Его одержимость (СИ)

Из горла Завьялова вырвался лишь глухой резкий выдох, тонкая струйка крови вытекла из уголка его рта, и это зрелище меня слегка отрезвило. Слегка.
- Присаживайся, Рембо, - откашлявшись, ровно предложил мне «Вадим Михайлович», тяжело опускаясь в свое кресло.
Ухмыльнувшись, я все-таки принял его предложение «побазарить», уже предвидя череду всякой дичи в виде тупейших оправданий этого уебка, осквернившего самое дорогое.
  
Однако он в каком-то смысле меня удивил, что называется, нанеся «ответный удар».
- Артем Александрович, я не собираюсь ходить вокруг да около. Виноват, что сразу не поставил тебя в известность, - начал он негромким, но твердым голосом, - Но, полагаю, такие вещи, сперва, нужно обсуждать в паре, и только потом уже ставить в известность остальных членов семьи своей невесты…
Чего, бл*ть?
В голове шум, а в ушах звон.
Какой на хер невесты?
- Если бы ты вошел хотя бы на пару минут позже, я бы успел закончить начатое, предложив твоей дочери руку и сердце, - он порывисто вздохнул, откинувшись на спинку кресла, - Но, увы, имеем то, что имеем, - протирая тыльной стороной ладони кровь с губ, - В любом случае, я ставлю тебя в известность о серьезности своих намерений, - еще один вздох, на этот раз с нотками облегчения в голосе, - Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой, - глаза Завьялова полыхнули железобетонной уверенностью.
Он слегка подался вперед, ожидая моего ответа-вердикта.
Сука.
Сука-а.
Ебучая тварь.
Как же все обставил-то…
- И давно это у вас? – прохрипел я, пытаясь задушить свою ярость.
- Все произошло на Алтае, - он пожал плечами, - Но чувства у меня к ней появились гораздо раньше, - очень негромко, почти шепотом, - И когда я увидел с ее стороны взаимность… - меня едва не порвало от огня, полыхнувшего в его сучьих глазах.
Вне всякого сомнения, эта тварь всерьез запала на мою дочь.
И нужно было что-то с этим делать… Срочно. Глава 19
Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой…
Сделав свистящий вздох, я почувствовал, как сжатый кулак медленно разжимается, глядя на окровавленное лицо Завьялова. Мысли метались в башке, не находя разумного выхода, изъеденные происходящим пиздецом.
Я впал в конкретный ступор. Подвис. Не желая думать, как тупо я выгляжу. Еще пару минут назад махал кулаками, а теперь система засбоила, выдавая бесконечный «error».
Разумеется, я всеми фибрами души был против этого союза, однако никак не мог постигнуть, на какие рычаги давить?
Первое, что приходило в голову – отправить Завьялова обратно в Артыбаш, крутить лошадям хвосты, а Веру сослать куда-нибудь в Европу, набираться уму-разуму вдали от своего престарелого любовного интереса.
Вот только, дочь уже была в том возрасте, когда могла целиком и полностью распоряжаться своей жизнью, и, даже отправив ее за тридевять земель, я не мог запретить ей купить билет до Алтая…
Увы, сейчас я уже ничего не мог ей запретить.
В этом плане пройдохе-Левицкому, как всегда, повезло.
Мой племянник подкатил яйца к его дочке в том возрасте, когда без родительского согласия они не могли и шагу ступить, поэтому Паша в самые кратчайшие сроки сбагрил неугодного ухажера на чужбину.
Правда, ему удалось лишь немного отсрочить неизбежное… Я с превеликим удовольствием помог своему родственнику вернуться домой и воссоединиться с Полиной.
Однако ситуация моей дочери кардинально отличалась.
Мысли метались, врезаясь одна в другую, будто я дикое животное, загнанное в капкан. Не вовремя вспомнил, как она повисла на моей руке, защищая эту тварь. Из чего можно было сделать вывод, что жесткий запрет только оттолкнет мою девочку…
Тогда что?
Смириться?
Я резко провел фалангами по лицу, представив Завьялова своим зятем. Нет. Этого нельзя было допустить… Ни в коем разе. Только действовать нужно было осторожно, сперва, хорошенько все обмозговав.
