Учительница сына. Будешь моей (СИ)

Каждый новый шаг и километр дороги на моей разбитой немного тачке, приближает меня к свободе.
Я нарочно утром делаю особенный макияж, надеваю белую, практически идеального цвета блузку, волосы накручиваю.
И мне правда захотелось это сделать. Хотя еще вчера перед сном я убивалась и чувствовала себя разбитой.
Неприятно думать о том, что Громов прав, и мне всего лишь не хватало секса.
  
Нет, дело не в этом. Просто, наконец, он от меня отстанет. Ну, чем не праздник?
Но в глубине души, мне очень не нравится об этом думать.
Стоит только вспомнить горячие ласки Громова, как тело тут же реагирует. Но я корю себя за мысли в таком ключе. Но ничего не могу поделать, потому что буквально каждая клеточка помнит, как хорошо было. И стереть эту память мне не подвластно.
– Диана Игоревна, вы сегодня такая красивая, – делает мне комплимент Маша из пятого «А», когда я прохожу мимо.
– Спасибо, Машуля, – улыбаюсь девочке. – Ты тоже красавица. Какая прическа! – восхищаюсь малышкой, а та смущается.
На секунду становится грустно, но я не хочу цепляться за эти чувства. Мне лишь нужно немного времени и, возможно, совсем скоро я вернуть к преподаванию.
Сразу же после первого урока решаю пойти к директору и все рассказать.
– Ты с ума сошла?! – возмущается Юлия Аркадьевна.
Морковка… Хм… интересно, кто придумал ей такое прозвище?
Наверное, я слишком правильная и зануда, но мне бы такое в голову не пришло.
В общем, я рассказываю все Морковке, и та, нехотя, но входит в мое положение.
– Этот Громов сведет нас в могилу! – заключает в итоге директриса. – Хорошо, что учиться ему всего ничего осталось.
Естественно, я не вывалила на Юлию Аркадьевну рассказ о том, как Громов привязал меня к кровати. Просто довела до ее сведения, что Громоздкая семейка травит меня из-за оценок Захара. Получается нерешенный конфликт, в котором мы все лишь глубже увязаем. И всем будет проще, если я уйду.
– Давай просто передам этот класс другому педагогу? – предлагает в итоге Морковина. – Хотя, кто в здравом уме согласится… – рассуждает она тут же. – Мне когда сказали, что к нам этого, прости Господи, мажора переводят, я сразу поняла, что грядет задница. Прости, Диана, за мой французский.
В итоге мне удается уговорить начальницу уволить меня сегодняшним днем.
Вот закончатся уроки, и я поеду домой, собирать чемоданы. Решила, что уеду к бабушке. Она у меня живет в ста километрах от города в одной прекрасной деревеньке. У меня с этим местом столько всего связано!
И вот я довожу последние свои уроки, и на предпоследней перемене в класс нагло вваливается Захар.
– По школе ходят слухи, что ты увольняешься? – спрашивает он у меня.
– Во-первых, здравствуй, Громов, – начинаю я, изображая спокойствие, а саму заливает стыдом оттого, что ученик видел меня в таком ужасном унизительном положении и практически голой. В кровати отца. – А, во-вторых, не «ты», а «вы»… хотя, это уже неважно. Говори, как хочешь! – отмахиваюсь от него и возвращаюсь к тому делу, чем занималась: сбору личных вещей.
– Так ты увольняешься? – парень хватает меня за плечо и дергает, вынуждает снова поднять на него взгляд.
Опять узнаю в нем отца. Поразительное сходство. Особенно, когда пытается продемонстрировать свою сил и власть.
Я даже на секунду вздрагиваю, подумав, что со мной рядом и правда Громов-старший, но тут же оживаю:
– Да, увольняюсь, – дергаю рукой, чтобы вырваться из захвата. – И вообще, Захар, соблюдай субординацию! Я пока еще твой учитель. Еще несколько часов…
– Ты… Вы не можете уволиться!
– Это еще почему? Или ты думаешь, мне потребуется твое разрешение? – усмехаюсь.
Боже, я веду себя, как тварь.
– Или у твоего папы, – зачем-то добавляю. И это выглядит глупо.
– Это из-за фотографий? Я не собирался их рассылать.
– Слушай, Громов, уже неважно, правда. И оценку я тебе исправила. Посмотри в портале. Теперь ты круглый четверочник по моему предмету! Можешь собой гордиться.
– Ты не уволишься, слышишь?
– Ты получил, что хотел. Какие вообще ко мне вопросы?
– Потому что я не думал, что все зайдет так далеко! Я не хотел ничего такого!
– Но все равно сфоткал меня голой! – напоминаю ему.
Боже, какой позор.
– Ты была не голая, ты…
– А что здесь происходит? – слышу строгий голос завуча, а когда заглядываю за размашистые плечи Захара, то замечаю рядом с ней еще много моих коллег.
  
