Учительница сына. Будешь моей (СИ)

Громов выходит из кабинета Надежды Евгеньевны, оставляя меня одну.
Стою, точно вкопанная, еще какое-то время, а затем принимаюсь собирать разбросанные документы. Не могу же я после себя такое оставить. Тем более, в чужом кабинете.
Всхлипываю то и дело и изо всех сил стараюсь не плакать.
– Ты же понимаешь, он тебя поматросит и бросит? – голос Надежды Евгеньевны звучит с насмешкой. – Это забавляются они с доступными дырками типа тебя, а женятся совсем на других.
  
Наверное, она хочет вразумить меня, но выбирает совсем неподходящие слова и выражения. И это выводит меня из себя. Грань моего равновесия оказывается слишком тонкой, чтобы я смогла удержать ее на месте и не выдать ответ:
– А вы откуда знаете? Да и с каких пор моя личная жизнь стала ВАШИМ личным делом? – бросаю кое-как собранные листки обратно на пол. – Следите больше за собой! – проговариваю последним и гордо выхожу из кабинета.
– Ты просто дура! – слышу вслед, но мне плевать. По крайне мере, я себя в этом убеждаю.
Дохожу до приемной руководителя, опускаюсь в свое кресло. Хочется расслабиться, но не выходит. Нужно понять, что делать дальше, но идей у меня нет.
Очень хочется сбежать. Подняться на ноги, подхватить сумочку и бросится к выходу. Но я не могу этого сделать, потому что пока еще здесь работаю. И уйти просто так не получится.
С другой стороны, я понимаю, что не смогу тут остаться (да простит меня Лена!). После того, что сегодня случилось, либо сам Гусев вышвырнет меня на улицу, либо задавят слухи. Ведь я уверена, что о случившемся в скором времени узнает весь офис.
Сижу и ничего не делаю. Смотрю в одну точку. Даже на телефонные звонки не отвечаю.
Вспоминаю почему-то, как здорово было в школе. Как девочки из более младших классов обнимали меня на переменах или хвастались новыми платьями и канцелярией.
Миронова из пятого «Б» как-то подарила мне розовую ручку с блестками, сказала: «Смотрите, Диана Игоревна, как она подходит к вашей блузке!». А Селиверстов из шестого «А» сорвал большую ромашку на клумбе возле школы и подарил мне, за что потом получил от завуча.
На лице расплывается придурковатая улыбка.
В школе я чувствовала себя в своей тарелке. Была на том месте, где и должна. Но почему-то позволила совершенно посторонним людям забрать это у меня. И это стало самой большой ошибкой.
– Прости, Ленка…
Не раздумывая больше, беру чистый листок и ручку – принимаюсь писать заявление на увольнение.
Как раз в этот момент из кабинета Сергея Борисовича выходят его посетители. Даже не поднимаю на них взгляда, но все равно замечаю, что Громова среди них нет.
  
