Физрук: на своей волне 4 (СИ)

— Если Кирилл говорит, что ключ был, — процедил я, — значит, он был.
Кирилл выдохнул, почти незаметно. Пацан понял, что я не дал его в обиду.
Я подошёл к Копчёному и остановился на расстоянии вытянутой руки.
— А вот теперь слушай внимательно. Ты можешь мне не верить, можешь считать, что мир к тебе несправедлив. Но если я сказал, что доверяю своим пацанам, значит, я отвечаю за каждое их слово. И если ты пытаешься выставить их врунами, то ты выставляешь вруном меня.
  
— Снимай давай машину, — отрезал я. — Сейчас посмотрим, кто врёт, а кто говорит правду.
Копчёный дёрнул подбородком, потом перевёл взгляд на Мишу, будто ища поддержки, спасения, прикрытия — чего угодно.
— Миш, да это какой-то галимый гон! — заговорил он быстро, сбиваясь на крик. — Ты что, реально малолеткам веришь⁈ Они тебе тут лапши навешают, а я крайним останусь!
Миша лишь медленно покачал головой.
— Миша, да не гони, брат! — Копчёный уже почти захлёбывался в истерике. — У меня, на хрен, нет никакого ключа! Почему ты мне не веришь, а? Мы же с тобой… — он запнулся, не найдя слова, — сто лет знакомы!
Миша лишь положил руку ему на плечо.
— Вадим, если тебе скрывать нечего, то они ничего и не найдут. Так что просто покажи машину.
Копчёный застыл, потом резко выдохнул, сплюнул себе под ноги и пробормотал:
— Да ради бога, смотрите, хрен с вами. Делайте что хотите.
Но по его лицу я видел, что сейчас Копчёный уже не защищает свою правду, а просто боится, что его поймают на лжи. Что ж, он сам загнал себя в угол и теперь понял, что выходить оттуда некуда.
Миша кивнул своим ребятам:
— Откройте «Ниву». Проверим.
Машину сняли. Один из мужиков дёрнул ручку двери, но та оказалась закрыта.
— Ключи… Я… сейчас… — Копчёный стал шарить по карманам, изображая активный поиск.
— Вадим, ключи дай, — поторопил Миша.
Ключи нашлись моментально. Багажник щёлкнул.
Кирилл начал тщательно осматривать «Ниву». Посмотрел багажник, салон… но ключа не находил.
Я внимательно следил за ним, и чем дольше длился осмотр, тем отчётливее понимал, что ключ там был. Просто его кто-то спрятал лучше, чем мы думали.
Копчёный, напротив, с каждой минутой «расцветал». На лице у него появилась наглая ухмылка. Он даже осанку выровнял, поправил куртку, демонстративно вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой.
— Ну вот, — растянул он слова, глядя на меня. — Я же говорил, никакого ключа я не брал. А за такой гнилой базар, — он ткнул сигаретой в сторону Кирилла, — по-хорошему нужно отвечать. Такой грязный рот — с мылом вымыть.
Последние слова он произнёс с таким мерзким самодовольством, что даже Миша нахмурился.
Кирилл не ответил. Пацан ещё раз обошёл автомобиль. Заглянул под сиденье, проверил полик, поднял крышку запаски.
Ничего.
Он выпрямился, встретился со мной взглядом и коротко качнул головой — не нашёл.
Я видел, как внутри него борются две эмоции — обида и разочарование. Обида за то, что этот мерзавец стоит и глумится, а доказать ничего нельзя. И разочарование, что теперь его слова могут показаться ложью.
Копчёный же, заметив это, ещё больше расплылся в ухмылке.
— Ну что, малолетка, на кого теперь гнать будешь? — процедил он. — Или, может, извиниться хочешь?
— Владимир Петрович… — шепнул Кирилл, подойдя ко мне ближе. — Я ничего не выдумываю. Ключ по-настоящему был. Он его лично в руках держал… но я не могу его нигде найти…
Пацан стоял с виноватым видом, будто это он что-то сделал не так, хотя я видел, что Кирилл не лгал.
Я положил руку ему на плечо, сжал крепче.
— Верю, Кирилл. Верю, что правда на твоей стороне.
Копчёный, чуя, что удача повернулась к нему лицом, начал важно расхаживать перед машиной. Но я видел — ноги у него будто ватные. Он то и дело переступал с пятки на носок, будто внутренне готовился сорваться в бег в любой момент.
