Системный Кузнец V (СИ)

Кошмар вспыхнул перед глазами — горящий силуэт, рука, опускающаяся в огонь, пустота под обугленной кожей…
«Это был вещий сон, это был чертов вещий сон!»
— Представляешь, — продолжал Брандт, откидываясь на спинку стула, — этот недоносок решил, что может ударить меня. МЕНЯ!
Расхохотался — громко и раскатисто, запрокидывая голову.
— Бьёт как баба! Я даже не почувствовал! Мог бы раздавить его одним пальцем — вот так!
  
Бес щёлкнул пальцами, и звук разнёсся по залу как удар бича.
— Но нет. Я — человек закона и справедливости. Пусть правосудие свершится по всем правилам — эшафот, палач, толпа… Всё как положено.
Мужик снова повернулся ко мне, медленно поднялся со стула и сделал шаг.
Надвигался на меня, как горный оползень.
— Правда ведь, «великий мастер»? — голос упал до зловещего шёпота. — Ведь должна же быть справедливость?
Я не двигался — не мог.
Внутри что-то пылало — Огненная Ци металась по каналам, ища выход. Руки дрожали, кулаки сжимались сами собой — ненависть затопила сознание.
Гуннар. Старик, который единственный не бросил мальчика Кая, делился хлебом, оставил кузницу, дом и инструменты перед уходом в Черный Замок, а теперь — штольни и эшафот.
Брандт остановился в шаге от меня. Смотрел сверху вниз — гигант против подростка. Улыбка сочилась ядом.
— Ну что, мальчик? — прошептал мужик. — Скажешь что-нибудь?
Сердце билось так, что казалось, рёбра не выдержат. Кровь пульсировала в висках, заглушая все звуки. Перед глазами всё плыло.
Разжал губы.
— Ты…
  
