Казачий повар. Том 1 (СИ)
Экипажей на улице тоже не было. Мы прошли метров триста, наслаждаясь холодным вечерним ветром и запахом свежего дерева. Проходя мимо собора, мы с Григорием перекрестились. Алексей Алексеевич сперва бросил на нас насмешливый взгляд, но потом вздохнул и тоже перекрестился. Мы с казаком переглянулись.
— Привыкает, — тихо усмехнулся Гришка.
— Думаешь, там, в столице, все такие, или только наш? — задумался я.
— Мне кажется, он и для столицы странный, — кивнул Григорий.
Я кивнул, и мы пошли дальше. Дом губернатора встретил нас не роскошью, а порядком и чистотой. Сказать по правде, если бы не каменные стены, квартирка Алексея Алексеевича выглядела бы даже богаче. Ковров не было, сразу после небольшого предбанника шёл широкий, но почти пустой зал. Несколько больших столов сдвинули к стенам, освобождая место для гостей. Музыкантов не было, так что гости просто ходили по залу и болтали друг с другом.
Я ожидал, что нас представят, как в кино про XIX век. Однако Алексей Алексеевич просто вошёл в зал, и все взгляды сразу обратились к нему. Я поискал глазами слугу в ливрее, который должен был бы объявить его имя, — ничего подобного. Штабс-капитан сам прошел вперед, направляясь к высокому мужчине в черной парадной форме. На плечах у него были эполеты, на груди — незнакомые мне кресты. Я мог бы попытаться выудить что-то из памяти настоящего Димы, но и без того было понятно: перед нами генерал-губернатор.
Лицо у мужчины чуть оплыло с возрастом. Не то чтобы оно стало толстым или дряблым, скорее просто появился небольшой второй подбородок. Генерал-губернатор носил аккуратные маленькие усики, завитые вверх, и редкие бакенбарды.
— Ваше высокопревосходительство, — поклонился штабс-капитан. — Для меня большая честь предстать пред вами.
— Травин что-то запаздывает, — Муравьёв чуть сжал губы. — Мне пришло письмо на ваш счёт, ещё когда я был в Иркутске.
— Отрадно, — улыбнулся Алексей Алексеевич.
Мы с Гришей прикинулись ветошью и старались не отсвечивать. Но генерал-губернатор всё равно повернулся к нам и с улыбкой спросил:
— Но там не было сказано, что у вас есть друзья.
— Уверен, что как раз наоборот, в письме говорилось о том, какой я нелюдимый и мрачный человек.
— Угадали, — Муравьёв не сводил с нас взгляда.
— Ваше высокопревосходительство, для нас большая честь здесь находиться, — сказал я.
Мы с Гришей поклонились. Только тогда Муравьёв улыбнулся по-настоящему и сказал:
— Ну полно вам. По струнке вы ещё успеете походить. Пока угощайтесь, у нас сегодня столы ломятся от рыбы. Ингода очень щедра в последнее время.
Ингода — это река. На месте слияния Читы и Ингоды как раз и стоит город. Муравьёв отошел поболтать с другими гостями. Алексей Алексеевич отвёл нас к одному из столов. Там и впрямь было множество закусок, а ещё графины с алкоголем всех сортов. Штабс-капитан взял рюмку, налил туда какой-то настойки, опрокинул в себя и зажмурился. Потом взял с подноса тонко нарезанную рыбу, закинул в рот. Посмотрел на нас.
— Не хотите?
— Голову лучше сохранять трезвой, — ответил я. Григорий согласно кивнул:
— Раз уж мы тут по делу.
— Раз по делу, то не вертите головами, а расслабьтесь, — улыбнулся офицер.
— Кого мы ищем? — спросил Григорий.
Алексей Алексеевич налил себе снова той же настойки. Выжидающе поглядел на меня. Я задумался.
— Кого-то без пуза, это точно, — хмыкнул я. — Молодого, крепкого. Чтобы на дерево мог вскочить.
— С раной в ноге? — тихо уточнил штабс-капитан.
Я понял, что это проверка. Догадался и Григорий.
— Что-то уж бурятские блюда слишком хорошо работают, — сказал он. — Если даже нам этот секрет поведали и Дмитрий наших сразу же на ноги поднял… то и местный может знать.
— Так что нога у него уже могла и зажить, — кивнул Алексей Алексеевич. — Молодцы, казаки. Задача у вас простая. Гулять, за барышнями ухаживать и по сторонам глядеть, но так, чтобы никто не заметил.
