Мы с тобой неразлучники

Танцоры сблизились на середине сцены, начали чувственную игру. Они едва касаются друг друга руками, потом делают несколько танцевальных пируэтов, снова разбегаются. Парень резким движением дёргает за ворот рубахи, и она разлетается на две равные части. В этот момент снова слышится птичий крик. Девушка делает то же самое, верх сарафана падает на пол. Они бегут навстречу друг к другу, как будто подлетая, сцепляют пальцы рук, делают несколько движений вместе. После разбегаются, и одним рывком снимают остальное. Теперь на обоих крошечные стринги. У неё белые, у него чёрные. Маша останавливается и замирает. Гром и птичий крик смолкают, только молния продолжает освещать её тело. Музыка плавно переходит в другую. Парень подбегает к Марии, обнимает одной рукой, стоит на расстоянии нескольких сантиметров от неё.
  
– Что я в тебе нашёл? Почему мне с тобой хорошо? Зачем я болею недугом, под названием «ты»! – нежно гладит её по щеке.
– Дыхание один в один, ты мой господин. Люби меня, как можешь! – она тоже гладит его по щеке.
– Вместе, рваным дыханием, криком души! – он резко выбрасывает правую руку вверх, – Влажными губами по коже! – наклоняется и проводит губами по её плечу.
– Вместе, только молю тебя, не уходи. Не покидай меня, моя судьба! – она подходит вплотную, прижимается к нему всем телом.
В этот момент мне хочется крушить всё вокруг от ревности. Маша моя! Этот парень не имеет права так прикасаться к ней. Красные вспышки в глазах. Я готов подняться на сцену и впиться в него зубами, выпить до донышка, до последней капли крови. Он не смеет касаться мою девушку своими грязными руками, которыми ласкал множество женщин. С трудом подавляю бешеный приступ ревности, понимая, что это всего лишь танец. У меня такое впервые.
Тем временем парень отстраняется, начинает танцевать вокруг неё, нежно касаясь руками тела. Потом он останавливается, прижимая её к себе, обнимает сзади.
– Я одержим тобой, захотел бы, но не ушёл. Я прикован к тебе крепкой цепью, под названьем любовь!
Она разворачивается к нему лицом и обхватывает его голову ладонями.
– Ты для меня судьба, рядом лишь ты и я, пусть катится мир ко всем чертям! – целует его в губы и отбегает на пару шагов.
Он в несколько прыжков подлетает к ней и, обнимая одной рукой за талию, прогибает в спине. Её волосы свисают почти до пола, и она замирает в его руках, как будто покоряясь.
– Вместе! Током по венам, как по проводам! – он проводит ладонью по её телу от лона до горла, – Вместе! Я тебя никому не отдам! Прикую тебя к себе кандалами! – он поднимает её и зажимает в своих объятиях.
– Вместе! Крепче меня держи! Вместе! Сильнее меня люби! Я без тебя никто, пыль под ногами людей! – она поёт и скользит вниз по его телу, лаская руками. В конце опускается перед ним на колени, затем обхватывает руками ноги.
Парень тоже опускается на колени, обнимает её и целует. Потом они воздевают руки к потолку со сцепленными пальцами, и на пределе голоса кричат: «Вместе!» Одновременно с этим криком грохочет гром и врывается в уши крик лебедя.
Танцоры уходят со сцены под аплодисменты, а я сижу в прострации. Это было так нежно, чувственно и одновременно на разрыве эмоций. Прекрасный танец лебедей неразлучников, исполненный вот так. Мне захотелось, чтобы Маша касалась меня руками, а не своего партнёра. Чтобы она со мной исполнила этот танец.
К сожалению, я не умею как они, поэтому я дико ревную её к нему.
Меня буквально разрывает на мелкие части от этого, растирает в пыль, словно ингредиенты для заклинаний в специальной ступке. Я хочу Марию до дрожи в коленях. Вот сейчас у меня реально стоит от её исполнения, от вида голого тела. Сейчас грозный Светлейший-лорд Ямиль Янар, готов упасть перед этой девушкой на колени, и молить о том, чтобы она была рядом. Чтобы позволила хотя бы один поцелуй или невесомое прикосновение пальцев, в том месте, где бьётся её сердце.
