Мой дикий адвокат (СИ)

— Потому что ты очень дотошная, Злобушка, я же помню. Отличница. Явно уже посмотрела документы и все равно увидела косяки, — шепчу, приближаясь к ее губам, но Жанна отстраняет мою руку и встает.
Со вздохом распрямляюсь.
— У погибшего было больное сердце. Я предоставлю доказательства, что он злоупотреблял сигаретами, алкоголем и пренебрегал назначениями докторов. А у тебя дочь взрослая. О ней подумай.
  
— Доманский! — выдыхает Злобина, свирепея и округляя глаза так, будто сейчас набросится на меня.
— Я не пугаю тебя, а озвучиваю твои уязвимые места и взываю к разуму. — смотрю на нее серьезно. — Мне пора. Спасибо за чай.
Никто не тронет Жанну. Да и дело Жаровой обстоит немного иначе. Но, Злобину все же нужно немного притормозить, иначе она и правда начнет копать туда, куда не следует. Что же ты, майор Лисицын, ногу так не вовремя сломал?
— Доманский! — возмущенно взвизгивает мне Злобушка в спину, и я все же останавливаюсь у двери.
— Ну, что тебе, Злобина? — оборачиваюсь со вздохом.
Она молча смотрит на меня так, что мифическая медуза могла бы у нее брать уроки. Помедлив, возвращаюсь обратно и останавливаюсь на расстоянии руки.
— Я не сомневаюсь в том, что за пятнадцать лет работы в следственном тебе угрожали не раз и не два, — с улыбкой смотрю на насупившуюся Жанну. — Я не угрожаю. И я не сделаю ничего, что может навредить твоей дочери. Я же не беспринципная тварь, в конце концов.
Тут Злобушка едва сдерживает ухмылку, я вижу это по напрягшимся мускулам на ее лице.
— Смешно? — усмехаюсь. — Поверь мне, в деле Жаровой все почти ангелы. Бывает такая дичь попадается, что волосы шевелятся. И, когда так происходит, я стараюсь посмотреть на проблему под другим углом. Найти положительное там, где, кажется, его нет. И отрицательное там, где его не может быть. Хороший метод. Попробуй. Иногда помогает абстрагироваться и перестать пробивать стену лбом. Давай сходим куда-нибудь вечером, пофилософствуем на тему добра и зла? Хочешь в СПА?
— Хватит, Дэн, — вздыхает Жанна. — На меня и так уже люди косятся.
— Тебе не кажется, что это только их проблемы? — хмурюсь.
— Нет, не кажется. Я замужем. Ты исчезнешь, когда закончим с Жаровой. А мне еще здесь работать. Так что, соблюдай субординацию.
— Не получается, Злобушка. Ты как магнит. — улыбаюсь, глядя, как она бочком обходит меня, но сдерживаюсь, не распуская руки. — Я же помню, какая ты.
— Прекрати! — шипит Жанна сердито. — Все же выяснили уже!
— Пока мы выяснили лишь то, что я хочу тебя, а ты хочешь меня, но брыкаешься. Позвони мне вечером. Мой номер есть в деле Жаровой.
— Да щас, — закатывает глаза Злобина.
— Всего доброго, моя хорошая, — подмигиваю и выхожу.
Направляюсь по коридору в сторону дежурного, поглядывая на таблички на дверях кабинетов. Притормаживаю возле одной. Майор Выхин В. В. Кажется, мне сюда.
Вхожу без стука и вижу того самого оппонента, который утрудился делать за Жанну ее работу. Сидит, откинувшись на кресле, в телефон увлеченно играет. По крайней мере, я отчетливо слышу выстрелы из динамиков.
Увидев меня, он тут же убирает телефон и выпрямляется на кресле.
— Почему без стука? — хмурится.
— Не хотел вас отвлекать от важного занятия. Вы же, как я понял, очень загружены работой. — киваю на практически пустой стол с чашкой кофе. — С трудом успеваете разгребать завалы. Да еще и чужую работу приходится делать, пока всякие следачки разъезжают на Ягуарах с какими-то там адвокатами.
— Так!.. — майор встает и пытается принять более устрашающий вид, но я все равно шире в плечах и выше. — Покиньте кабинет.
Нервничает. Глаза бегают. А помощи-то ждать и не откуда. Это не зубоскалить с дружками.
— Если я покину кабинет, то мы встретимся вечером. Когда ты будешь не при исполнении. — подхожу к нему ближе. — Поэтому лучше послушай сейчас: если я еще хоть раз услышу такое неуважительное обращение к Жанне Максимовне… пеняй на себя. Запомнил?
Майор ничего не отвечает. Смотрит волком.
— Молчание — знак согласия, — вздыхаю и отворачиваюсь к двери. — Надеюсь, со слухом и памятью у тебя все впорядке.
Открываю дверь и сталкиваюсь с Жанной. Она удивленно отшатывается, а я улыбаюсь ей, шире открываю дверь и жестом пропускаю внутрь.
Жанна заходит, подозрительно оглядывая Выхина и покосившись на меня.
Ухожу, закрыв за собой дверь.
Позвонишь, родная.
  
