Учительница сына. Будешь моей (СИ)

Но плакать я себе больше не позволю.
К сожалению, Громов застает меня на месте.
– Далеко собралась? – спрашивает он.
– Домой. Ты ведь получил, что хотел, – спешу ему напомнить и протиснуться в сторону выхода из номера.
Но Вадим не дает мне этого сделать. Хватает за руку, не позволяя выйти.
– А ты? – обращается вновь ко мне. Заглядывает в глаза, видимо, желая разглядеть там правду. – Ты разве нет?
  
– Нет! – цежу сквозь зубы.
Но меня вдруг прорывает, потому что, если честно, я не хочу уходить из этого номера. Мне хочется остаться, потому что… Громов нравится мне как мужчина, и очень глупо это отрицать.
И, наверное, я была бы счастлива, прояви он ко мне точно такую же симпатию.
– Потому что я не игрушка, Вадим! И не одна из твоих шлюх, которую можно пользовать в свое удовольствие!
– Ты не шлюха, – в свое оправдание выдает Громов.
Так и хочется по-детски выкрикнуть: «докажи!», но я не делаю этого, лишь мотаю головой.
Это все неправильно. Мы должны прекратить все.
– Я бы никогда не стал бегать за шлюхой, – начинает что-то объяснять Громов, заглядывая мне в глаза.
– Пожалуйста, перестать, – прошу я. Пытаюсь освободить руку, но мужчина не дает мне этого сделать.
– Просто послушай, Диана! Я гонялся за тобой по городу. Я сидел с тобой, когда ты отключилась в квартире и рванул туда, стоило только Захару позвонить мне. Я простил тебе ремонт моей любимой тачки! Ты правда думаешь, это все я бы стал делать ради шлюхи? Да все полтора месяца я дрочил, думая о тебе! Я ни одну бабу не тронул, клянусь!
Мне, конечно, приятно, и я очень хочу верить, но…:
– Это просто слова, Громов! Слова, на которые я не смогу опираться.
Мне жаль. Правда жаль, что так происходит. И я хотела бы иначе. Очень хотела.
– Пока шло совещание, у меня было время подумать. И я понял, что… не хочу тебя отпускать. Понимаешь?
Вздыхаю. Громко и горестно.
Он травит мне душу. Неужели, не понимает?!
– Я не могу обещать, что стану идеальным парнем. Я много работаю и не хожу на свидания, но… блядь! Я просто охреневаю оттого, что сейчас несу! Но… увидев тебя сегодня, я понял, что забыть не получится.
– Вадим…
– Может, хватит сопротивляться?
– Пожалуйста…
– Буду дарить тебе цветы. Тачку подарю. Хочешь тачку, Диана? Или… блядь! А поехали в ЗАГС прямо сейчас?
– Ты правда думаешь, мне нужен фиктивный брак, и я настолько дура, что поведусь на это? И деньги твои мне не нужны. Неужели, с самого начала не понял?
– Я просто не знаю, что тебе предложить, чтобы ты осталась. Понимаешь? Я не умею этого делать. У меня никогда не было необходимости задерживать возле себя женщину.
– Зачем тебе это, Вадим?
– Потому что когда ты сбежала из моего дома, я больше всего хотел, чтобы ты осталась…
Закрываю глаза.
– Никогда не хотел такого, а в тот день захотел. Потому что ты особенная, Диана, – Громов укладывает свободную руку мне на щеку. Гладит. – И я должен был понять это с самого начала, но не разобрался.
Собираюсь ответить, но Вадим перебивает.
– Молчи, – просит он. – Просто дай мне шанс все исправить. Ты ведь тоже этого хочешь…
Конечно, я хочу сказать «да». Хочу проорать это самое «да» и захлебнуться теми чувствами, что этот ответ вызовет во мне.
Но есть что-то, что меня останавливает. И это страх. Страх быть обиженной Громовым. Страх разочаровать его, стать ненужной и пресной.
А что, если ему не нужна я, а это лишь очередная уловка, которой он талантливо пользуется?
Но есть еще кое-что, что гасит внутри любое сопротивление – я буду очень жалеть, если не попробую. Буду жалеть, что не оставила себя шанса быть счастливым. И жалеть до конца жизни.
– Хорошо… – отвечаю, подумав. Мой голос тихий и дрожит. Страшно было произнести согласие. – Давай попробуем.
  
