Дороги мертвецов (ЛП)

Я очищаюсь огнем и льдом.
Море освобождает меня.
Впервые за много лет мои чувства оживают. Шлепая босыми ногами, я восхищаюсь прикосновением камней под водой. Их острые углы врезались в меня, прорываясь сквозь оцепенение.
Дикий ветер обжигает мои щеки, выбивая пряди волос из-под шапочки. Привкус соли и озона от надвигающегося шторма — долгожданное напоминание о бессердечном прикосновении природы.
  
Всплеск знаменует появление Хантера в воде. Я оборачиваюсь и вижу, что он приближается ко мне, его сшитые на заказ угольно-черные брюки промокли. Почему-то он не выглядит взбешенным.
— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?
Я обвожу рукой пустынный пляж. — Здесь все в нашем распоряжении.
Стоя вместе в темноте, плечом к плечу, мы оба дрожим всем телом. Грозовые тучи надвигаются все ближе, умоляя высвободить их разрушительную силу.
— Ты узнаешь это место? — Хантер подходит ближе, чтобы взять мою замерзшую руку.
Так естественно переплетать наши пальцы. Он — единственный источник притяжения в этом беззаконном месте. Мы могли бы утонуть во время прилива, но я знаю, что он все равно спас бы меня.
Даже Бог не смог избежать гнева Хантера. Он не позволил бы мне умереть без его согласия, и даже тогда я была бы обязана соблюдать его правила.
— Да, — признаюсь я, ловя языком мокрый снег. — Я бывала здесь раньше. Я знаю, что бывала. Зачем ты привел меня?
Его хватка усиливается.
— Я хочу рассказать тебе историю, Харлоу. Она не из приятных, но тебе все равно нужно это услышать.
Такое чувство, что мы двое последних оставшихся в живых людей — заперты в пузыре холодного воздуха и секретов, вдали от хаоса уголовных расследований и обязательств.
И все же прошлое цепляется.
— Мне страшно, — заставляю я себя признаться.
Схватив меня за подбородок, Хантер поднимает мои глаза к себе. В темноте шторма они кажутся черными, но теплее, чем когда-либо прежде. Впервые за все время на меня смотрят эмоции.
— Я знаю, что это так, милая. — Его большой палец гладит мои приоткрытые губы. — Заходи внутрь. Пожалуйста.
Кивнув, я позволяю ему тащить меня обратно на берег. Холод проникает глубоко в меня, когда мы ковыляем обратно по песку в промокшей одежде. Безжалостный ветер бьет нас по ушибам, злой и неконтролируемый, пока мы не добираемся до отеля.
— Тебе нужно согреться, — беспокоится Хантер, все еще прижимая меня к себе. — Мне кажется, я видел камин в баре.
Мы проходим мимо изумленных взглядов сотрудников стойки регистрации, с которых капает вода на стулья и столы. Свет камина наполняет тихий бар, где лишь небольшая горстка людей потягивает вино и разговаривает тихим шепотом.
— Хочешь выпить? — Спрашивает Хантер.
Я опускаюсь в клетчатое кресло рядом с камином.
— Мне надо что-то знать?
Он колеблется.
— Да.
— Тогда я выпью.
Исчезая и возвращаясь с двумя стаканами, он садится рядом со мной. Я оцениваю количество темно-янтарной жидкости.
— Что это? — спрашиваю я.
Хантер делает глоток, слегка морщась от ожога.
— Попробуй и узнаешь. Но будь полегче.
— Мне вообще можно пить?
— Ты взрослый человек. Решай сама.
Хантер наблюдает, как я делаю глоток, позволяя обжигающему вкусу проскользнуть в горло и согреть желудок. Вкус ужасный, но мне вроде как нравится.
— Я не думал, что ты действительно сделаешь это.
Я кашляю и делаю еще один глоток.
— Люди умеют удивлять. Я не ребенок, за которым нужно присматривать.
— Я в курсе.
— Так что говори со мной как со взрослой.
Откидываясь на спинку кресла, я смотрю прямо в проницательные глаза Хантера. Он выдерживает мой взгляд, не пытаясь это скрыть.
— Ты бывала здесь раньше, — признается он.
Я делаю еще глоток ликера несмотря на то, что чувствую тошноту от его слов. В глубине души это неудивительно. Я уже некоторое время чувствую надвигающуюся гибель.
— Когда?
Огонь отбрасывает блики на его симметричные черты.
