Учительница сына. Будешь моей (СИ)

Я ору и стону без стеснения, потому что по-другому просто не выходит.
Моя обнаженная грудь колышется над столом, выглядывая из-под распахнутой блузки. И я понимаю, как грязно это выглядит, но не могу предотвратить.
Вадим продолжает яростно натягивать меня на себя, жестко трахая. Уверенно притягивая за бедра.
Наверное, звонкие шлепки от соприкосновения наших тел, слышно в соседнем кабинете, где заседает мой начальник и его гости.
  
Но разве то важно, когда я в состоянии лишь коротко дышать и часто охать?
В наш первый раз мне было очень классно с Громовым. Но он все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит между нами в этот момент, когда нет вообще никаких границ, а нас в любой момент могут увидеть.
Заботит ли это меня сейчас?
Нет.
Способность думать выключилась еще в тот момент, когда Громов нагло схватил меня за руку в приемной и потащил за собой.
Выгибаюсь сильнее и сама подставляюсь под его член. Вымаливаю свой экстаз, как похотливая нимфоманка.
И Громов дает мне это. Трахает все яростнее. А я сжимаюсь вокруг него сильно и узко. Чувствую каждую выпуклую горячую венку на его члене. Пока все это не нарастает как снежный ком и не взрывается внутри бурным оргазмом.
Словно лечу в огненную пропасть. Беспощадно туда срываюсь, не оставляя на этой сторонки сознания ничего.
Мое тело плавится и трясется, пока Вадим продолжает ускоряться во мне.
А потом и он кончает, прижавшись к моей спине и зажав пальцами до боли чувствительный сосок.
Так хочется раствориться в этом чувстве. Полностью отдаться ему, а потом обмякнуть, оказавшись совсем без сил, но счастливой и удовлетворенной.
Вот только есть кое-что, что лишает меня этого сладкого продолжения. И это голос нашего бухгалтера Надежды Евгеньевны:
– Вы что тут устроили?
  
Глава 37
 
37
Диана
Боже…
Земля уходит из-под ног.
Все тело снова покрывается жаром. Но на этот раз речь не о возбуждении. Его и в помине нет.
Мне просто очень стыдно и страшно за будущее.
– Дверь закрой с той стороны! – рявкает на женщину Громов.
Он даже сейчас чувствует себя хозяином положения. Хотя неправ.
Да мы тут все разгромили!
Пол буквально усеян бумажными документами, очень важными наверное, а я понятия не имею, откуда они здесь взялись. Все было точно в тумане.
Вадиму же плевать на погром.
– Да как вы… – довольно сдержанная обычно бухгалтерша кипит изнутри. Я это вижу. Она подбирает слова, но те толком не идут. – Это вообще-то мой кабинет! – взвизгивает в итоге Надежда Евгеньевна, так и не придумав ничего более убедительного.
А я стою и думаю, как буду смотреть ей в глаза. Как вообще существовать в этом офисе дальше?
Да и оставят ли меня здесь?
– Да вернем мы тебе твой кабинет! – негодует Громов. Он явно раздражен тем, что нас прервали, а я прокручиваю в голове то, что могла увидеть бухгалтер. И это ужасно. Провалиться бы сейчас сквозь землю!
Женщина состраивает недовольное лицо, но все же выходит из кабинета. Уверена, она этого так не оставит, и мне придется искать новую работу.
О том, чтобы вернуться в школу, даже думать не получается. Хотя в глубине души я об этом мечтала. Какой пример я могу показать своим ученикам? Я ужасная, ужасная учительница!
Запахиваю полы бесполезной теперь блузки. Искать пуговицы нет смысла, они могли отлететь куда угодно. Бросаюсь поднимать с пола раскиданные документы. Мне очень-очень стыдно.
Я вообще не понимаю, как со мной могло такое случиться? Помутнение, вспышка, и все как в тумане. А теперь внутри плещется осознание.
Громов хватает меня за руку:
– Оставь, – просит он. Сам даже не пытается помочь навести в этом хаосе порядок. – Давай поговорим.
– Да отпусти ты меня! – рявкаю, вырывая свою руку.
Гляжу на мужчину, такого красивого, сильного, можно сказать, идеального в моем представлении, но такого отменного гавнюка, что хочется закричать во все горло.
Было бы гораздо легче, не вызывай этот мужчина во мне столько противоречивых чувств.
Вот бы он был уродом, а я могла его ненавидеть. Вот бы закрывать глаза и не видеть его лица. Не думать о том, какими горячими могут быть его прикосновения.
Или было бы проще, люби я деньги. Трахалась бы с Громовым, получала за это подарки. Насосала бы на крутую машину или даже на квартиру. Открыла бы салон красоты и накачала губы как у утки.
Но у меня совсем другие ценности. Другие цели в жизни. И то, что случилось сегодня, для меня неприемлемо.
К глазам подступают предательские слезы.
– Почему ты врываешься в мою жизнь всякий раз, чтобы ее испортить?
– А, по-моему, я ворвался, чтобы мы дружно кайфанули. Разве тебе было плохо? – ухмыляется.
Мотаю головой. Он не понимает.
И как все просто у Громова, однако.
Но, да, с его моральными принципами и деньгами Вадим может позволить себе любую дичь, и ему за это ничего не будет. А, может, банальные вещи уже не устраивают, как и секс, зажрался и хочется острее, грязнее, развратнее.
– Ты испортил тем, что снова унизил на глазах других. И я опять лишусь работы! А о личных границах ты, похоже, вообще ничего не слышал!
– Чушь, – отмахивается. – Ты все равно больше не будешь здесь работать. Меня это не устраивает. А если кто-то окажется недоволен твоими стонами, так это от зависти.
Да, уж. Точно все слышали, как я кричала. И от этого мне еще ужасней. Готова провалиться сквозь все этажи, подземную парковку и землю ниже. К самому ядру.
У Громова как всегда все просто. Но на самом же деле все не так… Он даже не пытается понять меня. Не умеет, наверное. Или просто не хочет? Кто для него люди? Пешки? Игрушки? Грязь под его ногтями?
От накатившего осознания произошедшего слезы текут не переставая.
– Все, хватит реветь, – мужчина берет мое лицо в свои руки. – Иди, собирай свои вещи. После собрания я тебя заберу.
  
