Дороги мертвецов (ЛП)
Я поворачиваюсь лицом к ёлкам разного размера. Все они великолепны. Мы медленно обходим все поле, любуясь им, пока продолжает падать снег. Все деревья выше меня.
Хантер вмешивается, когда я не могу решиться, и выбирает самую огромную ёлку из возможных. Она в два раза больше меня. Я сомневаюсь, что она поместится в его машину, не говоря уже о доме.
Когда дружелюбный мужчина срубил, завернул и перевёз нашу ёлку, Хантер берет меня за руку и ведет в местное кафе.
Мы проскальзываем в сарай поменьше, который был переоборудован, и его обдает теплом от ревущего огня в дальнем углу. Несколько ёлок обшиты панелями из темного дерева и украшены венками из остролиста.
Их мерцающие огоньки создают уютную, успокаивающую атмосферу. Ароматы печенья, свежего кофе и сосновых иголок окутывают меня аппетитным облаком.
— Это потрясающе.
Хантер смотрит на меня сверху вниз.
— Мне нравится видеть тебя счастливой.
Его слова превращают мои внутренности в кашу. Я отвожу глаза от его пристального взгляда, чтобы он не увидел, как я краснею в тысячный раз.
— Мне нравится быть счастливой, — честно отвечаю я.
Мы находим два ярко-красных кресла рядом с камином. Я позволяю Хантеру сделать заказ за меня, слишком очарованная языками пламени, танцующими в камине. Несмотря на шум людей вокруг нас, я не чувствую раздражения или страха.
Все в этом месте кричит о комфорте и расслабленности. Я думала, что покинуть дом после всего, что произошло в Девоне, будет тяжело, но мое любопытство увидеть мир оказалось сильнее.
Я отказываюсь снова быть жертвой.
Моя жизнь принадлежит мне.
Возвращается Хантер, снимает куртку и перчатки и садится рядом со мной. Он выглядит таким красивым, одетый в джинсы и футболку. Это приятное отличие от его обычной офисной одежды.
— Итак… как его празднуют? Рождество?
— Мы отпразднуем дома. — Хантер смотрит на огонь. — Мои родители и родители Лейтона, вероятно, приедут. Возможно появится тетя Энцо. Мы давно не праздновали.
— Почему вы перестали?
У него перехватывает горло.
— Когда умерла Алисса, быть вместе всей семьей было слишком больно. Мы перестали собираться все вместе.
— А как же друзья? Те, что помогли найти меня?
— Я уверен, что они придут. Бруклин всю неделю доставала меня из-за встречи с тобой. Они были рядом, пока ты была без сознания, но ты заслуживаешь нормального представления.
Дружелюбная официантка ставит перед нами напитки, разрушая атмосферу уединения, окружавшую нас. Я часто забываю, что кто-то еще существует, когда нахожусь в магнетическом присутствии Хантера.
Он пододвигает ко мне кружку с изображением северного оленя, внимательно наблюдая за моей реакцией. Гора взбитых сливок и пушистых зефирок в шоколадном соусе буквально переливается через край.
— Что это?
— Горячий шоколад.
Я смотрю на него сердитым взглядом.
— Я знаю, что это. Но эта штука...
Выбирая одну из пушистых штучек, я кладу ее на язык и почти стону. Хантер подавляет ухмылку, выглядя более чем мило, когда потягивает свой напиток.
— Маршмеллоу, — подсказывает он.
— Пальчики оближешь. Кажется, я нашла свое новое любимое лакомство.
— Даже круче попкорна?
— Нет ничего лучше попкорна, — горячо защищаюсь я. — Лейтон всегда кладет на него побольше масла и соли для меня. Восхитительно.
— Он полон решимости откормить тебя.
Хантер придвигает свой стул поближе ко мне. Остальная часть кафе закрыта, оставляя нас в нашем собственном маленьком мире. Мы оба сидим лицом к огню, потягивая напитки в дружеском молчании.
— Хантер?
Он напевает что-то в ответ, его глаза почти закрыты.
— Как ты думаешь, почему они забрали меня?
Этот вопрос выводит его из состояния сонливости, вызванной огнем.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.
— Майколсоны. Почему я?
Он делает глоток горячего шоколада.
— Ну… Я не знаю, милая. У него есть схема, но жертвы выбираются случайным образом.
