Эльф: инструкция по применению (СИ)

Гнара молча уставилась в свою миску. Потом вздохнула:
— А тебе-то оно зачем? Я тебе что — хвостик за тобой ходить все время? Или посмешища вам в поселении не хватает, и ты решил это исправить?
— Нет, ты — заноза, факт. Но я уже привык. Без тебя скучно. А с тобой хотя бы весело. И опасно. И шумно. Что тоже весело. Кроме того… — он сделал вид, что заговорщически огляделся, — если мы будем вместе, тебя точно никто больше не продаст монастырю. Почти наверняка. Я-то сразу просеку, не сомневайся.
  
Гнара опустила голову еще ниже. Любые напоминания вызывали одно желание — плакать, но очень не хотелось показывать, что слова этого ушастого придурка все-таки ее задели.
— Прости, я дурак. Никакой шутки. Я тебе вообще-то обязан жизнью, дважды. Хочу помочь. Ты ведь к своим не вернешься?
Орчиха покачала головой. Конечно, нет. И эльф тоже прекрасно знал, что ничего хорошего ее дома не ждет — вернувшуюся после плена и пропадавшую хрен знает где столько времени. Обвинят в предательстве и убьют. Это как минимум. И никто не поможет. Эрель, правда, не знал, что и помогать-то толком некому, но что это меняло.
— Знаешь, какие у меня планы? — продолжал эльф, прикрыв глаза и явно наслаждаясь. — Ты будешь ходить по деревне, все тебя будут бояться, и дети будут прятаться под лавки при твоём появлении. А я буду рассказывать им сказки о том, как ты однажды спасла моего глупого хвостатого кузена от орочьей ведьмы. И что именно после этого мы поженились и стали жить счастливо. Сто лет точно.
Он приоткрыл глаза и посмотрел на орчиху:
— Или не поженились. Это уже как ты решишь. Мне не важно. Главное — ты будешь рядом. Упрямая, невыспавшаяся, сильная и вечно ворчащая на меня.
Гнара посмотрела на него, будто впервые видела. Но включилась в игру:
— А если мне не понравится? — уточнила она.
Эрель криво улыбнулся.
— Не понравится — уйдёшь. Возьмёшь мой плащ, сапоги, припасы и уйдёшь. Никто не держит. Но ты попробуй. Иначе ты всю жизнь будешь думать, что могла, а не сделала. А это, поверь, хуже любого дракона.
— А если я не хочу ни в деревню, ни к твоим эльфам?
— Тогда я открою в ближайшем городке трактир. Назову его «У Тихой Орчихи». Будешь вышибалой, ты отлично это умеешь. Я — хозяином. Мы заведём кошку. Или дракона. Потом поженимся и будем жить счастливо лет сто точно.
— Ты сумасшедший, — устало сказала она.
— Да. Наверное. Так что давай я опять за тебя все решу, Грнагретия. Имею право, да?
— Мне все равно, Эрель. Вообще все равно.
— О, Гнара, ты даже не представляешь, как ты мне облегчила жизнь! А то я уже думал, придётся тебя связать и волочь за собой.
Эрель усмехнулся и откинулся на лавке, блаженно прикрыв глаза. Впервые за много дней они были под крышей, без опасности, драконов и прочих радостей. И впереди опять была дорога.
За стенами харчевни шумел ливень, но внутри было чадно, душно и тепло.
«Какая разница, — подумала вдруг Гнара. — Дойду с ним. А потом решу».
Возвращение, по счастью, вышло куда менее торжественным, чем могло было бы быть, и чем было обещано эльфом. Он всю дорогу только и твердил, как все будут счастливы и польщены визитом столь прекрасной воительницы, что под конец Гнара всерьез опасалась, что не сдержится и точно сделает что-нибудь нехорошее с этой ушастой ехидной.
Солнце уже клонилось к закату, когда они достигли края эльфийского поселения. В мягком свете золотого осеннего диска все вокруг выглядело сказочным и нереально красивым. Кроны деревьев нежно просвечивали янтарным, как во сне.
Встречные жители замирали и подчас забывали поприветствовать вернувшегося соотечественника, ошарашенные его спутницей.
Эрель, казалось, наслаждался таким замешательством и вниманием. Шёл довольный, направо и налево радостно приветствуя встречных.
Гнара его веселья совсем не разделяла — такое пристальное внимание было ожидаемо, но в дороге почему-то казалось, что перенести его будет легче.
