Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)

Приплыли.
— Деньги будут, — стиснув зубы, сообщил я. — Деньги будут через семь часов, Витольд.
А сам понял: я должен выиграть эту гонку. Во что бы то ни стало.
  
Глава 24
 
Очень серьезные ребята
 
Нет, если постараться, если использовать разные мутные схемы и полностью вывести все деньги из бюджета поселения… Закрыть, а то и продать гостиницу, прекратить программы по животноводству. Бурёнку — страшно подумать! — продать. А ещё налоги поднять и занять у горожан, скажем, при помощи облигаций.
  
Или, если отпилить что-нибудь существенное от Песца, и толкнуть это ребятам с Гиацинта.
Или — совсем уже за гранью добра и зла — продать на чёрном рынке одну десятую ядерного арсенала… А то и одну восьмую, кто знает, сколько сейчас это барахло стоит?
То, конечно, никаких проблем с четырьмя миллионами имперок не возникнет.
Но ни один из таких вариантов, прокрученных в голове, не показался мне достойным имени Имперского Рыцаря. Некоторые мутные схемы, интриги и прочие клановые дела я готов был себе простить. Но мелкую коррупцию и распродажу имперской собственности — точно нет.
Перед тем, как покинуть особняк и приступить к поискам, Виктория потребовала свою «комиссию» — вполне резонную плату одинокой девушки, которой я был, похоже, небезразличен. Моя плата была поспешной, грубоватой и даже немного механической. Может, конечно, это всё тот волшебный эликсир «Родина слышит» поотрубал наглухо эмпатию. А может — пришло время понять, что искры больше нет, и наш изначально обречённый роман близится к окончанию. Что ж, грустно, но такое было и раньше, и бывает в дворянской среде.
Вины не было — я помнил, что дал слово, что не забуду и обязательно отблагодарю, как только получу эту планету себе назад. Независимо от того, какими будут наши отношения.
Я мчал назад на глайдертакси, в ресторан, из которого уже вываливался в обнимку с Октавией пьяный в зюзю ревизор.
Хотя нет, я присмотрелся и понял, что ошибся — не в зюзю. Он ещё держался на ногах, то есть был ещё недостаточно пьяный.
Вот же крепкий попался живчик! И, похоже, весьма недоудовлетворённый.
— В нумера… мне нужно в нумера… — бросился он мне на грудь, вцепившись в воротник камзола. — Вы же знаете… Неисполненные желания разрушают изнутри! Вы… позволите мне заплатить за неё, ведь так?
А глазки бегали, взволнован был наш товарищ.
— За кого? За Октавию⁈
— Ну, да… Есть, знаете, определённая романтика за то, чтобы платить деньги, чтобы быть затем с дамою… с кибердамою!
Вот ведь как бывает, голубчик, сказал бы почтенный седой психолог с сигарой из Пантеона… правду говорят, что изощрения юности остаются зафиксированными на всю жизнь.
Мне пришлось изобразить лёгкое возмущение.
— Позвольте! Разве вы видите на мне лисий хвост и леопардовый пиджак?
— Нет… не вижу, — в лёгком замешательстве сообщил ревизор.
— А старый квадратный коричневый горцующий глайдер?
— К чему вы клоните?
— Очки-звёздочки, золоченые бусы? Ярко-зелёные штаны?
— Да нет же! — воскликнул ревизор.
Я подытожил:
— Я к тому, что я не сутенёр, ваше сиятельство. И женщинами своими, пусть и механическими, не торгую!
Я думал, что ревизор рассердится и будет давить, но он был в той стадии опьянения, что просто как-то наивно и даже мило расстроился.
— Ясно… но тогда… тогда… Тогда, получается, я должен… должен найти её! — вдруг понял он, расплывшись в улыбке.
— Кого именно, Джон Юрьевич?
— Конкордию! — сообщил он едва ли не шёпотом.
— Его первая любовь, — тихо пояснила Октавия. — Джон Юрьевич уже рассказал… и я навела справки. Держатель киберборделя «Красная комната» Святослав Станисловский уже на пенсии, занимается музыкальной индустрией, но у него могла сохраниться Конкордия.
Что ж, это мы могли выполнить. Мы мчали на глайдертакси куда-то на глухую окраину Княжьего Порта, в барачные кварталы, из каждого угла которого повылезала малолетняя шпана всех расцветок и анатомий, вперемешку с псами всех возможных эндемических видов.
