Феи Гант-Дорвенского леса (СИ)

Однако Паучий Король полностью одобрял эти действия: он считал, что людей нужно поддерживать как волшебный скот — в определённом количестве, не уничтожая полностью, но при этом забирая еду, которую они создают, детей, которых рожают, а также питаясь их плотью.
Разве они годятся на что-нибудь ещё?
* * *
— Огонёк, ты уверен? Не хочу мешаться с советами, но я бы на твоём месте этого не делал.
Конечно, не делал бы. Ручеёк, Каменюга и остальные недостаточно стары для неразумных решений. Они полагают, что можно успокоиться, забыть о нанесённой обиде — или, если не забыть, так проглотить её, заняться чем-нибудь ещё, найти нового ребёнка… Они даже в чём-то правы: на погоню и месть уходит слишком много сил, которые можно было бы потратить на новое похищение.
Однако Огонёк — не Каменюга, не Ручеёк, не Башка или кто-то другой. Он не может вот просто так взять и отказаться от того, что уже начал делать.
После того случая с неудачным похищением внутри Огонька что-то сломалось: он больше не мог быть таким спокойным и решительным главарём, каким был до того. Конечно, Огонёк старался не допускать откровенных глупостей — кроме той, когда он повёлся на обман этого грязного пикси. Но, к счастью, никто из его племени не пострадал — как бы он ни сочувствовал сестрице Солнышко и её детям. Самое главное для него — не давать умереть своим собратьям, и эту задачу Огонёк выполнял с редкой для фей аккуратностью.
Но он просто не мог взять и прекратить преследовать ту, по чьей вине он лишился человеческой жизни.
В последнее время Огонёк слишком часто рассматривал себя. У него не было постоянного тела: огонь, которым являлся старый спригган, мог менять форму и принимать любой вид, как человекообразный, так и звериный, но он всё равно при этом оставался огнём. Он не мог стать человеком, просто сделав себе руки и ноги — и никто из спригганов не мог этого сделать. Они были великие колдуны, одни из немногих, кто умел заколдовывать места и превращать одни вещи в другие, но чего спригганы не могли, так это стать людьми — или хотя бы кем-то, на них похожим. Единственный шанс — это оставить себя вместо человеческого ребёнка, но и в таком случае спригганы умирали в течении года. Вероятно, человеческое тело просто не приспособлено для таких уродов, как его народ.
Готов ли Огонёк на величайшую глупость в своей жизни? Да, безусловно, он готов.
— Каменюга, теперь ты — главный среди спригганов. Постарайся выполнять эту роль с достоинством. И не давайте поводоафир-дарригам на вас нападать: они только и ждут, что ошибки с нашей стороны, и твоя задача таких ошибок не допускать.
И, отворачиваясь, Огонёк на прощание произнёс:
— Надеюсь, вы все скоро узнаете, что это такое — быть людьми.
Спригганы не умели плакать и не чувствовали в этом потребности, однако прощальная речь Огонька тронула каждого из собратьев. Каменюга качал головой: ему хорошо были знакомы чувства Огонька, и он прекрасно понимал, почему тот так сильно переживает из-за несложившегося похищения. Лучше умереть человеком, чем жить уродливым чудовищем, внушающим отвращение и брезгливость одним своим видом.
Одно только тревожило Каменюгу: ненависть Огонька к этой девочке была столь сильна, что он добровольно ушёл из племени и стал изгоем, просто чтобы преследовать её, не подвергая опасности своих собратьев. Если так пойдёт и дальше, то пророчество Паучьего Короля сбудется, и Огонёк потеряет себя, станет одним из Сонмов Ансиили — лишенных души тварей, слипшихся в одно гигантское безобразное существо…
Вероятно, он к этому готов, раз сделал такой выбор.
* * *
О, что это сверкает в траве? Ну надо же, стекляшка, которую оставила эта девочка в могиле принца Имбиря. Вероятно, выпала, когда Паучий Король заставил этого фо-а и родичей принца достать труп из земли.
Его Величество поднял привлекшую его внимание вещицу и с невероятным изяществом приложил её к одному из своих многочисленных глаз. Обыкновенный кусок стекла, ничего более, однако он неожиданно приглянулся Паучьему Королю. Его Величество тут же подозвал к себе жестом одну из вертящихся неподалеку фей и приказал сделать для него брошь из этой очаровательной безделушки.
 
