Физрук: на своей волне 4 (СИ)

Естественно, намордник, натянутый на морду этого лоснящегося громилы, мешал ему как следует ответить. Он пытался повернуться, щёлкнуть зубами, но ремни ограничивали движение челюстей. И даже если бы их не было — Рекс выбрал идеальную позицию.
Теперь этот маленький «клоп» просто болтался на Губителе, не давая шанса ухватить себя.
Губитель крутил башкой, мотал ею, отбрасывая слюну, но Рекс только сильнее вгрызался. Мал да удал — сгусток ярости и преданности, даже вид у него был какой-то демонически вдохновенный.
  
А я смотрел — и, что греха таить, внутри зашевелилось что-то похожее на гордость. Вот ведь кто-то скажет: «собачонка», а он — настоящий солдат.
Губитель наконец понял, что сделать ничего не может. Он завыл так, что по подъезду прокатилось эхо.
Хозяин наконец очнулся от своего самодовольства и рванул поводок, пытаясь помочь Губителю.
Аня отползла, встала у меня за спиной.
— Вова, сделай что-нибудь! — зашипела она.
Обиды улетучились в одну секунду, когда пришла реальная беда. Женщины умеют обижаться бесконечно, но в опасности сразу бегут к тому, кто может решить проблему.
— Эй, мелкая тварь, отвали от моей собаки! — заистерил хозяин Губителя.
Решающий момент наступил, когда Губитель резко мотнул головой. Рекс отлетел, ударился боком о стену с глухим стуком, жалобно хрюкнул. Однако уже через секунду малыш снова поднялся. Шатаясь, сделал пару шагов вперёд и встал между мной и этой громадиной. Он, опустив голову, зарычал так, что даже у меня мурашки пробежали по коже.
У Губителя теперь было в крови ухо, намордник покосился, сместившись в сторону. Он мотал башкой, хрипел и, судя по глазам, был готов броситься снова, но не решался. Похоже, опасался, что эта мелочь опять вцепится.
Хозяин, наконец, заметил кровь. Его самодовольная физиономия сменилась ошарашенным выражением. Глаза буквально полезли на лоб.
— Ты чё с моим псом сделал, урод⁈ — прошипел он, брызжа слюной.
— Не я, — я лишь невозмутимо пожал плечами. — Это твоя псина полезла первой.
— Я сейчас намордник у него нахрен сниму! — заорал хозяин.
Я хмыкнул и не стал терять времени на слова. Достал электрошок — тот самый, что отобрал у Копчёного накануне. Включил его одним движением, и в подъезде тут же раздался короткий, резкий скрежет электричества.
Сосед вздрогнул, его взгляд помутнел. Губитель, учуяв новый раздражитель, отстранился и мотнул головой.
— Не рекомендую, — отрезал я.
Сосед сделал шаг назад. Натянул поводок.
— Да ты не ударишь, слышь ты…
— Уверен? — я вскинул бровь.
Сосед потряс пальцем в воздухе, но говорить ничего не сказал. Он потянул поводок и потащил Губителя к лифту, идя вдоль стены. Всё-таки быстро сообразил.
Лифт открылся сразу. Сосед запихнул в кабину Губителя, зашёл сам. Ну и как подобает мало-мальски адекватному мерзавцу, он не успокоился и перешёл на угрозы.
— В следующий раз я натравлю на твою псину Губителя, он его проглотит и выплюнет, — орал он.
Я не стал ничего отвечать — спорить с таким идиотом бессмысленно. Если бы он действительно собирался что-то сделать, сделал бы это здесь и сейчас. А все эти угрозы после отхода — обычное бряцание языка, не более. Пусть себе рычит в лифте, воздух портит.
Дверцы со скрипом закрылись, и лифт начал подниматься вверх, увозя этого дегенерата вместе с его Губителем. В подъезде снова воцарилась тишина, только из шахты слышалось глухое гудение поднимающегося механизма.
Мы остались одни. Рекс тяжело дышал, оглядываясь. Аня стояла растрёпанная и побледневшая.
— Это вообще что было⁈ — выдохнула она, хватаясь обеими руками за голову. — Он больной⁈ Он вообще не думает, что делает⁈
Я хмыкнул, глядя на неё, потом перевёл взгляд на лифт, в котором только что исчез наш «герой».
— Да он не просто не думает, — ответил я. — Он, по-моему, вообще никогда не думал. Ни разу в жизни.
Рекс посмотрел на Аню почти с пониманием. Шерсть у него на холке всё ещё топорщилась. Я наклонился, провёл ладонью по его спине, ощупал — цел, хоть и грязный, только немного в слюне и пыли.
