Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)
На кровати лежал и храпел не менее обнажённый и, похоже, счастливый барон Ожерельев-Доуи, наш ревизор.
— Погоди… ты чего, приковала его к кровати наручниками⁈ — всё так же шёпотом удивился я. — Э, ты не перегибаешь ли палку? Может, рановато для таких мер.
Октавия указала на бумагу на столе.
— Я воспользовалась наручниками, взяв у него письменное согласие. Должна сказать, что он… вырубился сильно раньше, чем требовалось для полноценного использования режима «профурсетка».
Я кивнул.
— Хорошо. И можно без подробностей. Но я бы так не расслаблялся. Он может проснуться как раз в середине гонки и поднять шум.
— Об этом я тоже… позаботилась. Я, скажем так, договорилась с сервами-горничными. Они все вместе с ним будут смотреть трансляцию биатлона. Будут каждые пару часов приносить ему десерты и развлекать беседой. А может — и не только беседой.
— Напиши ещё какое-нибудь письмо. Записку. Дескать, любовь моя, я вернусь, и всё такое…
Октавия кивнула и указала на открытку, лежащую на подушке.
— Уже. Мы можем идти.
Открытка! Я даже не знал, что на Гербере где-то продаются бумажные открытки.
Мы тихо закрыли дверь и отчалили на глайдере в сторону особняка Виктории.
Ещё на пути из Княжьего Порта я заметил кампании ярко одетых экстравагантно одетых господ. И вспомнил, что по слухам на Герберский биатлон какая-то предприимчивая компания на Орхидее организует туристические туры на каком-то старом контейнеровозе.
Да уж, даже в такой дыре иногда случается туризм. Впрочем, это же хорошо. Хоть какую-то культурную деятельность Церберовы соорудили, не всё разворовали. Хлеб и зрелища нужны при любом, даже самом отвратительном строе. В общем, когда планета станет моей — надо будет сохранить традицию и расширить туристические потоки.
На стенах и столбах висели афиши, рекламирующие биатлон. Да и вообще, в Западной Гербере стало удивительно людно — тут и глайдеры, и глайдер-байки, и разные гужевые повозки. Поэтому ехать от Княжьего Порта к тому пляжу прилично — больше получаса, с учётом пробок.
— Признаться, я слегка расстроена, — начала вдруг Октавия.
— О, эмоции у нашей стальной девы. Выкладывай.
— У меня режим профурсетки, господин рыцарь! Он автоматически включает… излишнюю эмоциональность и поведение, соответствующее высокому содержанию эстрогенов и эндорфинов.
— Да пожалуйста. Как будто бы это плохо. Чего ты расстроилась?
— Я расстроилась по поводу окончания вечера и быстрого засыпания моего потенциального партнёра. У меня такое впервые… должна сказать, и, кажется, я понимаю, что испытывают девушки с людской анатомией в таких случаях. Я уже была настроена… на приятное обновление моделей и нейронных сетей, сопутствующих процессу, и тестовому запуску соответствующих анатомических систем. А он — не смог.
— Мда уж. Сочувствую, — не то усмехнулся, не то по-настоящему посочувствовал я.
— Что самое страшное в моей ситуации, господин рыцарь… Я чувствую… Что в иных условиях… я бы могла попросить, и даже потребовать… кого-нибудь достаточно близкого, и в то же время находящегося под рукой, сделать процесс этого неудавшегося свидания завершённым.
Тут я едва руль не вывернул и в столб не врезался. Чего, блин? Это она чего намекает⁈
— Так. Прекратить! Это ты чего намекаешь? Я же явно высказал свои предпочтения.
— Я знаю. Приказывайте выйти из режима «профурсетки», господин рыцарь? — спросила Октавия с нотками тоски, если даже не слёз в голосе.
Я подумал и сжалился.
— Нет. Ладно уж. Отставить. В принципе, так даже забавно. Ну-ка, давай, задвинь что-нибудь ещё?
— Ну, допустим… Вы красавчик, господин рыцарь. Я порой от вас прямо-таки выделяю излишне много машинной смазки.
— Хорошо. Ещё!
— А ещё за нами уже десять минут как хвост.
Я посмотрел в экран заднего вида.
И точно. Хвост. Парочка глайдер-байков мчала прямо позади нас, повторяя все повороты.
И мы уже, как назло, решили сократить путь вдоль долины реки до самого коттеджного посёлка и поехали через сельскую местность, перемежаемую кварталами бедняков и мультизлаковыми плантациями.
А впереди в одном узком месте, всего за километр до коттеджного посёлка Виктории, перед мостом, возникла самая настоящая пробка. Дорогу загородил грузовой глайдер, разгружавший прямо с дороги что-то на местном придорожном рынке. Водители гудели, возмущались, высунувшись из окон. Я взглянул в окошко — парни в глайдер-байках встали через пару машин от нас, и даже не думали разворачиваться. Хотя вариант объезда был.
Ну, я, посигналил в ответ, недолго думая, резво поднял глайдер на дыбы, развернувшись на девяносто градусов, пересёк полосу и нырнул в тесный проулок между трущоб.
— Что вы делаете! — едва не взвигнула Октавия. — Я даже не подгрузила карту! Налево! Справа! Нет, теперь налево. Нет, не туда! Там тупик!
— Отлично. Тупик нам подойдёт.
Пусть они думают, что загнали нас в ловушку. И это будет их ловушкой. Вы думаете, что это вы меня загнали в тупик? Нет, это я вас загнал в тупик!
Перед самой стеной, заваленной мусорными пакетами и гниющими тушами каких-то местных животных, я резко развернул глайдер, едва не процарапав углами по стенам.
А впереди уже встали двое. Двое рослых и жилистых парней, крепких, и я даже не сразу понял, в чём мой план оказался плох.
— Слева — тепловая сигнатура серва, боевой пилот, справа — тепловая сигнатура боевой брони Гиацинта, господин рыцарь, — протараторила Октавия. — Прикажите организовать отступление?
— Отставить отступление, — стиснув зубы приказал я. — Включай боевой режим.
А сам стал думать, как вырваться из образовавшейся западни.