Мотылек

Зазвонил стационарный телефон. Сняв трубку, я зажала ее между ухом и плечом, вбивая в строку поиска «Благотворительные вечера Ди-Си».
– Слушаю? – молчание. – Алло? Говорите. – Молчание и тишина. Даже дыхания не слышно. – Как насчет того, чтобы перестать сопеть в трубку и заговорить? Или у вас там кляп во рту? Мне позвонить в 911, чтобы вам его вытащили? С другой стороны, раз вы звоните, значит, руки у вас свободные и вы попросту тратите мое драгоценное время. – Раздалось пип-пип-пип. Надо же какие нежные. Сначала молчат, а потом отрубаются. Пожав плечами, я вернула трубку на место. – Так-так. – Благотворительный сходняк, состоится на следующей неделе, в субботу. Он будет проходить в особняке Кигансов.
  
Кто бы сомневался. Радует то, что журналисты и фотографы приглашены. У меня есть восемь дней, чтобы достать приглашения… или время, чтобы уговорить Лэвэса, дать добро на мой выход «в свет».
Снова раздался звонок телефона, на этот раз сотового. Глянув на экран, я выдохнула. Звонил мой информатор. Я нажала на прием.
– Как вовремя ты позвонил. Я как раз подумывала выпить кофе с пирожными.
ГЛАВА 3
У каждого уважающего себя журналиста, детектива или частного сыщика, должен быть мальчик с большими ушами и глазами на затылке. Так что бы он был в курсе всего, что происходит на улицах Ди-Си и за закрытыми дверями. Вот и у меня такой есть. Информатор или просто «Маркер». Уж не знаю, то ли производное от имени Марк или ему по приколу называть себя фломастером… или оружием в пейнтболе… или морфемой, указывающей на грамматическую роль слова, словосочетания или предложения… типографский знак, ДНК-маркер, устройство курсоглиссадной системы… черт, да тут может быть что угодно. Вообщем, «Маркер» из тех, кто дает мне семена, из которых я взращиваю съедобные для публики, плоды. Ну, вы поняли.
Я познакомилась с ним, пару лет назад, еще работая в «Утро Вашингтона». Помню, писала я статью про доброго ветеринара. Уж простите, но этот мудак, этот мистер Люблю кошечек-собачек, реализовывал свои больные фантазии на бедных живностях. Ему доверяли. Ему, пятидесятилетнему уроду, на кого возлагали надежды, что их любимый питомец излечиться от неизвестной болячки. Пока не выяснилось, что болезни – фальшь, а оставлял мистер Зоофил якобы больных животных, ради похоти и развлечения, после чего приходилось их штопать. Не всем везло. Хозяевам зверюшек, он заявлял, что скончалась ваша собачка или кошечка. Вот так внезапно. Хлоп. И сердечко остановилось. Ух, затолкать бы ему в зад торпеду и оставить на ночь для профилактики! Своих живностей не имею, но ненавижу, когда такие сволочи, как этот, измывается над братьями нашими меньшими. Но, вам интересно, как ублюдок угодил за издевательство. Начнем с того, что добрый доктор жутко любил пуделей. И вот «Маркер» стащил у престарелой, почти слепой соседки питомца, выдав его за своего. Принес в клинику, солгав в три короба, что у его собачки несварение. Надо бы подлечить. Ветеринар, естественно оценил пациента и как обычно, оставил живность на ночь… а «Маркер», оставил крохотную видеокамеру. Уж не знаю, откуда она у него была, но качество записи было на высоте. Да и звуковое сопровождение. Фу, до сих пор тошно.
Следующим утром, когда я уже не знала, как бы ухватить говнюка за яйца, у меня зазвонил телефон. Охранник сообщил, что внизу меня ждет друг. Хм. Друг. Я удивилась, так как друзей в Ди-Си, у меня не было, лишь знакомые и то, одноразовые. Но, чисто из любопытства, я все же спустилась на первый этаж. Как только я вышла из лифта, ко мне подошел… молодой парень. На вид, не больше двадцати. Рослый, в мешковатых штанах с кучей карманов и черной толстовке. Кепка низко опущена на глаза, поверх еще и капюшон. Худощавое, но симпатичное лицо. Серые глаза, нос с горбинкой и тонкие губы. Он спросил, это я та самая журналистка, которая подняла шумиху в клинике, обещая кастрировать ветеринара за издевательство