Черный Маг Императора 24 (СИ)

— Какие, например, Кузьма Семенович? — спросила Люба.
— Ну вот, к примеру… — он задумчиво погладил подбородок. — Допустим, вы вошли в дом и вам в нем почему-то неуютно. Бывало такое? Пусть даже не дом, а просто какая-нибудь комната. Я думаю, каждый из вас с этим сталкивался хотя бы раз в своей жизни. Как вы можете это объяснить?
— Разные причины могут быть, — сказал Панин. — Может быть, там просто воняет или еще что-то такое…
  
— Воняет… — усмехнулся наставник. — Да, причина убедительная, такое вполне возможно, Семен. Но не единственная. На самом деле этот дом может просто хранить в себе какие-то трагические воспоминания, которые на вас давят. Что-нибудь очень плохое… Насилие, например, или чью-то смерть…
В этот момент в кабинете повисла тишина. Видимо каждый из нас пытался вспомнить нечто похожее в своей жизни, и уверен, что это было несложно. Думаю, все не единожды оказывались в подобной ситуации.
— В меньшей степени это относится к предметам, которые находятся рядом с вами и тоже могут нести в себе отрицательную энергию, — продолжил свою мысль Горох. — Вы можете прожить всю жизнь и не знать о том, почему ваше настроение портилось именно в тот момент, когда вы брали в руки какую-то вещь. Все может быть очень просто на самом деле. Так что вот так, ребята. В этом очень большой минус предметов, которые хранят в себе воспоминания. Очистить их от этого просто невозможно. Даже самым сильным мнемомантам такое не под силу.
— Жалко, что так, — задумчиво сказал Веревкин. — Если бы была возможность научиться очистке предметов, то на этом можно было бы хорошо заработать.
— Верно, — не стал спорить Кузьма Семенович. — Можно было бы, ты абсолютно прав, Игнат. Правда я бы на твоем месте подумал не только об этом, а еще и об обратной стороне медали. Некоторые предметы просто переполнены болью и злостью. Если не иметь сильной ментальной защиты или немного опоздать с Барьером, то их память может стать ядом, который навсегда отравит твой мозг. Никакой Веригин потом не сможет тебе помочь. Что скажешь теперь?
На этот раз Веревкин промолчал. Видимо сказать ему было особо нечего. Да и что тут говорить, если все и так ясно. Экстра-менталистика крайне опасная штука и обращаться с ней нужно осторожно.
— Это предметы так защищаются, — неожиданно для всех сказала Охотникова. — Кому охота, чтобы без спроса лезли в твою память? Но у них никто не спрашивает, просто лезут и все.
Хм… Как-то я об этом не думал. На мой взгляд ничего такого здесь нет. Он же предмет, в конце концов. Я уже давно подозревал, что мозги у Любы работают не так как у всех, и вот тебе очередное тому подтверждение. Надо же было такое придумать…
— Интересная мысль, Охотникова, — улыбнулся Бобоедов, которому видимо понравились ее слова. — Этическая сторона вопроса вторжения в историю неоднократно поднималась в научных кругах. Кое-кто даже всерьез предлагал запретить экстра-менталистику в принципе. Однако, до сих пор этого не случилось. Но мне нравится, что ты в принципе об этом задумалась. Молодец.
— Все правильно, так и должно быть, — уверенно сказал Дориан. — Даже если запретить, все равно будут пользоваться этой вашей экстра-менталистикой. Запомни, мой мальчик, знание прошлого — это власть. Иногда возможность что-то узнать и кого-то разоблачить, может стоить всего золота этого мира.
— Прямо всего-всего? — усмехнулся я.
— Ну не буквально всего, конечно, — тут же поправил себя Мор. — Но тем не менее. В общем, я бы на твоем месте серьезно отнесся к этой науке.
— Ты мне уже сто раз об этом говорил, — ответил я. — В сотый раз тебе отвечаю — я буду стараться. Мне самому нравится.
Собственно говоря, на этом основная часть урока практически закончилась. В самом конце урока Кузьма Семенович еще раз нам напомнил о том, чтобы мы не думали самостоятельно пробовать свои силы в чтении воспоминаний предметов, но это и так всем было ясно. Уверен, что идиотов среди нас не было.