— Когда ты была ребенком. Тебя зовут не Харлоу Майклс.
Планка отступает, пока не остаемся только мы, звездочеты, преследующие следующий метеоритный поток, оказавшиеся на пути неминуемого разрушения.
— Пастор и миссис Майклс не твои родители. На самом деле их не существует. Это псевдонимы, которые выбрали твои похитители.
Мое сердце бьется о грудную клетку.
— Значит, меня не существует?
— Тебя звали Летиция Кенсингтон. Кем ты выберешь быть сейчас, зависит от тебя. — Его брови нахмурены. — Харлоу — это имя, которое тебе дали, когда тебя забрали из семьи тринадцать лет назад.
Все, что я могу делать, это тупо смотреть, как весь мой мир сгорает дотла вокруг меня. Я должна что-то чувствовать, что угодно, но мое тело онемело. Я не могу найти в себе сил пролить ни единой слезинки.
— Все это было ложью, — говорю я мертвым голосом.
— Мне очень жаль, Харлоу.
Из кармана своего мокрого пальто Хантер достает белый конверт. Он колеблется, прежде чем вытащить небольшую стопку фотографий и положить их на мою дрожащую ногу.
— Летиция любила рисовать, — тихо говорит он. — Она была увлеченной читательницей, намного старше своего возраста. Ее маме пришлось запретить ей засиживаться допоздна, прячась под пуховым одеялом с фонариком и книгой.
Он переворачивает первую фотографию. Двое взрослых стоят на пляже, похожем на тот, который мы только что нашли, между ними качается закутанный малыш.
— Ей нравилось играть на пляже, — продолжает он, его радужки затуманены эмоциями. — Ее бабушка жила неподалеку. Она брала Летицию покормить чаек и полакомиться мороженым даже зимой.
На следующей фотографии изображена сморщенная седовласая женщина с маленькой девочкой, прыгающей у нее на коленях. Ее любящая улыбка наносит смертельный удар.
— Я ее знаю. — Я беру фотографию и провожу пальцем по ее лицу. — От нее пахло имбирным печеньем и листовым чаем.
Когда я набралась смелости посмотреть в зеркало пару недель назад, мне было тяжело смотреть в лицо горю, которое смотрело на меня с жестокостью пустых глаз. Маленькая девочка, обнимающая свою бабушку, — это все та же я, но моложе и здоровее.
— Почему сейчас? — Я задыхаюсь.
Он сжимает мою дрожащую ногу.
— Мы нашли твою настоящую маму. Ты не родственница этим монстрам и никогда ей не была.
Я проглатываю оставшийся напиток тремя быстрыми глотками. Это не помогает нарастающей магме ярости, просачивающейся в мои вены.
— Она вообще искала меня?
Хантер потирает затылок.
— Полицейское расследование провалилось. Недостаточно доказательств или ресурсов.
— Значит, полиция сдалась. И она сделала то же самое?
— Харлоу, все не так просто.
Я отбрасываю его руку в сторону.
— Не так ли? Где она, Хантер? Чем занималась моя мать последние тринадцать лет?
— Она снова вышла замуж, — признается он. — Твой отец сел в тюрьму за мошенничество с персональными данными, а Джиана встретила кого-то нового. У них есть пятилетний сын.
Я поспешно встаю, все еще держа в руке пустой стакан. Хантер даже не вздрагивает, когда он врезается в кирпичную кладку камина, отчего осколки разлетаются в воздух.
Этого недостаточно, чтобы успокоить меня. Я хочу сломать здесь каждый предмет мебели, снова и снова. Мои колени стучат друг о друга от силы эмоций, пульсирующих во мне.
— Наверх. — Хантер хватает меня за локоть, отмахиваясь от испуганных криков возмущенного персонала бара. — Запишите это в счет за мою комнату, хорошо?
— Отпусти меня, — рычу я, пытаясь вырваться от него.
— Больше ни слова, мать твою! — приказывает он.
Меня силой проталкивают мимо сплетничающего персонала, и заталкивают в ожидающий лифт. Его болезненная хватка на моем локте не ослабевает, пока мы не достигаем второго этажа и не находим нашу комнату.
  
— Нам нужно держаться в тени, — шипит он мне на ухо. — Я знаю, ты расстроена, но устраивать сцену на глазах у людей небезопасно.