— Они могли выбрать кого угодно. Я тереблю липучку на своем наручном браслете. — Я не желаю кому-то другому того, через что мне пришлось пройти; мне просто нужно знать, была ли для всего этого причина.
— Разве это имеет значение?
— Я думаю… да. Я не уверена почему.
Слизывая крем с губ, Хантер выглядит задумчивым.
— Ты говорила об этом с доктором Ричардсом?
— Каждую неделю. Он всегда говорит, что мне нужно сосредоточиться на будущем, а не пытаться разобраться во всем этом. Вот что сводит людей с ума искать порядок в этом безумии.
— Что ж, он знает, о чем говорит.
Хантер снова изучает меня так, как я ненавижу. Я не думаю, что он даже осознает, что делает это. Я не экспонат для его портфолио, не очередная фишка в долгой истории успехов Сэйбер.
— Я всегда думала, что все происходит по какой-то причине, — пытаюсь объяснить я. — Я должна знать, почему это случилось со мной, прежде чем смогу двигаться дальше. Вот что меня сдерживает.
Хантер пожимает плечами.
— Иногда для таких вещей нет причин. Я видел много дерьма. Хороших людей, которые пострадали. Я давным-давно перестал искать во всем этом какую-либо причину.
— Но... это несправедливо.
— Жизнь никогда не бывает такой. Почему умерла Алисса? Почему Лейтон сошел с ума? Почему я потерял слух? Почему мир не справедлив и не равен?
Гнев закипает во мне. Я искала ответ, но я понимаю, что никто на самом деле не знает, как устроен мир. Это неведомая сила, которая выбрасывает наши жизни на берег, одних сильнее, чем других.
Я провела годы, молясь Богу, который меня не слушал, подчиняясь ритму его проповеди, в то время как бесчисленные искаженные библейские истории врезались в мою кожу кровью и потом.
— Почему? — грустно повторяет он. — Ответа нет.
— Возможно, нам придется самим найти ответ в этой жизни, — медленно говорю я. — Мне не нужно искать смысл в этом безумии. Жить в нем… Я думаю, для меня этого достаточно.
Его глаза встречаются с моими.
— Тогда я буду держать тебя за руку в этом безумии. К черту Бога и его дурацкие причины. Это наш путь к созиданию.
— Ты сделаешь это?
Снова улыбаясь, Хантер протягивает руку, чтобы сжать мои пальцы.
— Да, черт возьми, я так и сделаю. Я имел в виду то, что сказал о нас.
Я придвигаюсь ближе, чтобы прижаться своими губами к его губам. Начало поцелуя кажется смелым шагом, но он отвечает взаимностью без колебаний. Этот сильный, зловещий мужчина готов склониться передо мной.
Так или иначе, я должна сказать ему, что у меня есть чувства. Сильные, сложные. И не только к нему. Все они так много значат для меня. Я знаю, что это ненормально — испытывать подобные чувства более чем к одному человеку.
Если я расскажу Хантеру, он заставит меня уйти? Я потеряю их всех? Потому что я не могу представить себе мир, в котором меня не окружали бы все эти четверо парней — люди, которые спасли мне жизнь еще до того, как узнали, кто я такая.
Я не могу отказаться от них.
Я не хочу.
Я хочу… принадлежать им.
ГЛАВА 28
ХАРЛОУ
— Срань господня. Это гребаная рождественская елка.
Я хлопаю Лейтона по руке.
— Не выражайся.
— Прости, Златовласка. Но серьезно, ты не могла найти что-то поменьше? Я знал, что мне следовало пойти с вами двумя вчера.
Он с усталым вздохом плюхается на диван, оставляя меня разбирать пыльную коробку с украшениями. Хантер притащил ее сюда, прежде чем исчезнуть в своем кабинете, чтобы сделать несколько телефонных звонков.
Похоже, что к коробке давно никто не прикасался. Тот, кто последним все упаковывал, действовал методично. Каждая упаковка снабжена этикеткой, подписанная аккуратным женским почерком.
Я провожу пальцем по завиткам, представляя женщину, которая когда-то сидела на моем месте. Наконец-то у меня есть название призрачному присутствию, нависшему над этой семьей. Алисса. У меня такое чувство, что я ее каким-то образом знаю.