Черный Маг Императора 24 (СИ)

Впрочем, сегодня это было к лучшему. Отсутствие друга избавило меня от необходимости объяснять ему, почему я хочу как можно быстрее пообедать и поскорее свалить из столовой. Пришлось бы что-то врать. Не скажу же я ему, что мне нужно срочно позвонить Голицыну?
Для разговора с Василием Юрьевичем я отошел как можно дальше от главного корпуса и прошагал практически весь школьный парк. К обеду погода немного наладилась, так что ученики целыми толпами бродили по парковым дорожкам, наслаждаясь теплым солнцем. Мне же лишние свидетели были не нужны.
  
Наконец мне удалось отыскать подходящую лавочку, на которую удачно падало солнце и не было никого вокруг. Правда к этому времени я уже практически притопал к школьному озеру.
Я уже давно перестал удивляться тому, что Дракон практически сразу отвечал на мои звонки. Такое ощущение, что у него был особый Дар предчувствия, настроенный именно на меня. Точнее на мои мысли о том, что я собираюсь ему позвонить.
Для начала глава тайной канцелярии выяснил, что в данный момент со мной все в порядке и я не звоню ему, чтобы меня немедленно спасли от очередных неприятностей. Лишь только после того, как Голицын убедился, что я жив и здоров, он начал меня слушать.
Василий Юрьевич обладал редким свойством, которое нечасто встретишь. Он умел не упускать сказанных мной слов, а если задавал вопросы, то делал это настолько ловко, что я не сбивался. Скорее наоборот, сокращал свой монолог до сути и избегал ненужных деталей.
— Любопытно… Значит… — задумчиво сказал он, после того как я закончил, однако свою первоначальную мысль не закончил. — Вот же сукин сын! Ты уверен, что с тобой все хорошо?
— Абсолютно, — ответил я. — Даже болевшая от недосыпа голова, и то прошла. Я хотел у вас спросить… Там про Вороний Амулет ничего не слышно? Просто подумал, вдруг Чернопятов и Бобринский все-таки как-то связаны друг с другом.
На этот раз Дракон взял небольшую паузу перед ответом, а я, воспользовавшись этим, задал еще один вопрос:
— И еще… Василий Юрьевич, я бы хотел, чтобы вы донесли наш разговор до Софьи, раз уж нам с ней нельзя разговаривать, когда вздумается. Думаю, она должна об этом знать.
— Донесем, — ответил он. — Что касается всего остального… Об этом происшествии я сегодня же доложу Императору. Скорее всего в ближайшую пятницу или понедельник ты окажешься в Москве. Точнее я скажу тебе чуть позже. Вот заодно и побеседуем обо всем.
— В Москве? — удивленно спросил я, узнав, что у меня появились планы, о которых я ничего еще не знал. — А что я буду там делать? Или это из-за Чернопятова?
— Нет, не из-за него, — ответил Голицын. — Хотя и о Чернопятове поговорим, раз уж так вышло. Будем считать, что твоя с ним встреча произошла не зря и все чудесным образом совпало, чтобы обстоятельно побеседовать. Иногда так бывает.
— Понятно… Василий Юрьевич, мы только с вами будем встречаться? То есть я хочу сказать… — замялся я. — Я буду встречаться с Императором или поеду в Москву по другим делам? Просто, чтобы я понимал, чего мне ждать.
— Правильный вопрос, Темников, — усмехнулся Дракон. — Верный настрой — это считай, что уже половина успеха. Твоя интуиция тебя не обманывает, будешь встречаться с Александром Николаевичем. Только на этот раз он тебя ждет не затем, чтобы просто спросить, как твои дела и подбодрить тебя перед турниром. Так что настраивайся заранее на серьезный разговор.
— А о чем будет разговор, не знаете? — я решил не тянуть кота за хвост, а выяснить это сразу.
— Знаю, но не скажу. Придется немного потерпеть, — ответил Василий Юрьевич. — Всему свое время. Все узнаешь, не переживай. В ближайшие несколько дней я тебе перезвоню. И вот еще что… Будь пожалуйста осторожнее и не делай безрассудных поступков. От таких случаев, который произошел сегодняшней ночью, я тебя защитить не смогу. Зато в моих силах запереть тебя в комнате, защищенной магическим барьером. Но, думаю, этого ты не захочешь. Так что полагаюсь на твое благоразумие.