Глава 31
 
31
Диана
Автобус гудит, придорожные деревеньки медленно сменяются в окне.
Иногда накатывает сон, но я борюсь с ним, потому что хочется все рассмотреть.
Давно здесь не была. Не навещала бабушку. И сейчас хочется насладиться каждым моментом. Вспомнить все.
А еще так легче отвлекаться. Ведь меня ждет новая жизнь и, оказывается, я так люблю перемены!
Ситуацию, сложившуюся сегодня в школе, удалось с трудом замять.
Во время нашего разговора с Захаром на нас смотрело столько пар глаз, и не кого-то там, а учителей, как известно, самых праведных людей на свете, что у меня беспокойство закололо иголочками в конечностях.
– Ты сфоткал меня голой! – вспоминаю свои слова.
– Ты не была голой, – отвечает мне ученик, а потом, бац, и наша откровенная история становится достоянием общественности.
Пришлось объясняться, но решение никак не приходило. Но меня выручил Захар:
– Вчера я случайно… – когда он начал это произносить, у меня чуть сердце не остановилось. Думала, парень выдаст все, как на духу, и лишь чудом не набросилась на него, чтобы закрыл рот. – Увидел, как Диана Игоревна переодевается в кабинете. Ну, и сфоткал.
Так отлегло в этот момент, что захотелось наброситься на Громова и расцеловать. Но я сдержала себя, чтобы не сделать этого при всех.
– Свободен, Захар! – жестко отреагировала на признание парня завуч. – С тобой позже поговорю.
Мне, конечно, тоже достается. Нотации в стиле: «дверь надо было закрывать», да и вообще «какие переодевания посреди рабочего времени?».
Но, главное, что ситуация разрешилась мирно. И меня с Богом отпустили в свободное плаванье. Погоревали немного, что работы теперь прибавится, а Громова нужно как-то дотянуть до выпускного, чтобы уже выдохнуть окончательно.
И вот я еду к бабушке.
Улыбка расплывается на лице, когда думаю о ней.
Бабуля очень обрадовалась моему сообщению о скором приезде. Уверена, она там наготовила угощений. Особенно я люблю бабушкины пирожки. С капустой, с повидлом – нет никакой разницы! Она умудряется сделать такое тесто, что ничего подобного я еще не пробовала. Нигде.
Так что еду и предвкушаю скорую встречу.
Живот урчит, напоминая, что есть очень хочется. Стоило только подумать о бабулиной стряпне.
Когда уже подъезжаю к городу, где нужно будет пересесть на следующий автобус, уже ведущий прямиком в деревню, решаю написать смску Захару.
Вы: «Никогда не думала, что это скажу, но… спасибо, что не рассказал правду. Надеюсь, у тебя не будет проблем с папой из-за этой ситуации».
Хотя, если подумать, Захар сам виноват.
Ответ приходит тут же.
Неизвестный номер: «Ага».
Короткое сообщение. Но вполне в стиле ребят его возраста.
Ну, вот, теперь совсем легко стало.
– Бабуля, я приехала! – кричу еще от калитки, закатывая по утоптанной дорожке чемодан.
Блин, здесь все особенное! Запах, сам воздух, пение птиц. И чего я так давно сюда не приезжала?
Много работала. На лето брала репетиторство. Закладывала в свою жизнь какую-то очень важную для меня миссию – учить детей.
  
Но в жизни все оказалось неважным.
Мне навстречу бежит довольная бабушка.
– Пойдем в дом скорее, – говорит она, обнимая меня. – голодная, наверное, – совершенно ожидаемо предполагает бабушка. – Я тебя сейчас накормлю.
Вадим