Он опрокинул в себя вторую рюмку, на этот раз не закусывая. После чего отправился к соседнему столу, где о чём-то тихо болтал пожилой офицер и юная девушка. Григорий посмотрел на закуски, сделал себе бутерброд с икрой. Налил в бокал шампанского, чуть пригубил, сморщился.
— Кислятина какая.
— Вещь зато дорогая, — улыбнулся я.
Последовав примеру Григория, я тоже налил шампанского. Есть совсем не хотелось, но я всё-таки взял тонкий ломоть речной рыбы. Она была почти безвкусной, и я немного расстроился. Зато шампанское мне понравилось, хоть я никогда и не был поклонником алкоголя. Но выделяться нельзя. Мы с Гришей решили разделиться. Казак приметил у самого входа нервную девицу, судя по всему, в сопровождении матери. Я на женщин не заглядывался — в конце концов, я был счастливо женат всю свою прошлую жизнь. Не тянуло меня на любовные подвиги.
Воспоминание о Танюхе неприятно обожгло голову, и я снова отпил из бокала. Не помогло. Тогда я решил заняться делом. Среди присутствующих было немало офицеров и даже пара казаков. Один из них только что вошел в дом и сразу направился к генерал-губернатору. Я решил, что это и мог быть Травин. Высокий, красивый, широкоплечий — выправка и атлетичность угадывались сразу. Когда же я заметил, что сотник едва заметно прихрамывает, мне захотелось допить шампанское залпом.
Но делать выводы было рано. Я подошёл к соседнему столу, якобы чтобы оглядеть закуски, а сам тайком посматривал на сотника и Муравьёва. Общались они как закадычные друзья. Увлеченный этим, я не заметил, как ко мне подошёл мужчина лет шестидесяти.
— Позвольте поинтересоваться, — услышал я рядом сипловатый голос.
Я повернулся. Передо мной стоял немолодой человек, одетый по светской моде. Фрак, жилет, панталоны, шейный платок. Никаких орденов, крестов, только пара золотых перстней на руках. А ещё от мужчины пахло какой-то то ли настойкой, то ли водой — с очень отчетливым пихтовым ароматом. Будто под сорочкой ветку носил.
— Разумеется… — мне пришлось обратиться к воспоминаниям Димы. — Ваше благородие.
Я предположил, что князей и графов, к которым нужно обращаться «ваше сиятельство», в Чите быть не могло. А барон мою промашку, скорее всего, простил бы.
— Меня зовут Крытин, — осклабился пожилой мужчина. — Иосиф Васильевич. Владею парой десятков душ в Хандагатае.
— Для такого места, как Чита, поди, целое состояние, — улыбнулся я. — Жданов, Дмитрий Лаврентьевич.
Крытин подал мне руку, не снимая перчатки. Я свои тоже не снимал — таков уж был этикет. Мы обменялись рукопожатиями. Пихтовый аромат стал ещё сильнее.
— Так чем вы хотели поинтересоваться?
— Откуда вы? Казаков в Чите много, но вас я вижу впервые, — улыбнулся помещик.
— Почти с самого Байкала, — ответил я.
— Вас привёл штабс-капитан? — Крытин налил себе водки в рюмку и кивнул в сторону Алексея Алексеевича.
— Так точно, — я сделал себе бутерброд, положив на тонко нарезанный хлеб пару кусочков рыбы. На вкус я её не узнал, но была она куда жирнее и солонее той, что я пробовал раньше. И, может быть, с хлебом вкус раскрывался полнее. С удовольствием откусив кусочек и запив его шампанским, я выжидающе поглядел на Крытина.
— А сам он откуда? — спросил тот с невинной улыбкой.
— Мне почём знать, ваше благородие? Приставили — значит, приставили. Мы под командование сотника Травина переходим.
— И дальше на восток?
— И дальше на восток.
— А ваш штабс-капитан? Он останется?
Крытин определенно вёл себя слишком подозрительно.
Глава 12
Я только пожал плечами и доел бутерброд. Крытин всё пытался меня разговорить, но я прикидывался простаком — мол, какие там штабс-капитаны, мне бы скорей до конюшни добраться. Помещик злился, поджимал губы и, наконец, махнул на меня рукой.
Он отошёл к двум пожилым господам во фраках. Вообще, штатских тут было раз-два и обчёлся, человек пять. Все прочие были либо армейскими офицерами, либо казаками. Травин как раз закончил мучить Муравьёва разговорами и отправился дальше. Сотник, совершенно не скрываясь, поглядывал на молоденьких и дам постарше.