— Я постараюсь, — пообещал я Дракону. — В комнату с магическим барьером я не хочу.
— Хорошо, — сказал он и перед тем, как отключиться, добавил: — Кстати, никаких Перстней Жнеца не существует. Это тебе так, к сведению. Ты все правильно сделал, виконт.
С некоторым сожалением я посмотрел на телефон и сунул его в карман. Вообще-то, у меня было предчувствие, что Чернопятов меня обманывает. и никакого кольца на самом деле нет. Однако предполагать и знать наверняка — это все-таки разные вещи. Как вариант, можно было предположить, что Голицын и сам не знает об этом Перстне Жнеца.
Либо просто решил таким образом избавить меня от этой мысли. В любом случае, стоило все же навести о нем справки между делом. По крайней мере для того, чтобы окончательно убедиться в словах Дракона. Но это так… Вопрос не первой срочности, как говорится…
Если честно, то в данный момент мне гораздо интереснее было узнать, о чем со мной хочет поговорить Романов? Если Голицын сказал настраиваться заранее, то значит дело серьезное. Эх… Знать бы еще какое… Мог бы и сказать, между прочим. От него бы не убыло…
Рябинина позвонила мне практически сразу после того, как у нас закончился последний урок. Интересно, что в этот момент я как раз выходил из главного корпуса и подумал о том, что там с моим гневокамнем.
— Добрый день, Яна Владимировна, — поздоровался я с наставницей. — Вы как будто мои мысли читаете. Я как раз вспоминал наше вчерашнее приключение возле Черного Озера. Думал вечерком заглянуть к вам в кабинет.
— Привет, Максим, — весело ответила она. — Да, говорят у умных людей мысли иногда сходятся. Можешь приходить прямо сейчас, я буду ждать тебя в оранжерее. В кабинете все равно не дадут спокойно поговорить, то и дело кто-то заглядывает. Я бы не хотела, чтобы твой… Твою вчерашнюю находку кто-нибудь увидел.
— Понял, — ответил я. — Значит скоро буду.
Я спрятал телефон в карман и направился в сторону оранжереи. На самом деле я, конечно, ничего не понял. Почему наставница так не хотела, чтобы кто-то увидел гневокамень?
Это придавало камешку еще больше таинственности и сильнее разжигало мое любопытство. Особенно с учетом того, что на одной из перемен я нашел время покопаться в интернете, надеясь отыскать по этому поводу что-нибудь интересное. Однако, к моему разочарованию, ничего не отыскал. Вообще ничего, и это было более чем странно.
Примерно на середине пути к оранжерее я встретил группу второкурсников, которые, судя по обсуждению, явно шли с урока Рябининой. Иначе с чего бы они обсуждали Плюмум, который в очередной раз кто-то научил ругаться нехорошими словами.
Прямо беда с этим цветком-клоуном. Месяца не проходило, чтобы Плюмум не разучил какое-нибудь новое заковыристое ругательство. Самое интересное, что Щекин с Рябининой каким-то образом добивались от цветка, чтобы он в конце концов прекратил. Однако стоило ему выучить что-нибудь новенькое, как он тут же припоминал и все прошлые ругательства. Как и почему они всплывали в памяти цветка — была неразрешимая загадка.
Когда я пришел, Яна Владимировна как раз общалась с цветком-клоуном, пытаясь ему в очередной раз объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Судя по ругательствам, которые Плюмум отпускал в ее адрес, пока у Рябининой получалось плохо. Точнее сказать, совсем не получалось.
— Ну ладно! Сам виноват! — пригрозила ему девушка, пока я старательно обходил сторожевой кактус. — Борис Алексеевич с тобой миндальничать не будет. Он тебя быстро научит уму-разуму!
Не знаю как именно у Компонента получалось воздействовать на цветок, но в словах наставницы я не сомневался ни одной минуты. Кто-кто, а Щекин знает, как добиваться от учеников полного взаимопонимания. Уверен, что этот его навык распространялся и на растения.
  
— Привет, Максим, проходи, — поздоровалась со мной Рябинина и поправила волосы. — Как тебе этот грубиян? Какой-то балбес опять обучил его… Впрочем, неважно. Как твой день? Отошел от вчерашнего?