Физрук: на своей волне 4 (СИ)

Ну да. Вот это сейчас и было то самое «как и ожидалось». Никаких «я возьму вину на себя» и прочих рыцарских подвигов. Чистая, голая правда — он не собирался её спасать. Тигран собирался спасать только свою шкуру.
Милана слушала его, и я видел, как теперь на её лице осталось только безразличие. Ещё полчаса назад девчонка ведь реально верила, что ради неё Тигран пойдёт хоть под танк. Верила в эту свою придуманную сказку про «любовь до последнего». Но вся романтика окончательно посыпалась как карточный дом.
  
Я же, лёжа на полу, с трудом удерживал лицо неподвижным. Хоть бы не усмехнуться, блин, и не сдать себя с потрохами! По легенде я тут полумёртвый, а не наблюдатель в первом ряду. Но внутри меня перекосило от сарказма так, что я еле удерживался.
Тигран, каким бы конченым уродом он ни был, идиотом точно не выглядел. Он мгновенно уловил перемену в выражении лица Миланы — как только она услышала про то, что вину он на себя не возьмёт.
— Милана… — уже более мягким, почти ласковым голосом начал уголовник, делая вид, будто только что объяснил ей элементарные вещи. — Ты пойми правильно: если что-то и повиснет, то тебе в лучшем случае дадут условку. Это же у тебя первый раз… ну, это вообще не проблема. Немного походишь, отметишься — и всё. Погасишь судимость, будешь жить дальше как ни в чём не бывало. Тебя же никто в тюрьму не посадит.
Урка говорил ей эту чушь таким тоном, будто уговаривал ребёнка съесть кашу.
Фантазёр… ты меня назвала.
Да уж, фантазия у него работала на полную катушку. Тигран чувствовал, что Милана ускользает у него из рук, и торопливо подсовывал ей новую порцию лапши, лишь бы вернуть контроль.
А потом, очевидно решив, что разговоры — роскошь, а времени на них нет, резко сменил тему, будто отрезал.
— Ладно, — рявкнул он. — Бабки где? Нам валить надо прямо сейчас.
Милана мгновенно перешла к роли, которую мы успели ей прописать.
— Они у него в пижаме, в нагрудном кармане, — пояснила она, кивнув на меня. — Нужно его перевернуть и достать деньги.
Тигран подошёл ближе, склонился надо мной, всматриваясь в мою неподвижную тушу.
— И сколько там ты говоришь… два ляма? — уточнил он, не отрывая взгляда от меня. — Ты точно считала?
— Да. Там ровно два миллиона, — уверенно подтвердила девчонка.
— Вот это я хренею, — протянул Тигран, присвистнув. — Откуда у этого жирного гуся такие бабки? Учитель, блин… по нему и не скажешь. Походу мутит что-то, кроме школы.
Я наблюдал за происходящим так, как и планировал: чуть приоткрыв один глаз, чтобы видеть ровно столько, сколько нужно. Угол обзора был неудобным, но и этого хватало.
Милана стояла в коридоре, скрестив руки на груди, будто пытаясь отгородиться от собственного разочарования. Лицо у неё было каменное и, кажется, решение в её голове уже состоялось. Девчонка окончательно поняла, кто перед ней стоит и какой ценой эта «любовь» обойдётся ей дальше.
Первый акт нашего маленького спектакля был сыгран, маски расставлены, роли обозначены, и самое время было переходить к следующему этапу.
Тигран нервно облизнул губы, провёл ладонью по затылку, словно пытаясь собрать расползающиеся мысли. Затем он прошёл на кухню, и оттуда раздался глухой звук открытого шкафчика. Секунда — и урка вышел обратно с кухонным полотенцем в руках.
Разумеется. Оставлять отпечатки он не хотел…
Тигран подошёл ко мне и, схватив за плечо и бок, попытался меня перевернуть.
— Сука… нажрал себе жопу… — прошипел он, с трудом перекатывая меня на спину.
Я услышал, как Милана тихо втянула воздух ноздрями. Судя по тому, что она стояла чуть в стороне, не приближаясь, в этой ситуации девчонка уже была не подельницей, а наблюдателем, отстранённым и трезвеющим на глазах.
Наконец перевернув меня, Тигран склонился ниже. И тут же застыл, удивлённо расширив глаза.
— Э… так… — выдавил он. — Милана… а где… карман?
