Одержимость Буйного (СИ)

— Нет, — краснею и отвожу взгляд. Не знаю куда деть руки и начинаю нервно их заламывать. — Вы забыли, что я не шлюха?
— Это ты забыла, что данный вопрос мы с тобой уже обговаривали, — смотрит сердито. — И не начинай опять свою шарманку. Значит так, собирай свои вещи и валим отсюда.
— Нет, — когда Рустам отступает, я спускаюсь обратно на пол.
Смотрю на него с негодованием.
  
— Никуда я с вами не поеду. У меня приличная комната, хороший сосед. Не собираюсь я никуда отсюда уезжать. Где мне, по вашему, жить? Это вам легко, вы богатый, а у меня нет каких-то особых сбережений. И это единственное жильё, которое я могу себе позволить.
— Сосед? — из моей сбивчивой тирады мужчина улавливает только этот момент. Ревностно уточняет. — Молодой?
— Нет, — озадаченно пожимаю плечами. — Ему пятьдесят. Вы вообще слышите, о чем я вам говорю?
— Да, — он кивает. — Несёшь какую-то ахинею.
Возмущённо смотрю на этого проходимца.
И замечаю за его спиной хозяйку, Любовь Васильевну.
Она женщина властная, с опухшим от алкоголя лицом и короткими пальцами.
И похоже, ее гнев сейчас обрушится на мою несчастную голову.
Вот ведь беда, почему она живёт в соседней комнате?
— Я же сказала, никаких мужчин! — хозяйка истерично визжит и размахивает руками.
— Договор предоставьте, — Рустам смотрит на нее через плечо. — Хотя, его у вас нет. Чтобы не терять моё время, верните залог и всю сумму, которую вам заплатили за проживание.
Она пятится. Полное лицо покрывается красными пятнами.
  
14
 
— Какой ещё залог? — хозяйка говорит с показной уверенностью. — Кто вы такой? Какой договор от меня требуете?
— Договор о сдаче комнаты в аренду, разумеется, — Рустам медленно поворачивается и скрещивает руки на груди. — А залог самый обычный. Знаю я вас, проходимцев. Шкуру живьём готовы содрать за ваши помойные комнаты. Так что разговор у нас с вами будет короткий. Приносите деньги, получаете ключи и валите на все четыре стороны. Понятно?
Грозный тон и свирепый вид Буйного моментально отрезвляют Любовь Васильевну.
Будь на месте Рустама кто-нибудь попроще, она бы сразу влезла в словесную перепалку.
Потому что я заметила, что её хлебом не корми, дай повод поскандалить.
Я за сегодняшний вечер столько наслушалась, что мне стало нестерпимо жаль её бедного мужа. Она крыла его матом и в хвост и гриву, на всё общежитие.
Женщина хоть и склочная, но не глупая.
Поэтому, хватаясь за сердце от впечатлившего её Рустама, хозяйка быстро скрывается в своей комнате.
— Сколько она тебе должна? — Буйный осматривается, и, не замечая никаких моих вещей, забирает рюкзак и вешает на плечо.
— Двадцать тысяч, — с ужасом понимаю, что он и правда хочет меня увезти. Тихо пытаюсь спорить. — Я не поеду с вами, почему вы не хотите услышать меня?
— Потому что я не спрашивал твоего мнения, — грубит в ответ.
Выходит в коридор, попутно забирая со стола большой железный ключ.
Вот какой же он всё-таки самоуверенный!
Бесит своим неадекватным поведением.
Молча наблюдаю, как он пересчитывает деньги.
А после женщина шустро исчезает в своей комнате.
Рустам оборачивается, а я не желаю идти у него на поводу.
Да кто он такой, чтобы решать, где мне жить?
Злюсь, отрываю от лежащей на подоконнике газеты наиболее свободный от букв кусок и пишу короткую записку для дяди Коли.
Объясняю, что уезжаю, так как мои временные трудности с проживанием быстро разрешились.
Благодарю его за дружелюбное отношение ко мне и желаю удачи.
Сую записку под соседнюю дверь. На душе становится чуточку спокойнее.
Рустам злится, я вижу, какой он напряжённый.
Грубо выводит меня из дома и сажает в машину.
Я замечаю несколько потрёпанных мужчин с бутылками. Они толпятся возле труб и с интересом смотрят в нашу сторону.
Рюкзак теперь лежит на переднем сидении. Я с грустью замечаю немного завядший букет роз и осторожно поглаживаю бархатные лепестки.
— Они погибают, — говорю тихо себе под нос.
Но Рустам слышит. Ворчит на меня:
— Нехуй было бежать непонятно куда. И почему ты не поехала домой? Бросила своего оленя?
— Да, — стискиваю зубы. Вот только этого разговора мне не хватало.
— Правда? — Буйный недоверчиво смотрит на меня в зеркало. — Почему?
— Вас не касается, — отворачиваюсь и разглядываю полуразрушенные бараки. — Вам ли не все равно? Оставьте меня в покое. И вообще, зачем вы меня заводите?!.. Какое право имеете контролировать мою жизнь? Я сама в состоянии решить, где мне жить и что делать!
— Ну, котёнок, — он нагло улыбается. — То, что я завожу тебя, это понятно. А контролировать я тебя буду. И жить ты будешь там, где я решу. По праву сильного, милая. Будешь делать, что я скажу. Вбей уже в свою красивую головку эту простую истину и живи спокойно. И мне мозг не еби.
Я краснею от его дурацких намеков и пристыженно замолкаю.
Бесполезно. Как о стенку горох.
С кем я вообще разговариваю?
Буйный же выворачивает все мои слова в удобную для себя сторону.
Какой же он всё-таки противный и самоуверенный! И как можно такого терпеть?
Так бы и влепила пощёчину!
Нахал! Козел!
— И как скоро вы наиграетесь? — спрашиваю недовольно. Губы изгибаю в ехидной полуулыбке. — Сколько ждать, чтобы вы от меня отстали?
— Я не играюсь, котёнок, — отвечает спокойно, не реагирует на слабую провокацию с моей стороны. Охотно продолжает. — И не отстану. Терпеть меня тебе придётся долго. Смотря, сколько лет я проживу. А жить я собираюсь ещё как минимум лет пятьдесят.
— Кошмар!.. — вздыхаю обречённо. Усиленно тру пальцами заболевшие виски. Морщусь и уточняю. — Вы шутите? Вокруг столько девушек, которые наверняка захотят разделить с вами постель. На любой вкус и цвет.
— Это правда, — Рустам покорно соглашается. — Но зачем мне кто-то, когда есть ты?
Я рычу что-то нецензурное в ответ и краснею.
Он только улыбается.
Выводит меня на эмоции, и радуется, как мальчишка!..
Раздраженная, я складываю руки на коленях и растерянно смотрю в окно.
Знакомая дорога ведёт в резиденцию.
Буйный что, издевается?!..
  
