Дон Алехандро и Тайное Убежище (СИ)

Она угодливо улыбалась, уже совершенно забыв о своем расстройстве от смерти соседей. Карраскилья скривился и сухо сказал:
— Будьте так любезны, донна Ортис де Сарате.
Экипаж был подготовлен в рекордные сроки, и вскоре Карраскилья уже в нем трясся, пытаясь осмыслить рассказанное. Конечно, все, сказанное четой Ортис де Сарате, требовало дополнительных проверок, но могло быть и правдой, потому что придворный маг в ожидании поездки перекинулся парой слов с людьми, которые утверждали, что видели группу мибийских военных. И все же Карраскилья склонялся к тому, что Охеде, который мог вести свою партию, не ставя никого в известность, смерть донны Болуарте не выгодна. А вот Гравиде… Гравиде — однозначно да.
  
Встает вопрос, стакнулся ли Охеда с Гравидийской верхушкой и не пообещали ли ему чего-нибудь этакого за предательство? Обдумав это со всех сторон, Карраскилья пришел к выводу, что нет, не мог Охеда на такое пойти. На его должности имеют ценность только те, кто не продаются. Продажных же проще потом не вознаграждать деньгами, а тихо или громко прикопать. И даже если Охеде пообещали место заместителя Лары, то должность эта не столь заманчива для того, над кем стоял только король. Понимал это Карраскилья, наверняка понимал и Охеда, а значит, глава разведки к этому отношения не имел. Но могла бы быть проведена подобная операция без его ведома? Однозначно нет. А значит что? Либо у Охеды не было возможности отказаться, либо за мибийцев выдали себя другие.
Последнее Карраскилья и хотел проверить. Но на руинах следов не было. Лишь остаточные чары и следы качественного проклятья, не иначе как от Оливареса. А еще там смердело смертью и не чувствовалось живого. Карраскилья отдал дань таланту Оливареса и понял, что ловить тут нечего: кто бы ни совершил это преступление, трупы забрал все. Во всяком случае те, что валялись сверху. Те, что остались под камнями, будут там и похоронены, потому что разбор таких завалов — прямая дорога на тот свет. Да и смысл что-то ковырять, если выковыривать нечего?
Придворный маг махнул рукой на свою жалкую попытку расследования и бросил кучеру: «К телепорту». Если с живой донны Болуарте не вышло ничего получить, придется использовать ее мертвую. Мертвые иной раз ценней живых. Нет, Карраскилья прекрасно понимал, что донна им была нужнее живой, но изменить он ничего не мог, а значит, придется приспосабливаться к тому что есть.
Глава 2 
Вывалились из портала мы немного не там, где я планировал. Но Шарик сказал, что это неважно, важно, что в стену не вмуровались и не располовинились по дороге. Потому что перенастройка чужого портального артефакта — штука довольно опасная. Иной раз летальная.
— А сказать это до использования артефакта? — поинтересовался я, прикидывая, за что драть ками за неимением ушей. Раньше я даже не знал, насколько это многофункциональная часть тела, а теперь временами жалел, что создатель ками лишил их замечательных длинных ушей по образцу кроликов. Вот в таких вот критических случаях. — Я же всех подверг опасности?
— Не выдумывай. В приличных портальных артефактах стоят ограничители на выход в опасные места. — Шарик вальяжно махнул лапой. — Так что в стену вы бы вышли только в случае, если бы мы тронули этот блок. И вообще, Оливарес шел последним, если что — из стены бы вытолкнул того, кто перед ним.
— А мне ты говорил, что это потому, что артефакт на него настроен. 
— И это тоже. Я прикинул: артефакт старый, перенастраивался уже несколько раз, выйти из строя может в любой момент. А так страховка в виде Оливареса, который является самым малоценным членом нашей команды, но массы которого бы хватило в случае чего вытолкнуть остальных. И вообще, не о том ты думаешь. Мы уже привлекаем внимание. 
Это было правдой: такие донны, как Оливарес, привлекают внимание всегда и везде. Потому что сумасшествие, если оно не агрессивной формы, имеет некую притягательность для наблюдения.