Через несколько минут Маша снова выходит на сцену. На этот раз на ней золотые одежды. Она становится в середине сцены в стойку. Звучит музыка, девушка начинать делать резкие движения ногами, а руками изображает ход часовых стрелок.
– Тик-так. Тик-так. Часики бегут. Тик-так. Тик-так. Спать не дают, – делает па и начинает танцевать, кружится, выгибается, – А я хотела бы уснуть и увидеть тебя во сне. А я хотела бы закрыть глаза, и прикоснуться к твоей весне.
Маша делает повороты и сальто, прогибается в спине, касаясь руками пола. Она пластичная, как гуттаперчевая кукла. Эти невероятные движения притягивают взгляд, заставляют замереть, буквально затаив дыхание.
– Позволишь, я буду тебя искать?! Позволишь, наплюю на время и буду искать?! Лишь тебя одного! Лишь одного тебя! – останавливается и простирает в зал то одну, то другую руку.
Потом она снова приходит в движение, делает сальто. Кружиться вокруг себя, а руки буквально мелькают в движении, вдруг Маша останавливается.
– Жарко! Разрываю рубаху, обнажаю себя, – от одного движения клочки ткани падают вокруг неё, – Жалко! Я искала, но так и не нашла тебя. Приходи ко мне! Приходи сейчас!
– Позволишь, я буду тебя искать?! Позволишь, наплюю на время и буду искать?! Лишь тебя одного! Лишь одного тебя! – Снова движение. Она несколько минут мечется по залу в танце, открывает невидимые двери, будто ищет кого-то.
– И всё же я буду тебя искать! Не спать ночами, и снова искать! Погибать без тебя, и ломать эти часы! – замирает, а потом начинает работать руками и ногами в боевом стиле, словно ломает что-то.
Снова замирает, глядя грустным взглядом в зал. Руки изображают стрелки, а в глазах стоит такая невыносимая боль, что я задыхаюсь от неё вместе с ней.
– Тик-так. Тик-так. Стрелки впиваются в душу! Тик-так. Тик-так. Звон этот врывается в уши! Разрываю свои одежды как вторую кожу! Скажите мне, люди, разве так жить возможно? – наклоняется и, поднимаясь, тянет брюки вверх, они падают на пол, а она кричит в зал, обхватывая себя руками.
Через секунду Маша летит по залу, перебирая ногами по полу. Руки парят и изгибаются, словно крылья.
– Может мне взлететь как птице. Может пролететь километров вереницы. Отыскать тебя! Лишь тебя одного!
Музыка стихает, а она замирает. На последних аккордах закрывает лицо руками, вздрагивает и всхлипывает, как будто плачет.
Мне кажется, что это песня странствующего пилигрима, который бродит по свету в поисках той единственной любви. Хочется забраться на сцену, увести её от толпы, которая аплодирует, скрыть её от посторонних глаз, обнять и утешить. Я не смею этого делать, не здесь и не сейчас, ещё рано. Присниться ей могу, обнять хотя бы в её снах.
Тем временем Маша снова выходит на сцену и начинается вчерашний номер. Опять эта боль в глазах, обречённость одиночества, никому ненужности. Меня корёжит изнутри, каждая клеточка тела пронизывается её печалью.
Тяну носом воздух, прокладывая к ней дорожку среди многих ароматов. Девушка так же остро пахнет ежевикой. Но к этому примешивается что-то горькое. Такого быть не должно, закрываю глаза и снова распахиваю, они из бирюзовых превращаются в чёрные, включая астральное зрение. Вокруг Маши плещется чёрная аура, она лижет её своими языками, пожирает её в пламени тоски.
Я понимаю, почему у меня такая реакция на это выступление. Девушка не играет, она так чувствует на самом деле, живёт этим давно. Её женская чакра почти пустая, значит, у неё не так и много секса за последнее время. Эта дрянь, что окружила её, не даёт к ней приблизиться. Так не пойдёт, моя хорошая. Я кладу руку на бутон цветка и начинаю читать заклинание, после подзываю официанта, того самого, что был вчера.
  
– Юноша, можно ручку и лист из вашего блокнота. Передадите подарок Маше.
– Если вы хотите познакомиться ближе, должен предупредить. Она не танцует приват, и тем более не спит с клиентами клуба.
– Это просто подарок, юноша, и ничего больше, – улыбаюсь я, протягивая ему розу и лист с вложенными купюрами, – Я уже ухожу.