Дороги мертвецов (ЛП)

Он забрал это у них.
Хуже всего то, что я знаю, что есть и другие. Их личности размыты в моем сознании, как фотографии "полароид" с вычеркнутыми лицами. Меня убивает осознание того, что я забыла их.
Швыряя ручку на стол, я хватаюсь за свои длинные волосы. Мое сердце бьется слишком быстро. Перекачивает кровь. Поддерживает жизнь моих жизненно важных органов. Оставляя меня в живых, когда все, чего я заслуживаю, — это смерть.
  
Дергая себя за волосы, я ахаю, когда несколько прядей выпадают из моих рук. Шипящая боль — желанное отвлечение. Глубоко дыша, я наматываю тонкую прядь на пальцы.
Боль очищает нас от всех наших грехов.
Мы страдаем за него.
Огонь пробегает по моей голове, когда я снова тяну, на этот раз сильнее. Пряди отделяются от моей головы со слабым хлопком. Это причиняет еще большую боль, и я чуть не плачу от облегчения.
— Бог любит нас за наши труды, — хрипло шепчу я.
Глядя на список девушек, которые смотрели мне в глаза перед тем, как испустить последний вздох, я чувствую физическую боль. Ни одна из них не должна была умереть. Я нацарапала внизу еще одно имя, сдерживая рыдание.
Харлоу Майклс.
Мне следовало присоединиться к ним в этом списке смертников. В ту ночь, когда он вырезал свои метки на моей плоти, я увидела легендарный свет. Он был так близко, в нескольких дюймах от меня. Я почти ощущала его вкус у себя на языке.
Почему я выжила, а они нет? С какой целью Бог сохранил мне жизнь? Должна быть причина для всей этой боли и кровопролития. Я не могу жить в мире, где тьма существует без всякой чертовой причины.
— Златовласка? Ты не спишь?
Я все еще смотрю на нацарапанный список, когда Лейтон входит в мою спальню. Он останавливается в изножье кровати, замечая листок, зажатый в моих руках.
— Харлоу?
Мои глаза встречаются с его.
— Да?
— Ты... э-э-э, в порядке? — Его брови озабоченно хмурятся. — Я имею в виду, ты выглядишь не очень хорошо. Ну, совсем.
Я сжимаю лист бумаги прежде, чем он успевает разглядеть имена. Кровь пульсирует во мне так быстро, что у меня кружится голова от ровной, безжалостной пульсации. Это бесконечная насмешка.
Живая.
Живая.
Живая.
Чья-то рука касается моего плеча, выводя меня из оцепенения. Я вскакиваю так быстро, что у меня подгибаются колени. Лейтон ловит меня на полпути к толстому ковру.
— Вау, полегче.
Моя рука сжимает мягкую ткань его синей футболки. Он обнимает меня, и мы оба падаем навзничь на аккуратно застеленную кровать.
— Харлоу? — Лейтон настойчиво повторяет.
— Извини, — встаю я, спотыкаясь. — Потеряла р-равновесие.
Он не ослабляет хватку на моем теле.
— Не пугай меня так, Златовласка. Что на этом листке бумаги?
Заставляя себя расслабиться, я наклоняюсь в его объятия. От него пахнет дразнящим коктейлем из лимона и лайма, ароматы оседают на его отросших волосах. Мне нравится, как они беззаботно струятся по его ушам.
— Прошлое, — тихо отвечаю я. — Они еще не вернулись?
— Неа. — Лейтон смещается, все еще обнимая меня одной рукой. — Но Энцо прислал сообщение, чтобы проведать нас.
— Прошло уже несколько дней с тех пор, как Хантер ушел. — Я так сильно прикусываю губу, что кровь заливает рот. — Чего он ждет? Я думала, он хотел… ну, знаешь, допросить меня.
— Они завалены работой из-за какой-то срочной операции. Я бы не беспокоился. Чем дольше Хантера не будет, тем лучше для всех нас.
Я поднимаю на него взгляд.
— Почему вы двое друг другу не нравитесь?
— Это сложно. — Он пожимает плечами, отводя взгляд. — Может, посмотрим фильм или еще что-нибудь? Мне скучно.
— Тебе всегда скучно.
Лейтон ухмыляется.
— Я потратил все утро на то, чтобы завернуть канцелярский набор Хантера в желе. Степлер застывает не сразу.
— Подожди, что?
Он, наконец, встает, вытягивая руки так высоко, что его футболка задирается. У меня внезапно сжимается горло. Я вижу его крепкий, как доска, пресс, покрытый мягким пушком.
