Из пыли и праха
— Мне нужна лишь щепотка, — умоляюще произнес ребенок.
Такой маленький и уязвимый. Она вновь ощутила жалость, как тогда, в Карндейле. Жалость и потребность защитить его.
— Только чтобы перейти границу. Остальное можешь забрать себе. Прошу тебя.
— Рут ни за что…
— Они уносят ее! Поспеши! — прервал ее призрак.
Такой маленький и одинокий. Голубое сияние моргнуло и направилось по коридору к входу в здание. Джета прошла за ним в приемную, повернула ключ в замке входной двери и задула свечи. Она действовала словно во сне, будто плыла в густом неподвижном воздухе. Голова раскалывалась, кости ломило. Какая-то часть ее души предупреждала, что не стоит доверять призрачному ребенку, «духу мертвых», кем бы он ни был.
И все же она накинула плащ и открыла дверь. Сияющий ребенок уже удалялся по улице. В этот момент изнутри дома раздался треск и в коридоре стало ярче. Скоро дом загорится, а Рут выбежит наружу.
Джета нащупала монету на шее и оцепенело потерла ее, как бы наблюдая за собой издалека, со стороны. В голове крутилась мысль о том, что ребенок может привести ее к пыли и что она нужна ему.
И вот черноволосая, черноглазая девочка четырнадцати лет, создание из костей и тьмы, вышла из освещенного дома в холодный город.
6. Из праха и пыли
Напряженно переступая ногами, Кэролайн Фик поднималась по извилистым, погружающимся в сумерки улочкам. Рядом с ней, тяжело вдыхая холодный воздух, шел Чарли Овид. В руках Кэролайн держала бумажный сверток с провизией для поездки на юг; мальчик нес еще несколько свертков. По булыжной мостовой прогрохотала повозка с уже зажженными, мотающимися из стороны в сторону фонарями.
Временами миссис Фик снились сны, тревожные сны, которые хотелось тут же забыть. Когда ей приснился последний, завеса между мирами порвалась, повелитель пыли Марбер ворвался в Карндейл, а глифик умер. Проказливые, но ставшие ей дорогими дети пришли к ней в поисках правды, которую она не имела права рассказывать. Собственный талант она утратила целую жизнь назад. Талант клинка, связанный с силой и ловкостью и не имеющий ничего общего со снами. Но были и загадки, не относящиеся к талантам. Ныне давно скончавшийся мистер Фик, высокий и худой, похожий на озябшую иву зимой, в первые годы их брака, когда оба они по утрам допоздна лежали в кровати, не желая вставать и отдаляться друг от друга, часто повторял: «Дары бывают самые разные, Кэролайн, но не все из них таланты, ибо разум человеческий многогранен и таинственен».
Шагающий рядом с нею Чарли казался слишком юным, чтобы пережить потерю таланта. Все они были очень юны. Хорошо, что у него есть друзья, готовые помочь. Возможно, если бы изгоев не выгоняли, проявили бы к ним хоть толику доброты, то они не погрузились бы на дно этого ужасного преступного лондонского мира. Она знала достаточно, чтобы понимать: ей еще повезло — ее миновала эта незавидная участь.
Что же теперь они затеяли, эти изгои? В последнее время от них совсем не было известий. О том, что происходит в Лондоне, она почти ничего не знала, это-то ее и тревожило. С тех пор как в Карндейле был запечатан орсин, мир изменился в более мрачную сторону, хотя пока что немногие осознавали это. Она слышала о странных находках за рубежом, о талантах без глаз и ушей. Один знакомый с дальнего берега Лох-Фэй рассказал о чудовищах, выедающих утробы овец, которые, заплутав, подходили слишком близко к развалинам Карндейла. Рассказывали и о том, что в Стамбуле взошло солнце, черное как чернила, но все равно слишком яркое для глаз. В Исландии на небе показались две луны, удаляющиеся друг от друга. Провидица из Токио сообщила письмом, что в ее стране за два года не открыли ни одного таланта. От общины талантов в Аккре весточки перестали приходить совсем, словно там все разом исчезли. И что хуже всего, через изгнанника с грязных улиц Вены, которому она доверяла, пришли слухи о том, что дали знать о себе другры из той исчезнувшей много веков назад четверки. Она не понимала, как это возможно, и все же, направляясь в сторону Королевской Мили и придерживая лежащий в потайном кармане плаща пузырек со сверкающей пылью, осознавала, что об отдыхе в эти мрачные дни можно было лишь мечтать.