— Здесь должен быть постоялый двор. — Я сверился с картой. — Нам нужно сейчас пройти вперед и повернуть направо.
— Зачем нам постоялый двор? — прошипел Оливаорес. — Нам нужен порталист.
— Пока мы его найдем, нас разглядят до самых мелких деталей и запомнят. Кроме того, нам нужно закупить продуктов. А мне — добраться до обители.
— Кто бы вас туда пустил? — буркнул Оливарес.
— В смысле?
— В смысле вы правы: нам надо снять комнату и поговорить.
Оливарес засеменил в указанном направлении. Впрочем, он наверняка и без нас знал, где здесь постоялый двор — очень уж уверенно двигался, так что мы пристроились за ним. И правильно сделали: вывел он нас точнешенько к постоялому двору, который назывался просто и незамысловато «У Священной Обители».
Оливарес уверенно подошел к стойке, но на этом его запал закончился, и проклятийник повернулся к нам, всем своим видом выражая недовольство.
— Нам нужна комната для благородной донны, — выступил вперед я.
— Одна?
— Одна и ненадолго. Мы рассчитываем сегодня же продолжить путь, который прервался в результате нападения бандитов, — пояснил я.
— Бандиты — это плохо, — философски заметил хозяин постоялого двора и открыл толстенную засаленную книгу. — Итак, комната нужна донне?..
— Доннерветтер, — не задумываясь выпалил я.
Оливарес разразился возмущенным кашлем, украдкой показывая мне кулак, причем складывал он его таким хитрым образом, что это было даже похоже на угрозу проклясть.
— Из Белевиана, поди? — меланхолично уточнил мужик. — Только там такие ду… странные фамилии.
— Как есть из Белевиана, — подтвердил я.
Мужик пошкрябал в книге карандашом столь неразборчиво, что я бы не удивился, узнав, что он одновременно выполняет как требование короны об обязательной регистрации, так и стремление постояльцев остаться анонимными. Не иначе как за последнее он и содрал с нас сумму почти как за проживание в королевском номере. Торговаться я не стал, обменял деньги на ключ, и мы всей толпой отправились в номер.
Кровать там была огромная, при желании мы там могли разместиться все, но желание такое возникло только у Оливареса, который сразу на нее плюхнулся, содрал с головы шаль и срывающимся голосом сказал:
— Чтобы я еще раз доверился Карраскилье! С-сволочь.
— Нужно составить список покупок, — предложил я демонстративно не обращая внимание на страдания проклятийника. — Потом дамы останутся тут, а мы с Серхио пойдем по делам.
— В обитель? — повернул голову ко мне Оливарес. — Не пустят. Идите сразу к порталисту, я знаю подходящего: и берет недорого и неболтлив.
— Что значит не пустят? Перед Всевышним все равны.
— Максимум в Собор при Обители попадешь. Тебе же не туда?
— В трапезную, — признал я.
— Не пройдешь даже под чарами. Попытаешься — заметят и сдадут страже. Ты не гляди, что там монахи, на страже стоят чародеи не из последних.
Оливарес лежал и блаженно улыбался. То ли от того, что наконец смог дать отдых своим старым костям, то ли от того, что выдалась возможность сказать гадость.
— Тогда как мне туда попасть, дон Уго?
— А никак, — радостно ответил он.
— Вариант никак меня не устраивает. Мы отсюда не уедем, пока я не попаду в трапезную, так что думайте, дон Уго.
Но первым додумался не он.
— За благословением, — предложила Исабель.
— Отличная идея, — проворчал Оливарес, — по полдорана с человека и принимают только группами.
— От двух человек.
— И сидеть там несколько часов.
— Зато как раз в трапезной. Потому что в благословение входит и еда Обители.
  
— То есть вы считаете, донна Болуарте, что мы можем пару часов просидеть в Обители, потом пару часов покупать нужные вещи, потом пару часов искать порталиста? — вызверился Оливарес, не иначе как потому, что такая замечательная идея пришла в голову не ему. — После всего этого о нас будет знать каждая собака. Мы даже услугами найденного порталиста не успеем воспользоваться.