- Я скоро тебя наберу. Будь на связи, – больше не глядя на этого мудака, я поднялся, долбанув дверью.
Поездка от парковки отеля до нашего загородного дома прошла в состоянии аффекта. Мы с Верой перекинулись лишь парой фраз, и общение это явно не складывалось.
Ну, не мог я пока с собой совладать. Был зол. Чертовски. Еще одна тихоня в нашей семье. Отличилась. Всех переплюнула. Ты посмотри-ка на нее…
С этими мыслями я резко затормозил около дома, рассеянно глядя в спину стремительно удаляющейся дочери. Пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках натянулась и побелела, из груди вырвался судорожный прерывистый вздох.
Я заебался.
Как же я заебался…
В последние недели все шло наперекосяк.
Просто. Все.
И связь моей дочки с Завьяловым стала последним аккордом в этой пиздецки грустной симфонии моей жизни.
- Саша, срочно приезжай домой. Кое-что случилось. Это связано с Верой. Нам надо поговорить… - набрал я сообщение жене.
Телефон молниеносно ожил у меня в ладони. Однако я намеренно сбросил вызов, прекрасно зная характер своей супруги – если речь шла о наших детях, для нее не существовало ничего важнее. Менее чем через час она уже будет здесь.
Вот и прекрасно, давно уже назревала тема для разговора…
Дожидаясь приезда моей Сахарной, я устроился в кабинете, запирая дверь на ключ, после чего упал в кресло, найдя потайную защелку в нижнем ящике письменного стола. С тихим щелчком открылся маленький сейф, внутри которого лежала одна вещь, завернутая в пергамент.
Моя последняя надежда.
Развернув ее, я уставился на бутылку из темного стекла. Внутри плескалась темно-коричневая жидкость, источающая терпкий, горьковатый запах трав и кореньев.
Открутив крышку, я сделал несколько жадных глотков, интуитивно вымерив свою дозу, и комната медленно поплыла перед глазами…
Я увидел убогую избушку на склоне горы и сухую древнюю старуху с лицом, испещренным морщинами.
«Я столько о ней слышал… Она лечит травами. Говорят, дар от Бога. Поделись с ней своей проблемой, расскажи ей про всю свою боль… Кто знает, Темыч… Кто знает…» – шепнул мне на ухо Левицкий рано утром после их венчания несколько недель назад. – «По крайней мере, попробуй… Я так хочу вместе с тобой возить наших пацанов в футбольную секцию», – разоткровенничался конкретно перебухавший отец-молодец.
Не думал, что поведусь на уговоры своего дружка…
До того момента, пока случайно не застукал Сашу в слезах. Снова.
Моя любимая женщина вновь плакала втихаря.
Думала, что ее никто не видит.
А я засек…
Я летал на Алтай два раза за этот месяц. Второй раз – на прошлой неделе, сказав Александре, что был в командировке в Твери. Придурок. Но сказать правду язык не поворачивался… Я просто не мог.
… Густая вязкая жидкость обожгла мне горло. Поморщившись, я откинул голову на спинку кресла, затуманенным взглядом уставившись в идеально ровный потолок.
Мы столько лет пытались… в принципе никогда не предохраняясь. Конечно, пока подрастали девочки этот вопрос вообще не поднимался. Однако в прошлом году девчонкам исполнилось по двадцать лет.
Я знал, как она мечтала об этом, хоть и старалась не показывать вида.
Крайнее обследование показало, что Саша еще могла бы иметь своих детей… Как нам сказал доктор: «Ее биологические часы скоро перестанут работать». Моя любимая могла успеть заскочить в последний вагон…
Без меня.
Горько усмехнувшись, я сжал бутылку так, что горлышко затрещало.
А ведь когда-то я пообещал сделать Сахарную Сашу счастливой.
Стало быть… не смог?
Глава 20
Я вздрогнул от резкого стука в дверь.
Сунув бутылку обратно в сейф, я захлопнул его, быстро поднимаясь и открывая жене.
  
- Запираешься в собственном доме? – моя благоверная округлила глаза. – Какой-то новый уровень социофобии? – нахмурившись, Саша застыла в дверном проеме.
Я едва сдержал нервный смех, вспоминая, чем тут занимался. Пожалуй, даже одинокая дрочка была бы менее неловкой…