Перо и штуцер (СИ)

Молодец какой визирь, все же! В данном случае он работает в мою пользу. Ведь европейцы, которые явно не хотят всерьёз воевать с турками, могли бы даже смириться в какой-то степени с захватом Вены. Скажем так, может, не столько с этим смирились бы, но прусаки и французы — точно.
А вот теперь всем им нужно будет всерьёз задуматься, кто будет следующим. Агрессор-то не останавливается; агрессор почувствовал кровь и свои возможности и теперь будет двигаться до тех пор, пока ему не дадут по шее. Тут и Франция с их негласным союзом с Османской империей, должна подумать.
  
Так что в Вене оставалось порядка тридцати тысяч солдат и офицеров османской армии. При этом большая их часть была собрана на высотах с северного подхода к Вене. Это полдня пути.
И даже если эти воины сейчас уже и на пути к столице Австрии, они не успеют ударить по нам. Тот же турецкий гарнизон, который оставался в Вене, откровенно проспал наше нападение. Да и куда тут быть бдительным, когда город пал окончательно всего лишь шесть дней тому назад и до сих пор происходит процесс массового ограбления богатой австрийской столицы.
Уже скоро начался процесс расширения нашего плацдарма. Штуцерники в этом деле играли, может быть, и главную роль. А ещё для метких стрелков нужно будет обязательно усилить подготовку лазания по деревьям и любым строениям.
Нет, и сейчас воины справлялись с достаточным проворством. Но, как мне казалось, могло быть и быстрее. Стрелки залазили на крыши домов и оттуда начинали стрелять по всем движущимся целям в досягаемости зрения. Задели они австрийцев? Может быть. Хотя, я уверен, что все, кто еще остался в городе и живой — все прячутся по подвалам, на худой конец просто в домах.
Внутри города тумана было меньше, да и в целом эта предрассветная дымка исчезала, уступая место облакам сгоревшего пороха. И метров на двести с крыш домов стрелки должны были различать цели. Ну и, конечно, отрабатывать по ним.
Я стоял внутри надвратной башни. Она была целая, лишь только следы от попадания пуль виднелись, но, по всей видимости, прорыв турок был не с этой стороны — нет тут серьёзных разрушений.
И мне было достаточно неплохо видно, а с каждой минутой ещё лучше, когда под ударами лучей солнца рассеивался туман. Так что я прильнул к зрительной трубе и смотрел затем, как ногайцы гоняют турок по полям возле города.
Наши противники попробовали организоваться, и не менее, чем два полка пехоты устремились в сторону тех ворот, которые мы взяли и через которые сейчас внутрь города заходил мой корпус.
По всей видимости, визирь вполне здраво рассудил, что многие кавалерийские части возле города просто не нужны. А вот в походе на Прагу они незаменимы. Так что пехоты турецкой тут было много, даже заметил отряд янычар. А конных, нужных сейчас врагу, нет.
И вот, когда ногайцы вынырнули из тумана и выступили на турецких пехотинцев, те встретили их огнём из мушкетов. И не менее трёх десятков ногайцев были сражены пулями турок.
Но далеко не все турецкие мушкетёры успели подготовить свои карамультуки к выстрелам. Ну а выставленные не плотно, а редко, копья были в данном случае бесполезны.
Почти тысячный отряд ногайцев, которые умеют работать не только луками, но ещё и отрабатывают копьями, врубились в построение турок и разметали их тут же.
А сейчас на поле возле Вены происходит прямо потеха: турки убегают, ногайцы стреляют их из своих луков в их спины. Конечно, у врага ещё достаточно сил, чтобы не дать нам полностью взять Вену. Да и такими силами, которыми я располагаю, захватить город и хоть сколько-то его полностью удержать не получится.
Но растерянностью противника нужно пользоваться максимально.
— Бах, бах! — с крыши дома, расположенного вглубь города метрах в двухстах от надвратной башни, раздались новые выстрелы.
Через некоторое время винтовки сделали ещё три выстрела, а потом один из штуцерников поднял вверх красный флажок. Это означало, что в своей зоне видимости он не замечает более врагов, а те, которые были, уничтожены меткими выстрелами.
И тут же по этой улице вперёд отправились русские бойцы. Причём уже особо не опасаясь, но впереди всё равно шли облачённые в кирасы штурмовики.
Таким образом, слаженной работой, отточенной на учениях и меньшей степени в Крыму, и продвигались. Оставалось теперь только наметить ту линию, на которой мы остановимся, и те кварталы, которые мы будем контролировать. Ну как… все отмечено и запланировано. Но, как я видел, можно брать больше. Даже и для того, чтобы после было куда отступать.
Пока не пришли основные силы, пока они не опомнились, таким образом, чтобы взять нас сходу было бы просто невозможно. А для этого было бы неплохо иметь естественные преграды в виде речушек, плотных построек.
Именно поэтому мы всё-таки подошли к центру города — именно здесь были добротные каменные сооружения, в которых можно обороняться.
И нет, в моём понимании всё то, что мы сейчас сделали, не было авантюрой. Для войны будущего подобные действия вполне резонны. Это городские бои, в которых изматывают противника, где можно обороняться меньшими силами. Разве не так воевали в XXI веке? Беспилотников только и не хватает.
И что важно — мы умеем так воевать, в условиях города. Преображенцев учили действиям в условиях городской застройки. И пусть их учили прежде всего штурмовать, но и оборонительные действия также отрабатывались.
А ещё у нас есть оружие, которое позволяет держаться в городе и бить врага на подступах. Хватило бы пуль. Хотя пулелейки есть, но из них пули с расширяющимися юбками выходят гораздо хуже. Нужно потом ещё сидеть с напильником и доводить боеприпас до кондиции.
В городе звучали выстрелы, но они становились всё реже. Я принимал доклады и знал, что турки готовят свои силы для того, чтобы ударить по нам уже не отдельными полками, а мощным кулаком.
Но в целом задача была решена. Мы закрепились в пяти кварталах, с выходом к центру города. И теперь нужно выдержать первый натиск турок, а потом начинать готовиться к длительному, активному сидению в Вене.
  