Да, это на показ он был расслаблен, но мелкие жесты его выдавали. Копчёный нервничал — и явно не просто от злости на напраслину.
Миша всё это время молчал, наблюдая. Потом подошёл ко мне и, вздохнув, сказал примиряющим тоном:
— Володя… ну, как видишь, нет здесь никакого ключа. Ты со своими пацанами переговори, как мы и договаривались. Чтобы они палку не перегибали.
Я молча кивнул, но взгляд от Копчёного не отвёл.
Кирилл, стоявший чуть в стороне, сжимал кулаки, похоже, удерживая себя из последних сил. Но, услышав, как Миша предлагает «переговорить с пацанами», он не выдержал.
— Да там был ключ! — выпалил он. — Я ему лично давал! У него не было своего, и я дал ему и ключ, и насадку на него!
Я бросил короткий взгляд на Мишу. Он приподнял брови, мол: вот оно, пошло по новой.
Но, в отличие от Копчёного, у меня не было ни единого основания сомневаться в Кирилле. Этот пацан всегда отвечал за слова, и если сказал, что давал ключ — значит, так и было.
Копчёный же резко обернулся, и вся его наглая бравада вернулась с двойной силой.
— Слышишь, малолетка, — процедил он сквозь зубы, делая шаг к Кириллу, — ты вообще на кого варежку-то раскрываешь? За базар свой отвечаешь, а?
Гад явно хотел запугать Кирилла, заставить его отступить, сбить уверенность. Но пацан, к моему удовлетворению, даже не моргнул.
— Отвечаю, — уверенно сказал Кирилл, глядя в глаза этому быдлу. — Я лично тебе давал ключ. И ты его мне не вернул.
Копчёный начал раздувать ноздри, будто вот-вот сорвётся. Я тут же перехватил взглядом его движение.
— Ещё шаг к моему ученику — и ты узнаешь, как больно прилетает без предупреждения.
Копчёный застыл и принялся трясти пальцем в воздухе.
— Ты смотри, так и проотвечаться можно, — зло прошипел Копчёный.
Я видел, что он ищет повод ударить, но пока не решается. Он сплюнул под ноги демонстративно, с вызовом — мол, вот тебе моё отношение. Слюна упала на пыльный гравий, расплескалась тёмным пятном.
Я же повернулся и направился к его «Ниве».
Кирилл, хоть и провёл тщательный осмотр, но… в таких случаях, когда имеешь дело с такими мутными людьми, можно легко пропустить очевидное. Поэтому я решил проверить сам.
Я открыл водительскую дверь, присел, скользнул взглядом по коврикам, по щели между сиденьями.
Нет, ничего. Но я не спешил.
Я открыл бардачок — внутри лежала куча мусора: чеки, салфетки, упаковки от сигарет. Копчёный нервно переступил с ноги на ногу.
— Ты чё роешься там, я тебе разрешал?
Я даже не посмотрел в его сторону:
— Ты же сказал, что скрывать нечего. Вот и посмотрим, так ли это.
Я залез рукой под заднее сиденье, провёл пальцами под ним — и ключ лежал в тайнике ровно так, как и предполагал. Он был спрятан в утопленной нише под настилом. Потёртая чёрная ручка, скол на торце — всё сходилось с описанием Кирилла.
Копчёный как раз накидывал Мише про свою невиновность.
— Прикинь, Миш, — ворчал он, — щенок какой-то решил меня в таком свете оболгать.
Я вытащил динамометрический ключ из тайника и, не говоря ни слова, положил его на капот машины Копчёного. Сделал это нарочно громко, чтобы присутствующие услышали металлический звон.
Все взгляды — Миши, мужиков, моих пацанов — в одно мгновение уставились на капот, где теперь лежал ключ.
Копчёный, который секунду назад всё ещё лил потоком речи про свою «честь» и «клевету», оборвался на полуслове. Рот у него так и остался приоткрыт. Несколько секунд гад тупо пялился на ключ, будто не веря, что тот существует в реальности.
Потом лицо Копчёного медленно начало меняться. Я видел, как у него внутри идёт борьба — мозги отчаянно ищут хоть какую-то отмазку, любую лазейку, чтобы выкрутиться. Но не выходило ни черта. Все карты были вскрыты.
  
— Вот он, твой «несуществующий» ключ, — спокойно сказал я. — И лежит он там, где ты его спрятал.
Миша даже не шелохнулся. Только скрестил руки на груди и хмыкнул.
Мужики переглянулись. В их взглядах читалось: «Ну вот, допрыгался, идиот».