— Ну, знаешь, как сцена из "Офиса"? В последнее время он вел себя как придурок. Это справедливо.
Я заставляю себя отвести взгляд от кожи, из-за которой учащается мой пульс. Лейтон был моей единственной компанией в последние несколько дней, пока я отдыхала, чередуя дремоту, душ и питье протеиновых коктейлей с обезболивающими.
Он любит физическую привязанность, к которой потребовалось некоторое привыкание. Я не была готова, когда на днях он принес мне жареный сыр и забрался в постель поболтать, пока я ела.
Случайные прикосновения и шепот беспричинной привязанности поначалу нервировали, но я постепенно привыкаю к постоянной потребности Лейтона в уверенности и внимании. Он милый парень.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ли.
Его нос морщится от обожания при этом небрежном прозвище.
— Ты шутишь, да? Ты никогда его не видела?
Я качаю головой.
— Как насчет "Друзья"?
— Например, были ли у меня друзья?
— Нет. — Выражение его лица становится еще более испуганным. — Сериал, Харлоу. Друзья? Нет?
Мои щеки горят.
— Понятия не имею, о чем ты.
Выругавшись себе под нос, Лейтон выхватывает скомканный листок бумаги у меня из рук, прежде чем я успеваю отреагировать. Меня охватывает паника, но он просто бросает его на комод и протягивает мне руку.
— Мы немедленно исправляем эту ситуацию. Ты не собираешься сидеть здесь и ждать, пока Хантер вернется домой. Нам нужно наверстать упущенное.
Мягко поднимая меня, он хватает горчичный кардиган, который я оставила висеть на дверце шкафа, и заправляет его вокруг меня. Мое сердце замирает от этого задумчивого жеста.
— Энцо нужно купить тебе еще какого-нибудь дерьма, — жалуется он, снова беря меня за руку. — Тех пакетов, которые мы получили на днях, было недостаточно.
Он тащит меня из комнаты, его кожа прижимается к моей, как клеймо для крупного рогатого скота. Все, что я чувствую, — это запах его цитрусового геля для душа, который ложится на его кожу восхитительным, манящим облаком.
— Он купил слишком много.
Лейтон бросает на меня косой взгляд.
— Нет, этого действительно недостаточно.
Спускаясь, чувствуя ноющие ребра и с трудом контролируя дыхание, Лейтон ведет меня в кабинет. Подводит к огромному дивану и бросает в гнездо из подушек.
— Устраивайся поудобнее, — приказывает он с суровым видом. — Предписания врача.
Поворачивая за другой угол, Лейтон вытягивает свои подтянутые ноги. Он одет для дождливого дня, его спортивные штаны поношены и идеально сидят на его мускулистом теле.
Схватив вязаное одеяло, он укрывает меня им и суетится надо мной, как наседка. Его полуулыбка забавляет, когда я извиваюсь и уклоняюсь от его чувствительных рук.
— Мы не можем допустить, чтобы ты простудилась в мое дежурство, — объясняет он. — Энцо пригрозил насадить мою голову на кол возле дома, если я не позабочусь о твоей безопасности.
— В безопасности от чего? — Я обвожу рукой комнату. — Это место — причудливая тюрьма. Есть даже люди, охраняющие нашу камеру.
— Очевидно, они снаружи для безопасности. — Лейтон устраивается поудобнее, переключая каналы. — Когда-нибудь смотрела фильмы?
Его вопросы всегда тонки, они проскальзывают в непринужденной беседе. Постепенно мои секреты раскрываются.
Я напеваю уклончивый ответ.
— Тогда это "нет". Загадочная девушка, ты меня убиваешь.
— Твоя нерешительность по поводу моего прозвища убивает меня, — отвечаю я, не задумываясь.
Лейтон заливисто смеется.
— Что я могу сказать? Тебя невозможно раскусить, Златовласка. Когда-нибудь я тебя разгадаю.
  
— Удачи с этим.
— Это что, вызов?
— Ни в малейшей степени.
Останавливаясь на фильме, экран взрывается разноцветьем. Машины сражаются друг с другом в первых сценах, мчась на головокружительной скорости сквозь вспышки выстрелов.