— Герой, — хмыкнул я, погладив его по шее. — Молодец.
Пёс поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх.
Аня всё ещё кипела.
— У него собака могла меня убить, ты понимаешь⁈ Убить! И он просто стоял, как будто это смешно!
— Понимаю, — кивнул я. — И именно поэтому я с ним не разговариваю. С такими не говорят — их просто ставят на место.
Она перевела взгляд на Рекса, потом на меня, и, кажется, только сейчас осознала, что маленькая собака действительно спасла ей жизнь.
— Он ведь… правда за меня кинулся, да? — прошептала Аня.
— За тебя, — подтвердил я. — И, между прочим, не дрогнул.
Аня опустилась на корточки, посмотрела на Рекса:
— Спасибо тебе, малыш…
Тот тихо фыркнул, как будто соглашаясь принять похвалу. Впервые в жизни этот мелкий чихуахуа ввязался в настоящую драку. Если перевести на человеческие масштабы, то разница в весе между ним и Губителем составляла как между Эриком Моралесом и Николаем Валуевым. А исход при таких раскладах обычно очевиден.
Но не в этот раз.
Аня растерянно улыбнулась, потом медленно покачала головой.
— Вова… ты прав, — призналась она. — Никакой это не Пончик. Это самый настоящий Рекс.
Забавно было наблюдать за такой метаморфозой в сознании Ани. Раньше она воспринимала этого пса как маленькое недоразумение на лапках, а теперь смотрела на него почти с благоговением.
Однако было видно, что девчонку что-то беспокоит до сих пор.
— Вова, я правильно понимаю, что этот бегемот в наморднике обижал моего… — она запнулась, — моего Рекса?
Я коротко кивнул.
— Именно так. Этот недоумок не следит за своей собакой, а та, видимо, привыкла, что все перед ней в кусты прячутся.
Аня снова опустила взгляд на Рекса, улыбнулась. Видимо, только сейчас до неё окончательно дошло, что произошло.
Похоже, именно в этот момент она впервые действительно увидела в своём питомце не просто домашнего любимца, а настоящего защитника.
— Вова… ну я его видела пару раз… но вот так, чтобы лицом к лицу — никогда.
— Ну как ты видишь, судя по его поведению — оно к лучшему, — я пожал плечами. — Я как раз хотел тебе всё это рассказать, когда домой вернулся.
Логика в моих словах была железная, и спорить тут было просто не с чем. Аня прекрасно понимала, что если бы не сегодняшние тренировки и не моя настойчивость, Губитель сегодня размазал бы и Рекса, и её саму заодно.
— То есть… ты не будешь отдавать его ни на какие собачьи бои? — вдруг спросила она. — Ты для этого его тренируешь?
Я хмыкнул, посмотрел на Рекса. Пёс окончательно пришёл в себя и теперь важно топтался рядом, будто ничего особенного не произошло.
— Нет, ни на какие собачьи бои я его отдавать не буду, — заверил я. — Он, конечно, у нас парень могучий и талантливый… но собачьи бои — это точно не про него, — добавил я, улыбнувшись.
Аня облегчённо выдохнула.
— Вова… а если так, — осторожно начала она, — то почему ты мне сразу всё это не сказал? Я бы поняла.
Я покосился на неё, усмехнулся уже открыто.
— Уверена, что поняла бы? — уточнил я. — А вот я так не думаю.
Подмигнул ей, давая понять, что без укола в её адрес не обойдётся.
— На самом деле, Ань, я и собирался всё рассказать тебе на днях. Просто хотел, чтобы сначала были результаты, а не слова, — пояснил я.
Она кивнула, но в следующую секунду заметно вздрогнула. По лицу моей сожительницы прям прошла тень. Видно было, как что-то щёлкнуло у неё в голове. Аня, похоже, вспомнила, что наш последний конфликт был не только из-за её собаки. Цвет лица у неё изменился, взгляд снова стал настороженным.
  
Я перехватил её взгляд и решил пресечь это на корню.
— Перед тем как ты сейчас что-нибудь скажешь, — произнёс я, — ты можешь хотя бы допустить мысль, что всё может быть не совсем так, как ты себе вообразила? Вот прям по той же схеме, как с тренировками собаки. Сначала картинка в голове одна, эмоции, выводы… а потом оказывается, что реальность чуть сложнее.