Глава 18
 
Перед глазами вспыхнули алые буквы — не голубые, как обычно, а тревожно-красные, пульсирующие в такт бешеному сердцебиению.
[ВНИМАНИЕ! Критическая дестабилизация Огненной Ци.]
[Уровень контроля: 23% (КРИТИЧЕСКИЙ)]
[Внутренний Горн перегружен. Риск неконтролируемого выброса: 67%.]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Немедленно применить технику «Холодное Пламя» для восстановления эмоционального баланса.]
Иди к чёрту.
Мысль вырвалась сама собой — яростная, не похожая на обычный внутренний голос — не мог сейчас думать о техниках, о контроле и процентах. Всё, что существовало в этом мире — ухмыляющаяся рожа Брандта, самодовольная и наслаждающаяся тем, что причиняло мне боль.
Кровь пульсировала в висках — жар разливался по венам, словно кто-то влил расплавленный металл прямо в кровоток. Кожа горела — не снаружи, а изнутри, будто под ней тлели угли.
— … Кай, не надо… — донёсся откуда-то издалека голос Гюнтера.
Приглушённый и далёкий, как сквозь толщу воды.
— … он этого и добивается, слышишь?.. — это уже Серафина, которая казалась призраком за пеленой красного тумана.
Добивается. Конечно, добивается.
Видел, как зрачки Брандта расширялись от предвкушения, как уголки губ подрагивали в еле сдерживаемом восторге — тот был как кот, играющий с мышью, и каждая секунда страдания приносила мужику извращённое удовольствие.
— Ну что, мальчик? — голос великана прорезал туман. — Разозлился?
Брандт подался вперёд, сокращая расстояние между нами до неприличного минимума — кислое дыхание ударило в лицо.— Я же вижу, как у тебя ручонки трясутся. Давай, ударь меня.
Улыбка стала шире — обнажила жёлтые зубы.
— Давай, щенок. Ударь, как твой старик — посмотрим, что выйдет.
Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони — боль была далёкой и незначительной.
— Только знай, — продолжал Брандт, наклоняясь ещё ближе, — я не стану ждать никакого суда. Если ты замахнёшься, я тебя прибью прямо здесь, и мне ничего за это не будет, потому что я буду защищать себя от бешеного мелкого практика.
Мужик развёл руками, изображая беспомощность.
— Видели все? Мальчишка напал первым! Пришлось защищаться!
Где-то сзади раздался тихий стон — кажется, старик Хью.
— Заткнись, — прошипел я.
Слово вырвалось само очень низко, не похоже на обычный голос.
Брандт расхохотался.
— О-о-о! Заговорил! И что же ты мне сделаешь, если не заткнусь?
— Заткнись, я сказал!
Голос сорвался на крик. Огненная Ци полыхнула внутри, рванулась к поверхности — почувствовал, как жар выплеснулся через кожу. Воздух вокруг задрожал, как над раскалённым железом.
[ВНИМАНИЕ! Уровень контроля: 17%.]
[Огненная Ци вырывается за пределы каналов.]
[КРИТИЧЕСКАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ: «Холодное Пламя»!]
Снова красные буквы — бесполезные предупреждения.
Я не мог и не хотел. Холодное Пламя означало отключить эмоции, позволить этому ублюдку безнаказанно…
— Юноша, — голос старика Хью пробился сквозь красную пелену, — прошу тебя… Остановись. Это не главное сейчас. Не это…
Не главное? Но что старик знает?
— Не главное⁈ — рявкнул я, не поворачиваясь к старому ювелиру, голос загремел под сводами Горнила. — Гуннар жил себе в деревне! Ковал подковы, а его пригнали сюда как скотину! И теперь он сдохнет в каменном мешке! Это не главное⁈
Брандту тот наблюдал за мной с выражением сытого хищника.
— Что ты ему сказал? — процедил сквозь зубы. — Что такого ты сказал, что старик тебя ударил?
Великан почесал подбородок медленно и нарочито.
— А, это…
Театральная и издевательская пауза.
— Да ничего особенного, — мужик пожал плечами. — Просто напомнил о его папаше — о великом Торвальде.
Торвальд — отец Гуннара, легендарный кузнец, о котором старик говорил с трепетом.
— Знаешь ведь историю? — Брандт склонил голову набок, как любопытная ворона. — Торвальд — великий мастер, творец шедевров, герой Чёрного Замка.
Мужик фыркнул, разбрызгивая слюну.
— Чушь собачья! Я-то знаю правду — Торвальд был бездарем. Обычный деревенский кузнец, который умел только одно — лизать задницу тогдашнему барону. Вот и вся его «легенда». Пролез наверх на коленях, а потом сдох как крыса в углу.
Слова падали как капли расплавленного металла — прожигали насквозь.
— Я так и сказал твоему Гуннару, — продолжал Брандт, явно наслаждаясь эффектом. — Что яблоко от яблони, как говорится, что тот такой же никчёмный слабак, как его папаша, что род их проклят бездарностью, и…
— Ты специально.
Мой голос был слишком тихим и слишком спокойным.
— Ты специально это сделал, чтобы Гуннар ударил тебя. Чтобы получить повод…
Бес развёл руками.
— Ну, может быть, а может, просто высказал то, что давно хотел сказать. Какая разница?
Какая разница.
Огонь вырвался из ладоней — не метафорически, а буквально. Языки пламени заплясали по костяшкам, лизнули запястья. Кожа не горела — Ци была моей, частью меня — но воздух вокруг раскалился.
Мастера отшатнулись. Гюнтер выругался сквозь зубы. Серафина подняла руки, готовясь то ли защищаться, то ли атаковать.
— Зачем? — прошипел я, делая шаг к Брандту. — Зачем тебе это? Что ты получишь от смерти старика?
Великан не отступил — напротив, подался вперёд, встречая мой взгляд.
— Удовлетворение, — прошептал мужик. — Видеть, как ты ломаешься, и как твои глаза наполняются этой чудной яростью. Как ты понимаешь, что бессилен…
[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!]
[Уровень контроля: 9%]
[Неконтролируемый выброс неизбежен через 47 секунд.]
[ПОСЛЕДНЯЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ: «Холодное Пламя». Применить НЕМЕДЛЕННО.]
Буквы мигали, требуя внимания — отмахнулся от них как от надоедливой мухи.
Холодное Пламя — отключить эмоции, стать машиной.
А потом? Пойти к Барону и вежливо попросить: «Ваше сиятельство, не могли бы вы помиловать моего учителя?» Надеяться на милость власти, которая уже показала, что ей плевать на справедливость?
В голове всплыло воспоминание — не из этой жизни, а из той, прошлой.
Лестничная площадка. Запах кислой капусты и дешёвого алкоголя. Здоровенный мужик с оловянными глазами — он только что ударил женщину, и та плакала, размазывая кровь по лицу. Мне было лет четырнадцать.
  
«Не твоё дело, пацан. Иди мимо.»
Дима не прошёл мимо.