Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 5 (СИ)

— Откуда такая уверенность?
— Оттуда, — я кивнул на арену.
Из темноты ворот показалась фигура. Медленно, размеренно, без спешки. Шаги гулко отдавались эхом по амфитеатру.
Худой, почти скелетообразный силуэт в разрушенных доспехах гладиатора. Но это не обычный мертвец — кости были черными, словно обугленные в адском пламени, с золотыми рунами, выжженными прямо на них. Каждая руна пульсировала тусклым светом, создавая жуткий узор.
  
Вместо головы — корона из черепов разных существ, сросшихся вместе в гротескную пародию на царский венец.
В правой руке он держал гладиус из чистой костяной материи. Не металл, а сама смерть, принявшая форму клинка. В левой же был трезубец, сотканный из теней, которые извивались и шипели, словно живые.
За спиной развевался плащ. Десятки переплетенных позвоночников, создающих жуткое подобие королевской мантии. При каждом шаге они издавали тихий стук, как четки смерти.
И… я был прав, я знаю эту хреновину.
Костяной Император. Личный чемпион Мортиса Фрауда, одно из его величайших созданий в искусстве некромантии. Примерно тринадцатое, если не ошибаюсь.
— Что… что это за тварь? — прошептал Леон.
Внизу Максимус и Люций тоже заметили нового противника, такую глыбу сложно было бы не заметить. Оба напряглись, готовясь к бою. Но даже отсюда я видел — они понимают, что это враг совершенно иного уровня.
Я улыбнулся, наблюдая за их реакцией.
— Будет интересно посмотреть, как они справятся, — сказал я, откидываясь на спинку каменной скамьи.
— Ты… ты серьезно будешь просто сидеть и смотреть⁈ — Леон смотрел на меня так, будто я сошел с ума.
— А что? У меня даже попкорна нет, так что это не совсем полноценный просмотр, но сойдет.
Внизу Костяной Император поднял трезубец. Арена содрогнулась. Песок взметнулся волнами. Фантомные зрители на трибунах взорвались беззвучными криками восторга. Новый этап сражения начался.
  
