Прошла любовь?

Что касается Ромки… Парень вырос. Ростом почти с него, Тимофея и в плечах не подкачал. Самбо занимается с успехом. Однако ещё год-другой и сын отделится. Уедет учиться, потом работа. Карьера. Короче, отец ему уже не так и нужен. Конечно, Тимофей будет помогать столько, сколько потребуется. Но из-за сына оставаться в надоевшем браке – увольте!
Прервав размышления, искоса взглянул на любовницу. Притихла. Ждёт его действий. Надо бы дать хорошую вздрючку за самодеятельность с эсэмэс. На миг Тимофею показалось, что он сделал неверный выбор, ошибся.
  
Но женщина облизнула призывно губы, изогнулась в приглашающем жесте, и он подумал, что менять что-то уже поздно. Все слова сказаны. Все решения приняты. Резко взял старт, и машина рванула за город.
Он не заметил, как Ксения облегчённо выдохнула и откинулась на спинку сиденья. До последнего момента она боялась, что Тимофей вышвырнет её из машины за этот финт с посланием. Но обошлось! Видимо, он даже не вспомнил об этом после разговора с женой.
– Интересно, до чего они договорились? – тихо мыркнула про себя.
– Что? – повернулся к ней Тимофей.
– Нет, ничего. Это я так, думаю о завтрашнем дне. Ведь завтра у нас партнёры из Казахстана.
–А, да, – равнодушно бросил Тимофей, как будто не он сам убил предыдущие пару месяцев на организацию этой встречи. А теперь она ему на фиг не нужна.
«Всё-таки не так проста, эта бывшая жена», – ещё раз убедилась Ксения, глядя на загрузившегося любовника.
 