— Эрель, — прошептала она в спину своему довольному спутнику, — они смотрят.
— Конечно, смотрят. В конце концов, не каждому удается вернуться после стольких недель безвестного отсутствия, — с деланным безразличием отозвался эльф.
— Так и смотрели бы на тебя. Чего на меня-то пялятся?
— Любовь моя, — провозгласил эльф, даже не пытаясь понизить голос, — они тоже любуются тобой! Прости им такое любопытство, не каждый день сюда приходят орки. Привыкнут! — Он картинно поклонился своим сородичам и заявил: — Девушка со мной, прошу не обижать ее. Если бы не она, я бы вряд ли смог вернуться.
Гнара была счастлива, когда наконец-то они дошли. Дом Эреля оказался хлипкой развалюхой на самом краю деревни — серый, обветшалый, с покосившимися ставнями и крыльцом, которое отчаянно скрипело от каждого вздоха рядом.
Гнара уставилась на постройку, прищурилась, оглядела с опаской, как будто дом мог укусить, и ехидно спросила:
— Это и есть фамильный особняк благородного наследника из великого Серебряного рода?
Эрель с наслаждением огляделся и заявил:
— Он. Прекрасен, правда? Почти как ты — снаружи страшный, а внутри все равно пусто, не то что у тебя, дорогая.
Гнара хмыкнула, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент.
— Входи, моя любовь. Этот дом рад принимать тебя. Правда, женской руки он не знает, так что ты меня очень обяжешь, если немного поможешь мне с хозяйством.
Он развернулся, пропуская Гнару в дом первой и замер. У резной калитки стояла девушка.
Знаете ли вы, как могут быть прекрасны эльфийские девушки? Представьте себе то самое, нежное и идеально гармоничное лицо и идеальную — в самом прямом смысле — фигуру. Осеннее заходящее солнце подсвечивало ее светлые волосы и вплетенные в них цветы. Ничего лишнего, только нежная красота, которую хотелось боготворить.
Эрель же, вместо всего этого, казалось, был удивлен и вроде бы… сильно удивлен.
Гнара тоже смотрела на гостью. Только никакой радости не ощущала. Ее как будто окунули в кучу навоза, как будто весь мир сжал её в кулак и выкручивал без жалости и сомнений.
Шершавая зелёная кожа, грубые плечи, кривоватый шрам у виска. Коса расплелась, темные волосы — густые, тяжелые и грубые… Как, как она только могла… дура.
— Ты жив… — сказала красавица наконец. — Тебя считали погибшим. Отряд не вернулся. И ты…
Эрель молчал. За несколько недель, проведенных вместе, Гнара достаточно узнала его. И вот сейчас ей молчание болтливого обычно эльфа не нравилось. Что-то явно шло не так. Только вот что?
— Я рада… Я правда рада, что ты жив… Эрель! Не молчи! Неужели ты ничего не скажешь?
Он по-прежнему молчал и никаких попыток заговорить не делал.
— Я не верила. Не хотела верить. Искала хоть кого-то, кто скажет — ошибка. Я оплакивала тебя, Эрель. Но что мне было делать?
Эльф вдруг криво усмехнулся, с каким-то усталым холодом.
— Семь недель. Ничего, это действительно крайне долго, Эланора. Не сомневаюсь, ты искренне горевала. Но главное, теперь ты счастлива. Ты ведь счастлива, правда? — Он даже не ждал ответа. — И правильно сделала.
Эрель сжал Гнару за локоть и развернул к эльфийке:
— Не придется плакать еще раз. Ты же видишь, что я не один. Думал, тебе хватит мозгов и такта не появляться здесь, не смущать мою жену.
Эланор, чуть побледнев, прищурилась:
— Жену? Кто, она?
Эрель улыбнулся:
— А что? А, тебе фигура моей жены не нравится? Так меня все устраивает. Есть, что обнять. Или ее оливковая кожа? Нежный цвет, не находишь? Мой любимый, Эланора, ты-то уж могла бы и знать. Или ее волосы? Густые, струящиеся как водопад. А, ее глаза, что ли? Так прекраснее этого взгляда я не встречал. А теперь иди, милая. Молодожёны хотят остаться наедине. Давай-давай, — грубо закончил он, — устал, как собака, отдохнуть хочу, с женой побыть. И тебе домой пора, а то муж заревнует.
  
Дважды просить ему не пришлось. Ушла она гордо. А Эрель втолкнул замершую Гнару в дом.