Глава 38
 
38
Диана
Мне так приятно ощущать его ладони на своих щеках.
Они теплые, уверенные, сильные.
Хочется раствориться в этом. Поверить и просто уйти с Громовым, отпустив, наконец, всякие сомнения.
Но я не могу так. Потому что у меня есть принципы. И отношения, которых у нас с Вадимом никогда не будет – важная их составляющая.
Хочу быть с человеком не потому что он может себе это позволить, а потому что наши чувства взаимны. Потому что в них есть доверие, уважение, забота, любовь, в конце концов!
А у нас что?
Ни-че-го.
Громов просто зажравшийся хозяин жизни, которому все сходит с рук.
– Да отпусти ты меня! – грубо вырываюсь.
Тяжело дышу, словно бежала много километров в быстром темпе, а теперь мне срочно требуется наладить дыхание.
– Ты мучаешь меня, разве непонятно? Ты лишил меня мечты! Я хотела учить детей… хотела дарить им свою любовь, но ты… – сжимаю челюсти, подбирая правильные слова. «Ты забрал у меня это». Но вместо совестного продолжения просто качаю головой. Он ведь все равно не поймет. И никогда меня не услышит.
– Я не заставлял тебя уходить из школы, – припоминает Вадим. – И руку к твоему решению не прикладывал. Хочешь переложить на меня ответственность? Так давай! Но для начала ответь на простой вопрос, Диана: разве сегодня я заставлял тебя трахаться в чужом кабинете? Разве я взял тебя силой? А, может, ты сама приветливо текла, потому что хотела?
Осознание очень болезненное. И я до последнего не хочу признавать эту правду. Хотя она постоянно зудит внутри. Буквально с первой нашей встречи.
  
– Так что прекращай строить из себя святую невинность, лады? И если тебе станет легче, за полтора месяца я не трахнул ни одной долбанной дырки!
– Почему мне должно стать легче? Мне плевать на тебя!
– После совещания чтобы была готова, – Вадим произносит уже более холодно. Его явно бесит наше выяснение отношений. «Отношений»… Господи! Это даже звучит смешно.