Паучий Король знает цену настоящим сокровищам, а за этой стекляшкой стоит такая восхитительная история смерти и утрат, что с ней не сравнится ни один драгоценный камень. К тому же будет забавно посмотреть на лицо глупой девочки, когда она увидит свой посмертный подарок в руках Паучьего Короля.
* * *
— Кузнец превращает холодное железо в горячее; кости за котелок, вернётся он полным вновь…
Луран Хранильник, не спеша, перекладывал свои сокровища с места на место, а потом — ещё куда-то. Мурлыкая под нос незатейливую песенку, Луран с нежностью провёл пальцами по глиняному горшку: уже сегодня он будет наполнен отборной гречневой кашей с маслом и овощами. Дом, куда лепрекон ходит за данью, боится его гнева, и кухарке приходится готовить отдельно для нежданного гостя. Зато в их амбаре никогда не переводится зерно, и феи не знают дороги в их кладовку: достойная плата за хорошую еду. Может быть, потребовать с них что-нибудь ещё?
— Я зёрнышко, ты зёрнышко…
Сокровища Лурана раскиданы по всему лесу, и никто, кроме него, не знает, где они лежат. Порой другие лепреконы пытаются ограбить своего жадного собрата, но Луран достаточно стар и хитёр, чтобы их обмануть, а впоследствии и наказать; как будто бы принц Имбирь был первым из фей, кто пытался воровать у своих собратьев! Однако это лепреконы, никто не ждёт от них честности и благородства, чего не скажешь о пикси…
О, вот и мешочек со связками чудесных золотых волос. Как хорошо он его запрятал, даже сам не сразу вспомнил, куда положил.
Луран Хранильник удовлетворённо облизнул губы и на всякий случай пересчитал все связки. Ровно семь: волосы с головы, с рук, ног, тела, надбровные дуги, ресницы и подмышки. Ценнее всего, конечно же, с головы, но и остальные волосы имеют некоторую волшебную силу: достаточно одной реснички златокудрой красавицы, чтобы приготовленное зелье стало мощнее, а незначительное колдовство — таким же сильным, как у Паучьего Короля. Феи брезгуют ими, а очень, очень зря: они просто не понимают, какой ценностью обладает даже самый короткий волос златоволосого человека, особенно невинной девушки…
Ну и тем лучше для Лурана Хранильника.
Он бережно вытащил по семь волосков из каждой связки, аккуратно связал их вместе и спрятал в мешковатых бархатных штанишках, которые из-за старости выглядели почти что серыми. Ему предстоит долгая дорога, и надо запастись волосами, чтобы иметь возможность колдовать в любое удобное для Лурана время. Этого должно хватить на несколько дней пути, если только Луран будет осторожен и не станет тратить драгоценные золотые волосы на всякую ерунду…
Но нет, он не из таких. Осторожность была глпвным свойством этого лепрекона.
Луран Хранильник снял очки (единственные во всём Гант-Дорвенском лесу, ни у кого таких нет!), спрятал их в нагрудный кармашек, опустил эффектную шляпу до бровей и, насвистывая весёлую незатейливую песенку про влюбленную девицу, отправился в дорогу. Скоро у этой девочки отрастут новые волшебные волосы, и Луран хотел бы поскорее их себе забрать.
Это так приятно — собирать дань с тех, кто тебе должен.
* * *
Скоро придёт старуха Кайлех. Скоро синяя женщина с единственным глазом на лбу пройдёт через все дороги, леса и горы, и оставит за собою ледяные следы. Она не пощадит даже владений Паучьего Короля, хотя он и смягчит тот ужасающий холод, который она приносит с собой. Старуха Кайлех слегка кивнёт повелителю гант-дорвенских фей и продолжит свой унылый путь, погружая весь мир в ледяную тоску.
 
Но Паучий Король не боится старухи Кайлех. Напротив, он ждёт её прихода с нетерпением и искренним интересом: в этот раз она придёт пораньше, сразу после осенней ярмарки. Тогда луна ещё не сделает полного обхода вокруг неба, и эта девочка на своей шкуре познает суровый мороз от старухи Кайлех. То-то будет забавно, если она к тому времени не сдастся!