Глава 5
 
Тульн.
13 октября 1683 года.
Польский король Ян Собеский гарцевал на своём скакуне. Нестройные ряды поляков, встречали короля нестройными возгласами. Они хотели показать, что готовы, не сломлены. Но чем больше было желание, тем ярке демонстрировали усталость и удрученность. Кричали нескладно, неорганизованно.
Король жаждал воодушевить своих воинов, чтобы те, забыв о недавнем поражении, собравшись с силами, вновь ударили по врагу. Кем бить? Остатками в пятнадцать тысяч? Да еще и запорожцы погрязли в мелких столкновениях с татарами.
Хотя все вокруг прекрасно понимали: бить турок — даже тех, кто сейчас остался в Вене, — это самоубийство. Впрочем, на Военном Совете сам польский король высказывался в пользу того, чтобы бить врагов не в самом городе, в Вене, подступы к которой турки держат на оборонительных линиях. Поляки выбрали себе соперниками куда менее мощного врага.
Предлагали сперва решить проблему с татарами, разгромить их, чтобы уже после сидеть в Тульне и собирать силы. Должны же были из Европы присылать подкрепления. Император занимался этим, папа римский кричал об этом же.
И уже потом, когда будет накоплено много сил, и ударить по Вене, или идти по следу османов к Праге и там дать генеральное сражение. Но эти силы были крайне малы, чтобы сражаться. Ну если только около двух тысяч польских гусар, да еще и двух тысяч имперских тяжелых кавалеристов. Только они и могли бы ударить по врагу.
  
— Ещё не умерла Польша! — кричал скачущий следом за своим королём пан Мартин Контский.
Этот уже далеко не молодой человек пытался показать свою доблесть и моложавость. И сейчас все эти остатки польского войска, которые перешли на другую сторону Дуная и не решались его форсировать, смотрели и на польского короля, и на его заместителя — Мартина Контского. Наблюдали за действом и австрийцы.