над животными? Я ответила – да. Парень протянул мне камеру, сказав – что это станет отличным оружием возмездия. После он сразу ушел. Я даже не успела спросить его имени и что на пленке. И хорошо. Вернувшись в отдел, я засела в технической комнате. Подключив камеру к телевизору, я увидела на экране до блевоты, омерзительную картинку. Меня долго потом тошнило, но запись, как доктор пялит спящего пуделя, стала для говнюка билетом в один конец. Кстати, доказательства, добытые через третьи лица, не считаются вескими для предъявления обвинения… а вот, звонок анонима и любительская запись, найденная полицией среди документов, очень даже.
Потом, было еще и еще. «Маркер» не раз подкидывал полезные материалы, благодаря чему, в «Утро Вашингтона», меня называли – акулой. Почему? Потому что я была прожорливой стервой, если дело касалось статьи. Я была готова идти по головам, лишь бы вырвать драгоценную информацию из первых рук и по-королевски осчастливить публику очередной сенсацией, а в узких кругах, за свое упорство, я была бездумным Мотыльком, мчащимся к опасному огню. Эвфемизм, но оправданный. Вот так, он и стал моим первым и единственным информатором. Я бы выразилась – лучшим. Такие, как «Маркер» – на вес золота и мне очень повезло, что он выбрал меня. Черт, мальчишке всего двадцать, а из него выходит охренительная ищейка. Я до сих пор пытаюсь заставить его поступить в колледж на факультет журналистики, но ему это не нужно. Это его слова. Дескать, одно дело сливать информацию, другое – рвать задницу, чтобы ее написать. К тому же, у него нет возможности, чтобы оплачивать учебу, а его семейству, так тем более плевать.
Угу. Семейка у него знатная. Алкоголики и дебоширы. Я частенько замечала на лице «Маркера» свежие синяки и сбитые костяшки. Думается мне, что папаша любитель не только выпить, но и размять кулаки на сыне.
Черт, да, где же он? Уже десять минут первого, а мы договорились встретиться в кафе, через дорогу от издательства, в полдень. Я почти допила свой кофе и доела пирожное, а «Маркера» все нет.
Лязгнул колокольчик, привлекая мое внимание. Неизменная черная толстовка, мешковатые штаны и капюшон. Ну, хоть в этот раз без кепки. Спрятав руки в карманах толстовки, парень направился в мою сторону. Я видела, как посетители кафе таращатся на «Маркера». Для них, он подозрительный… малолетний преступник, замысливший плохое. Ладно. Изначально, я была такого же мнения, пока настороженность не превратилась в одобрение. Я улыбнулась мальчику, коротко махнув ему рукой.
– Здравствуйте, мисс Саро. – Проговорил он, усаживаясь напротив меня.
– Привет, «Маркер». – Наклонившись к нему, я скинула с его головы капюшон. – В общественных местах, надо снимать головные уборы.
– Но, это же не головной убор.
Я изогнула брови – да, неужели?
– Кофе и пирожное?
– Спасибо, не хочу.
– Тогда, бургер и картошку фри. – Наплевав на очередной отказ «Маркера», я подняла руку, подзывая официантку. – Как у тебя дела?
– Нормально. – Он отвел взгляд в сторону окна.
Что-то не похоже, чтобы парень радовался жизни. Я не говорю, что у него она безоблачная, но когда у «Маркера», действительно нормально, он и ведет себя соответственно, а сейчас, какой-то молчаливый и… напряженный. Может, с отцом проблемы или его копы достали? Он же из тех правонарушителей, промышляющий мелкими кражами… как с камерой или пуделем, порчей государственного имущества. Рисование граффити, затейник драк и прочее, прочее, прочее. Сегодня, «Маркер» на себя не похож, будто стал очевидцем массовой мясорубки.
  
Ухватив парня за подбородок, я повернула его голову к себе, всматриваясь в глаза. Он никогда не выказывал страха, но сейчас, он в панике.
– Что случилось, «Маркер»?
Он открыл рот, собираясь ответить, но мне пришлось убрать руку, потому что подошла официантка. Я заказала парню бургер с картошкой фри, а себе еще кофе.
– Что будет пить молодой человек?
– Пиво. – Крякнул «Маркер».