15
 
— И за что судьба меня так наказывает? — исподлобья смотрю, как Рустам ищет что-то в багажнике. — Почему именно вы свалились на мою голову?
— Потому что я хорош собой и ты не сможешь без меня жить, — философски откликается мужчина, хотя мой вопрос был риторическим. Отряхивает руки и усмехается. — Чем ты недовольна, котёнок? Пойдем, я тебя накормлю.
— Буйный! — Рустама замечает какая-то пьяная компания возле главных ворот. Эти неандертальцы начинают призывно махать руками и истошно вразнобой голосят. — Буйный! Брат! Пиздуй сюда, тут такие новости.
— Отведу Еву Леонидовну за ваш стол? — на парковке резко появляется Семён, и я подпрыгиваю от неожиданности.
— Да, — Рустам хмурится. — И вазу ей выдели под розы. Иначе, если они сдохнут, она меня ими потом поколотит.
— Когда это я вас била? — бережно прижимаю к себе букет. Поздно вспоминаю, что мне лучше прикусить язык.
— Ну, было дело, — Буйный демонстрирует свои исцарапанные руки.
Семён рядом подозрительно хрюкает и тут же пытается скрыть своё веселье за приступом кашля.
Я демонстративно разворачиваюсь и ухожу.
То же мне, бедный и несчастный.
Исцарапали его. А он меня так напугал, что я чуть заикой не осталась.
Будь моя воля, избила бы паршивца за его несдержанное поведение.
Но это остаётся несбыточными мечтами, потому что немного здравомыслия во мне ещё остаётся.
В резиденции, как обычно, уйма народу.
  
Охрана нас пропускает без проблем, хотя, мне бы хотелось, чтобы они выставили меня за ворота.
Я бы беспрепятственно ушла и забыла это место, как страшный сон.
Полуобнажённые девицы снуют среди мужчин и тихо шепчутся между собой. В коротких платьях, они демонстрируют свои прелести гордо, что приводит меня замешательство.