14. Вулкан
 
Не успеваю отъехать от здания следственного, как телефон начинает звонить. Смотрю на незнакомый номер и отвечаю через громкую связь.
— Доманский, ты офигел? — раздаётся голос Жанны на весь салон. Морщусь и делаю звук потише.
— Что случилось? — спрашиваю её со вздохом.
— Что ты делал в кабинете Выхина? — шипит Злобина в трубку.
— Рассказывал о возможных последствиях его недостойного поведения, — хмыкаю. — А что, нажаловался уже?
— Да я все по лицу его видела, — сердито отзывается Жанна, и я слышу, как щелкает зажигалкой.
— Знаешь, Жанна, если бы людям почаще напоминали об ответственности, которую они могут понести за свои необдуманные слова, общество стало бы гораздо интеллигентнее, — вздыхаю ей в ответ.
— Что, ты его тоже обещал засудить? — бросает Злобина язвительно.
— Нет, морду набить после работы, — усмехаюсь. — Ну так что, встретимся вечером?
— Доманский, прекрати пить мою кровь.
— Я даже еще не начинал, — закатываю глаза. — Ладно, вечером позвоню. Пока.
Отключаюсь первым и устало потираю лицо. Нужно еще доехать домой, освежиться и сменить костюм, а то после ночи в машине чувствую себя каким-то потасканным.
После душа и чашки кофе чувствую себя немного бодрее. Переодеваюсь и еду на работу. На завтрак время уже не остается, но мне и не очень хочется сегодня куда-либо заезжать.
Игнорирую сообщения от Эммы и захожу в офис.
— Доброе утро, Екатерина, — дежурно улыбаюсь секретарше и киваю на дверь кабинета Поручика. — Григорий на месте?
— Здравствуйте, Денис Дмитриевич. Он недавно уехал по рабочим вопросам.
— Ничего мне не оставлял? — хмурюсь.
— Нет, ничего не передавал, — мило улыбается секретарша.
Киваю и ухожу в свой кабинет. Включаю ноутбук и пытаюсь занять себя работой и сосредоточиться, но это дается мне с трудом, потому что я чувствую себя разбитым. Спустя полчаса начинают приходить клиенты, и я, собравшись, обсуждаю рабочие вопросы и даю консультации.
Кое-как высиживаю до обеда и, закончив прием граждан, устало откидываюсь в кресле. Мне нужно внести в план тех клиентов, которые оформили договор, разработать для каждого индивидуальную схему работы, но вместо этого я закрываю глаза и ослабляю галстук. Сил нет.
Стук в кабинет заставляет меня вынырнуть из вязкого муторного сна.
— Войдите, — сажусь на кресле ровно и потираю лицо.
— Денис Дмитриевич, — заглядывает Екатерина и обеспокоенно смотрит на меня. — Рабочий день закончился.
Перевожу удивленный взгляд на настенные часы. Время почти шесть.
— Вы в порядке? — тревожно уточняет Екатерина. — Может, вам сделать кофе?
— Нет, спасибо, — хмурюсь и встаю из-за стола. — Григорий на месте?
— Он полтора часа назад уехал куда-то в архив, — отзывается секретарша, а я вздыхаю.
— Неуловимый Григорий, — закатываю глаза.
Быстро собираюсь, и мы выходим на улицу. Чувствую, как прохладный вечерний ветер обжигает разгоряченную кожу. Тело будто налилось свинцом. Падаю в машину и понимаю, что к Злобиной я уже опоздал. Да и сил куда-то идти у меня просто нет.
Практически на автопилоте добираюсь до дома. Не включая свет, прохожу в квартиру и, скинув с себя все вещи, падаю на кровать.
  
Просыпаюсь от звонка будильника и едва могу разлепить глаза. Пытаюсь облизать сухие губы, но во рту пересохло.
— Екатерина, похоже, я заболел, — записываю голосовое секретарше. — Отмените все записи на сегодня.
Отправляю сообщение и снова закрываю глаза, проваливаясь в темноту.