С урока мы расходились под сильным впечатлением. Во всяком случае, мне было о чем подумать. С каждым днем я все сильнее начинал думать о том, что как бы я не старался, а в конце школы нужно будет выбрать те виды магии, на которых мне стоит остановиться.
Стать самым крутым специалистом во всем не получится. Школа нас знакомит с базовыми вещами, а вот окончательный выбор мы должны сделать сами. Думаю, это как-то так работает.
По крайней мере у меня уже понемногу появлялся перечень предметов, на которые я бы уже сейчас не ходил. Типа того же предсказания или истории, которая у нас тянулась до сих пор.
— Историю нужно знать, — проворчал Дориан. — Бестолочь.
— Да учу я ее, учу… Вот пристал… Все равно у меня пока выбора другого нет…
В общем, экстра-менталистика была как раз одним из тех предметов, которые я бы для себя точно оставил как приоритетные.
Во-первых, у меня в принципе с менталистикой все неплохо получается. Ко всему прочему я еще и владею множеством полезных артефактов для этого.
Во-вторых, я абсолютно уверен в том, что если мне удастся овладеть этим видом магии, то в будущем он мне однозначно пригодится. Правда, чтобы часто им пользоваться придется как следует потрудиться, чтобы не терять сознание каждый раз, когда я ее использую.
Одним словом, очень полезный день выдался, что и говорить. Мне показалось, что даже Лешка проникся этим видом магии, когда я за ужином рассказал ему, чем мы сегодня занимались. До этого он относился к экстра-менталистике очень скептически, а этим вечером даже пожал плечами после моих слов.
В данном случае это означало, что возможно я прав, и экстра-менталистика действительно не самая плохая наука в нашем мире. Однако, сам Нарышкин по-прежнему в этом сомневается.
Приближались выходные. Хоть на этот раз ни одного дня отдохнуть у меня не получится, ощущение пятницы все равно ведь никуда не деть. Одно лишь упоминание этого дня недели сразу же поднимало настроение. С понедельником наблюдалась противоположная картина, то есть с настроением происходили ровно обратные метаморфозы.
Я и сам не заметил, как пролетел учебный день. Распрощавшись вечером с довольным Нарышкиным, который до сих пор не мог поверить, что теперь по выходным он свободен как ветер. Я же, в отличие от него, остался в школе.
Перед тем как уехать, Лешка подробно поделился со мной своими планами на ближайшие два дня и особенно остановился на том, чтобы я с дедом ничего не планировал на воскресный вечер. В Белозерск приедет все его семейство и в мою честь будет устроен праздничный ужин, на котором я должен быть вместе с дедом.
Разумеется, я княжичу о своих планах на воскресенье ничего не сказал. Не то чтобы я считал просьбу Рябининой чем-то таким, что нужно скрывать от своего друга. Просто это ведь не мой секрет, а Яны Владимировны. Так что мне показалось, что говорить об этом не стоило.
В свете последней новости, я теперь немного беспокоился, что наше дело с Рябининой может затянуться, и мы с дедом опоздаем к ужину. Однако все же надеялся, что этого не произойдет. Все-таки в нашем с ней распоряжении окажется целый день. Будет странно, если я вдруг предложу перенести наше мероприятие на другой день. Еще подумает, что я испугался… Да и вообще, это ни к чему. Как будет, так и будет.
После разговора с Нарышкиным я первым делом набрал деда и сказал ему, чтобы он ничего не планировал на воскресный вечер. Кроме того предупредил, чтобы в субботу он меня не ждал. Буду в воскресенье к вечеру, а почему и как, позже расскажу.
Я не любил делиться своими планами заранее, и дед в этом смысле не был исключением. Зачем ему волноваться лишний раз? К тому же, я часто убеждался в том, что редко все идет по заранее подготовленному плану. Тем более, если ты с ним с кем-нибудь поделился.
  
В отличие от княжича, я себе не мог позволить провести вечер в Белозерске, однако это не отменяло того факта, что я был освобожден от занятий с Эмиром Михайловичем. Это означало, что у меня куча свободного времени, и я решил провести его в Тенедоме.