Глава 39
 
39
Диана
  
Ну, а что?! Вот уволюсь, и вернусь в школу. Морковина точно меня примет обратно. Если, конечно, еще никого не приняла на мое место.
Но это вряд ли.
В принципе, больше ничто не запрещает мне работать в школе. Захар уже выпустился, и шантажировать меня будет некому.
Так что решено!
Дрожащими руками поднимаю со стола лист. Перечитываю.
Страшно ужас как! Но я уже решила, и ничто меня не остановит!
Закрадывается дурацкая мысль, что Громов вновь виновен в моем увольнении. С другой стороны, мои глаза открылись, и я поняла, что совершила ошибку, согласившись на Ленкино предложение о работе секретарем. Моя душа не здесь. А в школе. Там я правда нужнее и важнее.
Вдыхаю поглубже, чтобы еще чуть больше наполниться решимостью. Поднимаюсь со своего места и иду к двери босса. Уже собираюсь постучаться к нему, как меня останавливает громкий недовольный голос Гусева, что слышится с той стороны.
– Ты, Громов, совсем что ли охренел? – негодует мой начальник.
– Поспокойнее, Серег, а то лысина воспламенится, – следом звучит ухмыляющийся баритон Громова.
Блин! Значит, не ушел.
И почему я вообще так подумала?
– Мало того, что трахаешь мою секретаршу прямо за стенкой, пока мы тут обсуждаем наш, между прочим, общий проект, так еще просишь, чтобы я ее уволил!
Новая порция горячего стыда обжигает меня с головы до ног. Получается, что все и вправду слышали, как я стонала от удовольствия. А мне ведь даже в голову это не пришло.
Я в принципе мало могла отдавать отчет своим действиям, о чем сейчас очень жалею. Это надо же было так голову потерять!
– Ошибочка. Я не прошу, а говорю тебе, как надо сделать.
– Дальше что? Пальцы мне начнешь ломать? Паяльник в жопу? Так вопросы давно не решают, Гром! И я сказал, что Диана останется на месте моего секретаря.
Мне кажется, я даже вижу, как сейчас заведен Гусев. Пару раз мне приходилось видеть его в гневе. И обычно это бывало в те самые моменты, когда мой начальник мало контролировал ситуацию.
Видно, и теперь Сергей Борисович понимает, что Громову придется уступить, но делать этого он не хочет. Лестно, если честно. Значит, и здесь я не такой уж плохой работник, за которого можно держаться.
И только один Вадим продолжает видеть во мне лишь девицу, которую можно просто поиметь между делом.
С другой стороны, своим поведением я вынуждаю Громова думать, что со мной можно так себя вести. Я даю ему карт-бланш, всякий раз отдаваясь, как в последний. А потом удивляюсь, что Вадим упрекает меня словами: «Ты ведь сама текла! Тебе самой нравилось!».
И сейчас я снова в такой ситуации, что за меня пытаются решить другие люди. Да, начальник, вроде как, заинтересован во мне, и это приятно, повторюсь, но эти двое делят меня, точно вещь. Каждый тянет на свою сторону, и ни один не заботится о том, что со мной может случиться! Что останется от меня после такой дележки? В очередной раз я бесправная и какая-то жалкая.
Именно это осознание несправедливости подталкивает меня к шагу, о котором не успеваю подумать. Просто делаю. Распахиваю дверь в кабинет Гусева и застаю спорящих мужчин врасплох.
– Сергей Борисович, – к боссу обращаюсь первому. Видели бы вы шары, в которые превратились его глаза в ответ на мое нахальное появление, – извините, но я увольняюсь.
На секунду в просторном кабинете повисает пауза. Пока до Громова первого не доходит окончательный смысл моих слов.
– Видал, Серег, как все удачно разрешилось?! – хмыкает этот нахал, пока я подхожу уверенной походкой к столу начальника, чтобы положить туда листок с заявлением, написанным моим ровным учительским почерком.
А потом сразу же поворачиваюсь к Вадиму. Он тоже рано радуется, потому что идти куда-то с ним я не намерена.
– А что касается тебя… – заявляю ему таким тоном, будто яйца и власть в этом кабинете есть только у меня. – Я не текла. И не кайфовала. И вообще…
Замахиваюсь и оставляю на гладко выбритой щеке Громова розовеющий след. Ладонь жжет так сильно, будто обожглась.
В кабинете раздается громогласный ржач моего бывшего уже босса.
– Не приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко – вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!
У Вадима на всю мою тираду всего лишь одна короткая, но многозначительная реакция – он медленно приподнимает одну бровь. Точно задает немой вопрос: все ли я сказала, или будут еще заявления?
Но я перевожу с него взгляд, как бы показывая, что разговор окончен.
– До свидания, Сергей Борисович, – обращаюсь персонально к боссу. – Извините, что так вышло. Мне жаль.
Произношу последнее и, цокая острыми шпильками, уверенно выхожу из кабинета.
  
Глава 40
 
40
Диана
  
Пока бегу вниз прямо по лестнице, решив, что ждать лифт будет слишком долго, в голове раскручивается множество мыслей.
Не успеваю обдумать одну, как тут же вспыхивает другая, что кажется еще более важной, но в один момент перебивается третьей.
Я просто не понимаю, как один единственный человек способен создать такой сумбур в моей голове. Как в принципе он может настолько влиять на жизнь.