Глава 13
 
Божественные амбиции
 
Леон сидел на каменной скамье рядом с Дарионом, наблюдая, как внизу на арене Костяной Император медленно поднимал трезубец теней. Песок взметнулся волнами от одного этого движения, а фантомные зрители на трибунах взорвались беззвучными криками восторга.
Его пальцы сжимали рукоять катаны до побелевших костяшек. В кармане жгло сообщение, полученное перед самым входом в Разлом. Очередное послание от старейшин клана Монтильяр, написанное тем же холодным, требовательным тоном:
«Леон, твой брат подвел клан своими действиями. Его безумие запятнало нашу честь. Теперь твой долг — восстановить репутацию рода. Прекрати шататься с этими простолюдинами и займись делами клана. Совет старейшин ждет твоего отчета о продвижении в рангах. Не разочаруй нас, как это сделал Риверс».
Риверс. Даже мертвый, его брат продолжал отбрасывать тень на жизнь Леона. Сначала — как недостижимый идеал, советник Гильдии, гений клана, который тем не менее всего добился сам. Потом — как чудовище, множество людей ради силы. И теперь — как позор, который Леон должен был искупить.
Парень скосил взгляд на Дариона. Тот сидел, закинув ноги на спинку переднего кресла, с таким видом, будто смотрел представление в театре. Расслабленный, уверенный, словно происходящее внизу не представляло никакой угрозы.
«Он всегда такой, — с горечью подумал Леон. — Всегда на шаг впереди, всегда контролирует ситуацию. Даже когда кажется, что он просто дурачится».
В груди шевельнулось что-то горячее. Не просто зависть — нечто большее. Желание доказать, что он не просто тень своего погибшего брата, не просто еще один аристократ из древнего клана. Что он может стать кем-то значимым. Кем-то, кого будут помнить не как младшего Монтильяра, а как Леона.
И теперь у него была сила для этого. Божественная сила.
Леон почувствовал, как внутри откликается энергия Верагона. После того дурацкого контракта с блестками и футболками что-то изменилось. Не просто прибавка к силе — нечто фундаментальное. Он чувствовал пульсацию божественной энергии в венах, видел мир четче, яснее. Каждое движение противника читалось как открытая книга, каждая слабость светилась как маяк.
«Я апостол бога, — напомнил себе Леон. — Не просто Охотник с магией льда, один из многих. Я избранный божества. Пусть и такого… специфического».
Воспоминание о Верагоне заставило его поморщиться. Бог дуэлей оказался совсем не таким, каким Леон представлял божеств. Никакого величия, никакой мудрости. Просто гиперактивный подросток с манией величия и странной одержимостью мерчем.
Но сила была реальной. Леон чувствовал ее каждой клеткой тела. И не просто силу — контроль. Верагон сказал правду: никакого зомбирования, никакого подчинения воли. Только чистая мощь, готовая откликнуться на его зов.
«Могу ли я теперь сравниться с Дарионом? — подумал он, украдкой глядя на мечника. — В конце концов, на моей стороне божественная сила. Он может быть опытным, может знать тысячи техник, но разве человек может противостоять воле бога?»
Внизу на арене Максимус Малигаро взмахнул молотом, красная энергия взорвалась вокруг него. Костяной Император парировал удар трезубцем, контратаковал костяным гладиусом. Люций Аудиторе создавал серебряные нити, пытаясь опутать ноги противника.
Бой шел уже несколько минут, и главы кланов явно начинали уставать. Их атаки становились медленнее, защита — менее плотной. Костяной Император же двигался с той же механической точностью, что и в начале боя.
«Они сильные, — признал про себя Леон. — Одни из лучших Охотников Империи. Но…»
Но они выглядели такими обычными по сравнению с Дарионом. Тот уничтожил шестиметровую костяную тварь за пару секунд. Просто врезался в нее плечом и разрубил пополам. Без усилий, без напряжения, словно это была утренняя разминка.
Злость снова шевельнулась в груди Леона. Почему? Почему этот человек настолько сильнее всех остальных? Что делает его особенным?
«Он убил твоего брата, — шепнул тихий голос в глубине сознания. — Да, Риверс был безумен, да, он стал чудовищем. Но Дарион убил его. И даже не выглядел расстроенным».
Воспоминание всплыло перед глазами. Записи того, как Дарион сражался с Риверсом. Как легко, почти лениво уклонялся от атак апостола хаоса. Как одним ударом пробил его защиту.
Но это все равно был его брат. Тот самый Риверс, который учил его держать меч. Который защищал от хулиганов в академии. Который всегда говорил, что Леон может стать великим, если приложит усилия.
Внизу Костяной Император поднял обе руки, и арена содрогнулась. Из песка начали подниматься костяные руки — десятки, сотни. Скелеты-гладиаторы вылезали из-под земли, окружая Максимуса и Люция.
«Вот и финал», — подумал Леон, наблюдая, как главы кланов встают спина к спине.
Максимус Малигаро зарычал, его молот засветился ярче. Красная энергия окутала его тело, превращая в живое оружие. Он крушил скелетов десятками, каждый удар создавал ударные волны.
Люций Аудиторе превратил пространство вокруг себя в смертельную паутину серебряных нитей. Скелеты разваливались на части, едва коснувшись их.
Но Костяной Император не атаковал сам. Он просто стоял, наблюдая, как его армия изматывает противников. Умный. Расчетливый. Знающий, что время на его стороне.
И тут произошло нечто неожиданное. Максимус и Люций переглянулись — быстрый обмен взглядами, в котором читалось взаимопонимание. Они кивнули друг другу.
Максимус воткнул молот в песок. Красная энергия вокруг него начала пульсировать, концентрироваться.
Люций тем временем создал вокруг них обоих купол из серебряных нитей, защищая от атак скелетов.
  
«Комбинированная техника, — понял Леон. — Они собираются использовать что-то мощное». Костяной Император тоже это понял. Он шагнул вперед, решив атаковать лично. Трезубец теней удлинился, превратившись в копье тьмы. Гладиус засветился мертвенным светом.
Но было поздно.
Максимус завершил заклинание. Красная энергия взорвалась вокруг него, но не хаотично — она втянулась в молот, концентрируясь до невозможного предела. Оружие светилось как маленькое красное солнце.