Он ткнул пальцем в мою пижаму, где, по её словам, должен был быть нагрудный карман с деньгами. Конечно, никакого кармана не было — это была лишь наживка, грамотно поданная девчонкой.
Тигран сбился, оглядывая мою пижаму, потом снова на Милану.
— Ты же говорила… — пробормотал он, — … что бабки… здесь…
Он поднял полотенце, словно надеясь, что под ним деньги вдруг материализуются, и ещё раз проверил мою грудь.
— Так где, бабки? — урка начинал злиться.
Это было видно по тому, как напряглись мышцы его шеи и как сузились глаза.
Я уже собирался открыть глаза и схватить этого ушлёпка за шкирку. Момент был подходящий, он окончательно потерял бдительность, наклонившись ко мне так низко, что я мог бы одной рукой прихватить его за горло и приложить об пол. Но Милана внезапно опередила меня.
Прозвучал резкий, гулкий БА-М!
Звук был такой, будто по пустой кастрюле шарахнули поварёшкой.
Тигран дёрнулся, будто ему выключили рубильник, и рухнул на пол рядом со мной, лицом вниз, нелепо подогнув колено. Табуретка, которой его приложили, упала на пол.
— Получай, — процедила Милана.
Надо признать — приложилась она качественно. Я слышал сотни ударов и прекрасно знал звук добротного попадания. Это был один из таких. Урка отключился мгновенно.
— Ты что творишь? — спросил я и сел, поднимаясь с пола.
— Владимир Петрович, — сказала Милана певуче, но при этом вполне серьёзно, — вообще-то у него в кармане есть нож. Я хотела вас обезопасить, чтобы он его не достал и вас не ударил.
И, не теряя ни секунды, Милана засунула руку в карман бесчувственного Тиграна. В её руке действительно оказался складной нож, причём дорогой, с хорошей рукояткой и заточкой, явно не из фикс-прайса.
Хм. Тут вопросов не было — нож он бы точно достал. И, скорее всего, не для того, чтобы почистить яблоко.
— Ладно, — сказал я, хотя помощи у неё и не просил. — Пусть так.
Милана стояла над Тиграном, глядя на его неподвижное тело с каким-то жёстким, даже чуть мрачным выражением лица.
— Урод, — зло прошипела она. — Я полностью в нём разочарована. Полностью.
Что ж… закономерно. Чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться. Это простая, прямолинейная формула жизни, проверенная годами. Но вслух я говорить этого не стал.
Я только отметил для себя, что девчонка пришла в себя. Розовые очки с глаз упали, мир стал цветным, и в этих красках наконец-то появилось место здравому смыслу.
А у меня появилась возможность перейти к заключительной части спектакля.
В целом, эмоциональный всплеск Миланы я понимал. Пришло осознание того, что её «любовь всей жизни» оказалась обычным гастролёром. Но сейчас нужно было отложить эмоции в сторону и заняться тем, что лежало под ногами в коридоре и обогащало нам интерьер своей физиономией.
Хотя нет, думать тут было особо не о чем. Делать — да.
Я ухватил Тиграна за шкирку, как дохлую кошку, он даже не дёрнулся — был полностью в отключке. Поволок тело по коридору в ванную. Урка был тяжёлый, но не настолько, чтобы мне пришлось напрягаться.
Я положил этого деятеля в пустую ванну, взял лейку душа и включил холодную воду на максимум. Подождал несколько секунд, пока вода из прохладной превратится в ледяную.
И облил Тиграна с головы до пят.
Реакция была мгновенной, лучше любого адреналинового укола.
— Эээ! — прохрипел он, резко выгнувшись.
Глаза у него полезли из орбит, он рывком сел, захлопал ресницами, пытаясь понять, где он и почему внезапно стал моржом. Затем увидел меня. Медленно, как будто механизм осознания в его голове работал на дохлой батарейке, повернул голову в сторону Миланы, стоявшей у дверного косяка.
И всё. Картинка сложилась.
  
— Ты что, сука, меня кинуть решила? — прошипел урка, мгновенно приходя в себя настолько.
Вот же… понятливый. Но, как это часто бывает, понятливый избирательно. Тигран даже не стал тратить время на разговоры. Лицо его дёрнулось, и рука резко метнулась к карману. Очень характерное движение — люди, которые хотя бы раз в жизни держали нож в конфликтной ситуации, узнают его мгновенно. Он собирался меня пырнуть.