой. А когда заметила меня, вся вытянулась по струнке.