В окне барака, в котором громко играла какая-то психоделическая музыка, загорелся свет, и показалась хмурая физиономия темнокожего старика… с тем самым шикарным лисьим хвостом вокруг шеи.
— Вы кто такие! Я вас не жвал! Идите отсюда!
— Конкордия… у вас есть Конкордия, я знаю, я помню! — сообщил Джон Юрьевич.
— Человек прибыл из Второпрестольной, — пояснил я. — Любовь всей жизни, знаете ли.
Старик почесал репу и сказал.
— Ну, вообще я с этим завязал. Но где-то завалялась Конкордия, да. Ну да ладно. Заходите, откопаем сейчас. Нормальная баба, в принципе, зря выбросили.
Он уже ушёл куда-то в недра своей халупы, но потом снова высунулся из окна:
— Правда, раз из Второпрестольной — возьму по двойному тарифу. Двести герберок за час! Пройдёмте, сейчас пороюсь в гараже, вроде она там лежит. Слегка проржавела только… Она стюардессой у меня работала, потом в режим сбережения перевёл.
Пока престарелый сутенёр заскрипел засовами, а Джон Юрьевич, едва не снимая штанцы на ходу, помчался по широкой синусоиде в сторону гаража, Октавия тихо спросила у меня:
— Как вы себя чувствуете?
— Всё отлично. У нас есть семь часов. Связывалась с нашими?
Октавия вытянулась по струнке.
— Докладываю обстановку, господин рыцарь: связывалась. Все турели и лазеры Дарьей Фёдоровной успешно установлены. Тестовая пристрелка Ильёй выполнена. Скотинка уже готов к вылету, и начинает перелёт сюда, в Княжий Порт. До начала биатлона осталось двенадцать часов, а осмотр трассы уже через два с половиной часа. Вы точно готовы к пилотированию?
— Вот же блин. Значит, не семь, а два с половиной часа?
Как же быть? Как успеть и то, и другое? Не разорваться же мне!
Вариант один — понял я. Выиграть гонку, а перед этим взять взаймы. Терпеть не могу быть должным, но будем считать это кредитом на развитие бизнеса.
— Скажите, чтобы захватили с собой нашего головастика, — вовремя сообразил я. — Есть один разговор к нему.
* * *
«Родина слышит» всё ещё продолжала действовать — спать не хотелось. Вернее, такое чувство, что и хотелось, и не хотелось одновременно. Ничего, решил я, отосплюсь после гонки.
На всякий случай, я позволил себе двадцать минут просто передохнуть, выпить кофе и посидеть на скамейке, ожидая глайдер-такси. Когда уже мчал к месту нашей встречи с Дашей, пришло сообщение от Октавии.
«Конкордия нашего гостя разочаровала, — сообщала она. — Всё произошло слишком быстро, и Конкордия была немногословной и неуклюжей. Объект собирается вести меня в нумера. Запрашиваю разрешение на соитие».
Что ж, не удивительно. Плоха она совсем была, эта Конкордия. Зря раскопали. Да и кто ж идёт заниматься столь сурьёзными делами с любовью юности в подпитии?
«Не спеши. Своди его ещё куда-нибудь, дай нам выиграть время, — ответил я. — Потом сними для него самый лучший отель в Западной Гербере, возьми деньги из фонда и сделай так, чтобы он уснул. И я за тобой заеду».
Наш челнок тем как раз садился на одной из официальных стоянок, установленных распорядителем. Да уж, старину было не узнать — весь переделанный, шипастый, ощетинившийся такой. Ещё и с пушками на носу — очень грозный зверь вышел.
Нам, как назло, определились на самой южной окраине Западной Герберы, до которой от Княжьего Порта пришлось пилить больше, чем полчаса.
Едва соскочил с транспорта — ко мне подбежала Даша.
— Сейчас приедут ревизоры Церберовых, — сообщила она. — Осматривать пушки…
Я был уже заранее извещён об этой процедуре, но не смог сыронизировать:
  
— И думать, как бороться с нашими улучшениями? Ладно. А осмотр трассы когда?
— Сейчас челнок прилетит, на нём же и улетим… мне кажется, или от тебя духами женскими воняет? Какие-то дешёвые такие, фу.
Ох, милая Даша. Как бы я хотел не темнить и говорить только правду! Когда-нибудь я тебе точно всё расскажу, обещаю. А сейчас… у Виктории, конечно же, могли быть и дешёвые духи, но лучше мне об этом не распространяться.