Всю вторую половину дня они провели в хлопотах. Оставалось только встретиться с одним отъявленным карманником и фальшивомонетчиком, который пообещал предоставить ей документы для провоза подопечных.
Подобрав юбки, Кэролайн ускорила шаг.
Чарли, спотыкаясь, молча шел за миссис Фик и не проронил ни слова, даже когда понял, что их преследует какая-то девчонка.
Она шла за ними по темным улицам уже некоторое время, и он не мог объяснить, почему не решается привлечь внимание миссис Фик. Может, потому, что у той имелись свои тайны. А может, он делал это просто из упрямства. Комако определенно сказала бы именно так. В любом случае он лишь крепче сжал свертки и отвернулся в другую сторону. Скорее всего, это кухонная служанка и не более. Но девчонка с двумя черными косами и слишком алыми для ее положения перчатками на руках двигалась уж слишком плавно, как дым в сумерках. Она явно пыталась соблюдать осторожность, и это его беспокоило. Незнакомка держалась ярдах в тридцати, надвинув на лицо капюшон плаща.
Неизвестно только почему.
Они отправятся на юг сразу же, как только искаженные глифики получат свои документы. Сейчас, когда обнаружена пыль Джейкоба Марбера, затягивать с этим не стоит. Чарли с отвращением содрогнулся, вспомнив голубоватое электрическое свечение и покалывание при даже кратком прикосновении к порошку. Живой яд, питающийся талантами и разъедающий их изнутри. Часть того самого зла, что преследовало Марлоу всю его жизнь. Хуже того — семя той мощи, что способна вернуть силы другру даже сейчас.
Огни ярко освещенного паба выхватили из сумерек профиль миссис Фик: нос крючком, нависшие над глазами брови, выпирающий подбородок и похожее на кишку горло. Обойдя лужу, они свернули в безымянный переулок Старого города и прошли к Королевской Миле, по которой сновали многочисленные служащие. Пробиваясь через толпу, они добрались до площади Святого Джайлса. Подбирая подол юбки здоровой рукой, искусственной миссис Фик придерживала сверток. В кармане ее нижней юбки лежала пачка банкнот, которую она старалась не показывать Чарли, — плата за то, что, по его мнению, они должны сделать дальше. Не слишком-то она была любезна для той, кто хочет заслужить его доверие.
Что бы сказала Элис? Догадаться нетрудно. «Если голова говорит тебе одно, Чарли, а сердце другое — прислушайся к сердцу».
Ну что, стоит попробовать.
У статуи Карла II старуха остановилась, переложила сверток в другую руку и задумчиво нахмурилась. Чарли снял котелок, вытер лоб и осмотрел площадь. Девушка-служанка куда-то скрылась. Он оглянулся на миссис Фик:
— Ну, куда теперь?
— Подожди меня здесь, — ответила она, роясь в плаще и доставая завернутую в носовой платок склянку с испорченной пылью. — Вот, держи. Не потеряй. Человек, с которым я хочу встретиться… у него ловкие пальцы.
Чарли взял склянку с внезапной тревогой, будто прикоснулся к чему-то очень ценному.
— Так этот человек вор? — спросил он с беспокойством.
— Помимо всего прочего, да. И довольно талантливый.
Маленькие глазки миссис Фик от холода стали еще меньше. Она указала на здание с колоннами за собором.
— Это транспортная контора «Гудлайн». После мне нужно будет встретиться там с мистером Пиллинзом. Лучше договориться о проезде прямо отсюда. Приглядывай за пакетами. Купи пирожок, если проголодался и замерз.
Поеживаясь от холода, Чарли неуверенно обвел взглядом темнеющую площадь.
— Так мне просто стоять здесь, пока вы не вернетесь? Вы надолго? — в беспокойстве он дотронулся до локтя старухи. — А этот ваш вор, он ничего с вами не сделает? Ему можно доверять?
— О, со мной ничего не случится, — мягко ответила миссис Фик и холодной ладонью погладила Чарли по щеке. — Не волнуйся. Я давно его знаю, он ничем не отличается от нас. В каком-то смысле даже заслуживает доверия. И он жесток не более, чем создавший его мир.