ЭПИЛОГ
 
Диана
Два года спустя
– Привет, – голос Вадима звучит усладой для моих ушей.
Он такой родной и ласковый, что у меня по телу разбегаются щекочущие мурашки.
Громов целует меня в макушку. Уверена, что хочет обнять, но не может, потому что пару секунд назад ему в руки вручили маленький сверток с нашей дочерью.
– Я так скучал… – шепчет он мне, и наши носы соприкасаются. Мы тремся ими друг об друга, и каждый в глубине души мечтает поскорее остаться наедине.
– Ура! – кричат остальные присутствующие возле роддома гости.
Кто-то взрывает хлопушки, издали сигналят машины. Отдаю кому-то огромный букет из белых роз, что привез Громов, чтобы ничто не мешало нам с мужем быть ближе.
– Она похожа на тебя, – констатирую факт и улыбаюсь.
Вокруг шумно, но мы будто не слышим. Стоим рядом, любуясь дочерью. Есть только мы и мир, в котором мы сейчас замкнулись.
Громов на целый месяц уезжал в Германию. Вернулся только сегодня ночью, чтобы встретить меня и нашу малютку Еву из роддома и забрать домой.
– Нужно Захару позвонить, – осеняет меня. – Я ему обещала!
Вадим набирает номер сына и включает видео-связь.
– Привет! – кричит с той стороны мой бывший ученик.
Громов показывает сыну сестру. Улыбка на его лице заставляет меня улыбнуться.
– Поздравляю, родители! – слышу от Захара. – Пап, покажи Диану!
Громов переводит экран смартфона на меня.
– Диан, прости, но Ева – точная копия бати, – делится умозаключением Захар.
– Я не возражаю, – улыбаюсь еще шире. Такой счастливой я не чувствовала себе еще никогда.
Поначалу испугалась, что беременна. Я только-только перешла работать в новую школу, и тут такой сюрприз. Но сейчас понимаю – для меня нет ничего важнее этой маленькой девочки и ее папы.
Работать в школе Громов разрешил мне с трудом. Особенно, когда узнал, что я выбрала самую простую, ничем не примечательную школу. В его понимании я должна была открыть свою. И заправлять там всем. А если и нет, то, как минимум, устроиться в элитное заведение, куда бы он запросто мог меня устроить.
Но мне по душе совсем другое.
Борьба была долгой и упорной, но мне удалось отстоять свое желание приносить пользу детям, чьи родители не имеют возможности тратить миллионы на обучение своих малышей.
С Захаром мы общаемся нормально. Хотя два месяца после принятия решения о том, чтобы быть вместе, шифровались от Громова-младшего как могли.
Это была, прежде всего, моя инициатива. Я не была уверена, что Вадим не передумает и не скажет, что наигрался, и между нами все кончено.
Я настраивала себя морально на такой исход, потому что страшно было довериться такой резкой перемене Вадима. Но я все равно старалась наслаждаться каждым моментом. Брать от жизни все.
Встречались мы обычно у меня в квартире, либо Громов приглашал меня в ресторан. Иногда гуляли в парке, и это было очень забавно. Пару раз мы были в театре, и надо было видеть лицо Громова, ведь он явно не привык к таким мероприятиям, хотя считает себя интеллигентом.
Он задаривал меня цветами, покупал украшения, которые я благополучно складывала в шкатулку. Один раз даже пригнал машину, которую я отказалась принимать. А, главное, без спроса продал мою!
Вадиму понадобилось время, чтобы понять, что мне нужно совсем другое. А именно – его любовь, которую нельзя выразить в побрякушках, цветах и подарках.
– Времени осталось мало, – как-то начал разговор Громов.
– До чего? – удивилась я.
На секунду мне даже показалось, что сейчас он извинится и выйдет из моей квартиры, сказав, что ничего мне не обещал.
– До отъезда Захара, – пояснил мужчина.
Он отправлял сына учиться за границу. Не знаю, с чего он решил, что там Захару будет лучше, но я не вмешивалась. Тем более, знала, как сильно надеется на него Вадим в плане будущего. Мечтает, что сын втянется в бизнес, и это даст хорошие результаты.
  
Конечно, хотелось верить, что мальчишка возьмется за голову. И сейчас, спустя два года, вижу, что образование Захара дает свои плоды. Потому что парень сильно поменялся после школы. Стал взрослее и серьезнее. Уверена, он больше не подведет отца.