Глава 3
 
Утро воскресенья вышло более бурным, чем обычно. Из-за Маринки. Она вообще по натуре шумная громкая подвижная и всегда вносит лёгкую суматоху своим присутствием. Но Маша к ней привыкла. С детства вместе. Выросли в одном дворе, в одной школе учились, за одной партой сидели.
Маша, как обычно, встала рано, несмотря на бессонную слезливую ночь. Собралась напечь блинов. Привела себя в порядок, но припухшие заплаканные глаза так просто не уберёшь и тёмные очки дома не наденешь. Однако она надеялась, что Ромка встанет позже, и Маша успеет оклематься.
Но хрен-то там! Как всегда наоборот. Это в рабочие дни, когда опаздываешь на работу, разбудить и собрать сына – проблема. А в выходные – пожалуйста! – подскакивает сам без всякого будильника. Заявился на кухню чуть ли не с первым блином и теперь нетерпеливо ёрзал на стуле, дожидаясь хотя бы десятка. Он любил есть блины с горки, когда их много, макая в мёд или сметану. Сегодня выбрал сметану.
– Мам, а ты чё, не выспалась? Какая-то вся поникшая, – всё же не вытерпел и запихал первый блин в рот, из-за чего фраза получилась скомканной.
– Да так, мысли всякие, вот и не спалось.
– Угу… а отец не звонил?
Это «отец» опять задело Машу. Неужели Ромка перестал уважать Тимофея? Это было бы плохо. Потому что как бы там ни было, но Тим много сделал для сына и был для него авторитетом. Достаточно сказать, что на родительские собрания в школу ходил именно Тимофей. Маша там бывала редко. В секцию сына тоже отвёл Тим. Они со свёкром и курировали эту часть жизни Ромы. Правда, дед – Илья Тимофеевич, не пропускал ни одной тренировки и ни одних соревнований. Очень гордился внуком и частенько повторял:
– Самбо – это наше русское изобретение! Это вам не хухры-мухры всякие, типа айкидо, тхэквандо.
Насмерть стоял в любом споре, что хороший самбист влёгкую уделает любого мастера азиатских боёв. И пока ещё ни одного спора не проиграл.
У Маши со свёкром были тёплые дружеские отношения. А вот со свекровью – не очень. Правда, за пятнадцать лет как-то всё притёрлось, и открыто Нина Николаевна своего недовольства невесткой уже не высказывала.
– Мам? – услышав вопрос сына, Маша отвлеклась от своих мыслей. – Отец не звонил? – повторил Рома.
– Нет, папа не звонил и вряд ли позвонит. Предупредил, что много дел.
– Понятно, – недовольно буркнул сын. – Но ты не переживай! Я же здесь. И лагерь недалеко – час езды. Если что – приезжай!
– Обязательно! – невольно улыбнулась Маша.
Дожила! Сын приглашает приехать, чтобы успокоить её разговором. Защитник. Чувствует, наверное, напряг в семье, только не знает, в чём он.
Убрав за собой со стола. Ромка умчался к себе, а Маша с Мариной остались в кухне.
– Ну, что решила? – Маринка решительно отодвинула блины. – Хватит, а то уже дышать не могу.
– Не знаю, – ответила Маша на первый вопрос. – Вроде бы и сказать надо, но посмотрю на его радостную моську, и язык отказывается. Это же я его как будто по голове стукну! А у него соревнования скоро, областные! Тренироваться надо, а он психовать и нервничать будет. Как-то неправильно… Может, потом, после выступления?
– А, может, наоборот, он злее будет и легче победит, – не уступила Марина.
– Вы о чём? – Ромка вырос в дверях кухни, а они и не заметили. – Мам, ничего не скрывай! Я уже здоровый лось, как дед говорит. Ведь чуял же, что что-то не так! – сын пристукнул кулаком по косяку. – Говори, мам!
– Точно лось, на голову меня выше, – попробовала пошутить Маша и съехать с темы, но вдруг жалобно всхлипнула и уткнулась сыну в плечо.
– Мам, мам, ты чего?! – растерялся тот и начал гладить её по голове, как маленькую.
– Папа уходит от нас к другой женщине, – решила сказать правду Маша. – Но обещал помогать по-прежнему. Нам оставляет эту квартиру, а сам будет жить в загородном доме…
– Чего?! Он совсем ёбну*ся?! – грубо выругался Ромка.
– Ром! – предостерегающе укорила Маша.
– Да это я ещё мягко выразился, – зло ощерился сын. – Этому уроду вообще башку надо снести! Старпёр, а туда же! На молодые жопы потянуло!
– Рома?!
Маша в шоке прижала руки к щекам. Ей даже слушать было стыдно, а сыну нисколько не стыдно было орать об этом!
– Он же твой отец!
– И что?! Я ему должен ноги лизать за то, что он поделился спермой?! Простить ему подлость и бегать перед ним на задних лапах?! Не будет этого! Что заслужил, то и получит. Мне он теперь не отец! Обойдусь! И денег у него не бери, мам! Проживём без его подачек!
Ромку трясло от злости, и Маша не знала, как сгладить накал его чувств. Ясно, что юношеский максимализм сейчас победил, но жизнь сложнее, чем слова, сказанные в запале.
У неё заалели щёки: она-то как раз напомнила Тимофею, что ждёт денег на содержание сына. Получается. Она меркантильная дрянь, раз сразу про деньги вспомнила. Сын и то от них отказывается, хотя прекрасно знает, сколько стоят его экипировка и тренировки. Ох, беда…
– Ром, он всё же отец, и если хочет помогать, то имеет право. Пусть хоть так участвует в твоей жизни.
– Нахрен он в моей жизни не сдался, мам! Мне тебя хватит и деда. Дед-то от нас не отказался?
– Не знаю, Ром. Они, наверное, ещё ничего не знает. Всё выяснилось вчера поздно вечером.
– Ты поэтому плакала и глаза красные?
– Поэтому. Но я возьму себя в руки, не думай. Я справлюсь!
– Конечно, ты же моя мама! Лучшая мама на свете! – Ромка продолжал обнимать мать и гладить по голове. – А этот отец пусть идёт лесом!
– Вот это я понимаю – мужик!
Маринка подняла палец вверх и хлопнула Рому по плечу. До этого момента она просто зажала рот рукой, чтобы дать возможность матери и сыну поговорить. – А давайте в парк пойдём! Чего нам дома киснуть и сопли мотать?! Наоборот, оттянемся на всю катушку! Тем более Ромке с понедельника строгий режим пропишут.
– Точно, тёть Марин! Ты как всегда в тему. Поехали, мам?!
Ромка с надеждой уставился на мать, понимая, что ей совсем не до парков и развлечений. Но уж очень ему хотелось растормошить её, вернуть на лицо улыбку, хотя бы ненадолго. Стереть след обиды, хоть как-то помочь!
  
– Ладно, поехали, – скрепя сердце согласилась Маша.
Не хотелось ломать настрой сыну. Ему тоже плохо, только он по-мужски старается скрыть это.
Выехали через час. Никаких встреч и происшествий Маша не ожидала. Вначале все втроём прокатились на цепочной карусели, потом на колесе обозрения, потом пообедали в кафе и отправились на мотоплощадку. Там Рома оседлал мотоцикл, как раз планировался заезд, а Маша с Мариной сели на трибунах, следить за Ромкой.